В ожидании счастья или Что счастье для Дженнифер?

— Живее, девочки, работайте. В « Доме для девочек» с детьми обращались просто ужасно. Те, кто знаком с этой системой, меня поймут. Их заставляли мыть полы, убирать в доме, чинить вещи и выполнять любую грязную работу. Вы скажете, что это хорошо, пригодится в будущем. Да, это на пользу, если это обычный урок, где учитель покажет, научит и не отругает. Но здесь иная ситуация. Каждый день девочки старались угодить воспитателям и не раз получали за плохо выполненную работу. Даже описать трудно. Я просто не понимаю людей, которые, нет, не отдают детей — здесь как раз можно как-то разобраться в ситуации, а тех, кто вот так обращается с этими брошенным малышами. Будто за что-то наказывая. За что? За то, что их оставили, бросили, за то, что у них нет семьи, родителей, за то, что они и так жизнью обиженные? Но что самое главное, не только вот эти воспитатели-надзиратели так относятся к детям, но и они сами друг к другу: образуют банды, выбирают слабых или любимчиков кого-нибудь из старших и бьют, издеваются над ними. Да, можно понять. Ревность, обида, они растут в такой обстановке — ненависти и зла, но я поддерживаю иную позицию — нужно держаться вместе, терпеть и ждать. Поддерживать друг друга. Знаете, одно время представляла себя на их месте. Думала: «сильная, дам отпор любому», но объективное осознание действительности лишь ужасает и отбивает желание выделиться. Дети, живущие в детдоме, имеют неимоверную силу духа. Да, многие ломаются. Они навидались такого, что нам, обычным людям, имеющим всё, даже не снилось. Тот, кто вырос в таких местах, уже никогда ни под кого не прогнется. Главный вопрос, который мучает их всю жизнь — «Почему от меня отказались?». Они представляют себе родителей: какими они были или какими будут, некоторые просто «отрезают» ту часть своей жизни и смело смотрят вперед. Дженнифер знала своих родителей и не надеялась на удочерение. Для нее настоящие мама и папа навсегда останутся её единственными родителями, не важно, заберут ли её в новую семью. Утро начиналось с ужасного, напоминающего карканье, крика «Подъем!». Их воспитательница проходила по коридору, заглядывая в каждую комнату, и звала всех на завтрак. Она требовала безупречного внешнего вида. Опрятность и чистота для нее были превыше всего. Она следила за каждой девочкой, хотя на самой всегда было поношенное коричневое платье длинной чуть выше щиколотки и белый платок. Ее далеко не уложенные грязные волосы торчали из-под странной светлой шляпки. Она не снимала ее даже зимой. После завтрака обычно были занятия по письму и чтению, потом — по музыке, затем математика и труд. Раз в неделю они выходили на улицу и рассматривали всяких жучков, деревья, природные явления. Это были якобы уроки природоведения. В них входили и биология, и география, и физика, и личный опыт «Большого брата». Но на таком низком уровне, что познания в этих науках у девочек были очень малы. После уроков воспитанниц заставляли работать. Они, как уже было сказано, мыли полы, зашивали одежду, чинили какие-нибудь сломанные игрушки, поливали цветы в доме и в саду, помогали кухаркам на кухне. Этим девочки занимались до самого вечера, после чего расходились по комнатам и слышали все тот же противный крик «Отбой!». Подруг у Дженны не было. Она ни с кем не общалась. Наверное, они бы могли появиться, если бы ни один случай. Дженнифер уже привыкла к тяжелой работе, она беспрекословно всё выполняла. И вот, когда она мыла полы, увидела, как маленькая девочка плакала, сидя перед огромным шкафом. — Ты чего? — спросила ее Дженна. — Мне нужно протереть здесь всю пыль, но у меня так сильно болят руки, что я не могу. Дженне стало очень жаль малышку, ведь ей на вид было всего от силы лет 7, она была такая маленькая и хрупкая, что Дженнифер предложила ей свою помощь. — Давай я протру здесь все, а ты иди и отдыхай. Девочка вскочила на ноги, улыбнулась, сказала "спасибо" и убежала. Дженна была очень рада тому, что смогла помочь этой маленькой девчонке, но доделать работу она не успела. Скоро время отбоя, поэтому всех собирали в коридоре перед комнатами, проследить за тем, чтобы все были на месте и легли спать. Как всегда, воспитательница начинала перечислять, кто и что должен был сегодня сделать. И она сказала, что в одной из комнат была не вытерта пыль. — Кто из вас должен был все здесь вымыть? Все молчали. — Еще раз спрашиваю, кто из вас должен был здесь все вымыть? Я сейчас же посмотрю записи, и той, кто не признался, грозит порка. Тут та самая девочка, которой решила помочь Дженнифер, сделала шаг вперед и сказала:  — Это она! — и, указав пальцем на Дженну, встала на место. В тот день Дженнифер выпороли и отправили спать. Она больше никогда никому не помогала и ни с кем не разговаривала. Девочка была очень удивлена таким поступком. Это навсегда её изменило. Она сказала себе, что больше никогда не будет делать за кого-то чужую работу. Грейс не могла спокойно отпустить девочку. Может быть, чувство вины перед малышкой или перед племянницей, ведь она обещала ей приглядывать за Дженной, или она настолько полюбила девочку, что не могла оставить её одну. Женщина решила обратиться к директрисе дома для девочек. Естественно, положив в карман этой «бескорыстной» женщине, она получила список семей, которые хотели бы взять ребенка к себе. Понаблюдав за каждой, Грейс вместе с мужем присмотрели семью Шэдоу, которая хотела взять маленькую девочку примерно до 5 лет и такую взрослую, как Дженна, они бы не принимали. Тогда Грейс собрала немалую сумму: устроилась на работу, занимала у друзей, продала очередной роман. После этого у Дженнифер появилась семья. Говорить, что девочка была удивлена этому, не стоит. Но, знаете, назвать их семьей она не могла. Да, у неё теперь была другая фамилия, другой дом, и она была за это благодарна, но перестроиться ей было сложно. Она привыкла к режиму, к скучным занятиям, к работе. Девушка всегда ждала, что её ударят, если кто-то поднимал руку. И только в мастерской Билла она расслаблялась. Опять искусство, опять картины. Ее это будет преследовать всю жизнь: рисовала мама, рисовал Билл, рисовала и она. Она очень любила наблюдать за тем, как работает Билл. Когда он делал скульптуру, девочка с восхищением следила за каждым его движением, иногда помогала: подавала инструменты, тряпки, меняла воду в маленькой миске, приносила что-нибудь перекусить. Тогда девочка показала свои рисунки. Биллу очень понравилось ее творчество, и она продолжила рисовать. Дженна советовалась с ним, иногда он давал ей уроки, показывал нужные штрихи и пропорции. Он дарил ей на праздники кисти и краски. Да, отношения с ним у Дженнифер были очень теплые. Они понимали друг друга, чего нельзя было сказать о Крис и о ее матери. Пустые разговоры и никакой помощи. Семьей не назовёшь. Думаю, что каждый вкладывает в это слово свое значение. Кто-то называет семьей своих самых близких родственников. Дети называют семьей своих родителей, иногда причисляя к ней домашних питомцев, взрослые называют семьей своих детей. Но, знаете, отношения с родителями или с детьми не всегда гладкие, поэтому многие называют семьей своих лучших друзей. Семьи разные, но одно их сближает. Доверие, поддержка и готовность помочь. В семье Шэдоу такого не было. Лишь одно название.