В ожидании счастья или Что счастье для Дженнифер?

— Мисс Перриш, можно? — Эмма и Дженна вошли в кабинет. — Конечно. Дженна, проходи, присаживайся, а с Вами, Эмма, я хотела бы поговорить, всего минутку. — Элеонора, улыбнувшись Дженне, скрылась за дверью. Дженнифер осмотрела комнату, после последнего сеанса многое изменилось: у большого и единственного окна в кабинете на подоконнике стояло больше цветов, рабочий стол был пододвинут к стене, напротив которой висело несколько полочек, а маленькое черное кресло заменили большим белым и мягким. Сидеть просто так девушке не хотелось, и она подошла к двери, чтобы подслушать разговор. — Миссис Шэдоу, Дженнифер давно у меня не была, 2 месяца, если не ошибаюсь. У нее опять возникли проблемы? — Да, мисс Перриш. Думаю, ее мучают не только старые воспоминания и переживания, но и многое, что произошло сейчас. Понимаете, я сама мало знаю, но вижу, что она начинает сближаться с ребятами. В школе она познакомилась с Лидией и Скоттом, кажется, и теперь она сама не своя. Думаю, что они на нее плохо влияют, и знаете, мой муж недавно разговаривал с ней о приюте — это тоже странно. — Я вас поняла, но во всем я разберусь, только поговорив с девочкой. — Хорошо, я приеду через 2 часа. Дженна успела отбежать и сесть в кресло, когда Элеонора вошла в кабинет. — Дженнифер, еще раз здравствуй. — Мисс Перриш посмотрела на Дженну, а та лишь улыбнулась и опустила голову. Элеонора начала совершать привычные последовательные движения: прошла к окну, поправила шторы так, что если лечь в кресло, можно было спокойно смотреть на небо. После этого она подошла к столу, что-то записала в своем блокноте, а потом присела на стул рядом с креслом, в котором сидела Дженна. — Я помню твое пожелание не писать ничего во время разговора, и, надеюсь, ты помнишь мою просьбу — полный и честный ответ. Поэтому ты можешь принять удобную позу, и, если ты не против, мы начнем. Дженнифер кивнула и легла в кресло. — Мне задавать тебе вопросы или ты сама хочешь что-нибудь сказать? — Я не знаю, о чем вам рассказывать, так что лучше вопросы. — Хорошо, тогда приступим. Дженна напряглась. Думаю, что каждый, кто когда-нибудь посещал психолога, каждый раз нервничал или переживал, кто-то может быть боялся. Ведь открыть кому-то душу всегда тяжело. Бывает, что открыться незнакомому человеку намного проще, чем родному и близкому, ведь он не осудит тебя, он же не знает, какой ты. У многих есть друг по переписке, который в курсе ваших проблем больше, чем тот, который находится рядом. Но даже ему мы боимся что-нибудь рассказать. Знаете, я заметила, что есть некая граница. Вот стоишь ты перед человеком, которому хочешь выложить все, от чего тебе жутко плохо, о чем думаешь, о чем переживаешь, о том, что тебя терзает в этот момент, но тебе жутко страшно. И когда начинаешь ему говорить, видя его одобрение, ну или искусно скрытое нежелание слушать, ты переходишь это границу. Из тебя начинает выходить информация, как чертова вода в трубу, ты уже не в силах остановиться, в тебе накопилось столько гнева, отчаяния, воспоминаний и переживаний, что ты не в силах больше в себе это хранить. И тогда наступает самое тяжелое — осознание того, что ты рассказал. Тебе опять становится страшно. Мы все испытываем это и боимся не осуждения, а предательства, того, что это может услышать еще кто-то, ведь храня все в себе, мы уверены, что об этом никто не узнает и нам спокойно от этого. Пусть в нас копится зло, переживания и страдания, пусть это нас медленно убивает изнутри, но мы будем уверены в том, что никто нам не сделает больнее, рассказав об этом посторонним. — Что происходит в твоей жизни? — начала мисс Перриш. — Больше плохого, чем хорошего. — И что же? Насколько знаю, ты познакомилась с хорошими ребятами, Лидией и Скоттом, так? Разве это плохо? — Да, познакомилась, и это хорошо, но я же сказала, что плохого больше. — Ладно, объяснишь? — А что именно я должна вам объяснить? — То, что ты чувствуешь. — Ничего. — А как ты чувствуешь себя? Немного подумав, Дженнифер решила ответить честно, что ей становится лучше только тогда, когда она с ребятами, когда она не вспоминает прошлого, но желание быть самой собой, держать себя в руках, хранить в себе все чувства, а еще небольшое желание накрутить себя и обстановку и немного ухудшить ситуацию, согласитесь, мы тоже часто так делаем, не давало это сделать. В ней будто боролись два человека, две личности, поэтому она и решила сказать об этом: — Я потеряла себя как личность, поэтому мне часто хочется побыть наедине с собой, но даже тогда я не могу понять саму себя. — О чем же ты думаешь, когда остаешься одна? — О том, о сем. — нехотя сказала девушка. — Знаешь, Джордж Оруелл говорил: « Привычка не показывать своих чувств въелась на столько что стала инстинктом». Видимо ты, следуя этому инстинкту, и не показываешь. — А что мне вам говорить? Что я думаю о родителях, о Хоуп, о своем прошлом? Вы это и так знаете. Я им живу. — Ну знаешь, девочка моя, те, кто не помнит прошлого, обречены повторять его. Девушка подняла голову и испуганно посмотрела на Элеонору. Она впервые слышала такие слова от мисс Перриш, тем более, она сказала это с такой интонацией, будто ей все надоело и она осуждает за это Дженну. — Извини, но согласись, есть доля правды в моих словах. — Дженнифер откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела в окно. — Кажется, я поняла, тебе страшно. — Мне? Чего мне бояться? — Твой страх не позволяет тебе двигаться дальше. Страх того, что, назови ты их друзьями, например, они уйдут. Это естественно, что ты боишься, но этого не случится. Все зависит не от того, кем они для тебя являются, а как ты к ним относишься. И это касается не только друзей или родителей, это касается каждого человека в твоей жизни. Дженнифер села в кресле и с интересом посмотрела на Элеонору: — И вы можете дать мне совет, как мне к ним относиться? — Думаю, что да. Береги их, заботься о них. Спрашивай об их настроении, состоянии. Проводи с ними больше времени. Им будет приятно, если они увидят внимание с твоей стороны. — А о ком вы сейчас говорили? — В каком смысле? — Ну вы мне советуете уделять им внимание, а кому «им»? — А о ком ты сейчас думала? Девушка опять откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела в окно. И, кажется, легкая улыбка промелькнула у нее на лице.