Магия? Нянчить кто будет?

— Доброе было утро, — эта фраза вырвалась у Гэндальфа раньше, чем он понял всю ее издевку. Арагорн молча шагнул вперед, держа на руках маленькую копию Леголаса. — Ты это можешь объяснить? Хоть как-то. Пока еще жив, — государь Гондора внутренне сжался и молил Эру только о том, чтобы… Чтобы… Но едва заметная искорка из посоха мага коснулась лба малыша. — Элборон? — Фарамир первым заметил, как изменился ребенок. — Так это была только иллюзия? Эовин спрыгнула с лошади и хотела подойти к мужу, но мальчик заметил маму и поднял такой крик, что она поспешила схватить сына на руки. — А где тогда Леголас? — Гимли все еще не выпускал секиру из рук и не сводил взгляда с Гэндальфа. — Здесь, — принц спешился, но капюшон плаща поднимать не торопился. — Здесь? — Арвен первая нашла слова для ответа. — И где Вас носило, аранен? Снова искал приключения? Как же, если принц Ласгаллена будет просто заниматься своими прямыми обязанностями — он же со скуки умрет. Ему подвиги нужны! — Арвен… — Элрохир попытался остановить сестру, но Ундомиэль уже было не удержать: — И вы оба хороши! Сбежали, чтобы не нянчиться! Конечно, пеленки — не для эльфийских принцев. Им сражения подавай! А мы обязаны возиться! — Обязаны? Что ж, ваши обязанности закончены. Не смею задерживать. Приношу свои устные извинения, письменные Гондор получит в течение получаса, эскорт всем желающим… — Остроухий, ты сам не понимаешь…- Гимли внимательно посмотрел на друга. — Я понимаю. К сожалению, эта шутка не была рассчитана ни на ваш визит, ни на приезд Владык… — Ни на то, что натворил Айвендил, — вперед шагнул Элронд, держа на руках двоих малышей сразу. — Леголас, поздоровайся с отцом. Заодно, может, поймешь, к чему привела твоя шутка. Близнецы тут же бросились к аранену, стараясь незаметно поддержать его сзади, но принц даже не покачнулся: — Понятно. Так вот с кем вы были «обязаны возиться», и как это было тяжело. Что ж, Владыка Элронд и ты, Государь Элессар… Теперь понятна цена вашему побратимству, — Леголас выхватил малышей и прижал их к себе. — Мог бы и снять капюшон. Или в глаза смотреть стыдно? — Арагорна тоже «понесло». — Теперь понятна цена твоей смелости! Леголас, не отпуская детей, расстегнул фибулу, и плащ упал на узорчатые плиты двора. На принца было страшно смотреть: из бледного его лицо стало сероватым, губы посинели, под глазами были темные круги, ресницы дрожали. Арагорн почему-то вспомнил вечер своей свадьбы — для полноты воспоминаний не хватало только пропитанного кровью камзола. Он испугался за друга, который, судя по всему, не по своей воле задержался. — Леголас, что… — Все так, как должно быть. Не смею отвлекать Вас, Государь, от державных забот. Тилрон, всем желающим уехать организуешь эскорт. Митрандир, я прошу тебя о помощи, как и Айвендила. Пока что будьте моими гостями. Харглад, приготовь гостевые покои для Элладана и Элрохира, они предпочитают одни на двоих. Фарамир, мне срочно нужно поговорить с тобой и с Эовин. Финрон, подготовь гонцов в Ласгаллен и через десять минут — ко мне за приказами. Леголас направился к себе в покои, не обращая внимания на то, что за ним последовали не только Фарамир и Эовин, но и все остальные гости, потрясенные его состоянием и всем происходящим. Принц пропустил в свои покои Эовин и Фарамира, вошел сам и захлопнул дверь прямо перед носом Арагорна и Элронда, окончательно опешивших от такого обращения. — Вот что он себе позволяет, — начала было Арвен, но Элрохир мягко прикрыл сестричке рот ладонью: — Хватит. Леголас не из-за прихоти опоздал. Мы все расскажем. И, кстати, хорошо бы проследить за ним — он еще очень слаб. Рассказ был уже окончен, когда из комнат Леголаса вылетел Фарамир. Таким взбешенным обычно спокойного и несгибаемого Военачальника и Наместника Гондора никто не видел. — Эовин, ты едешь со мной! Леголас… — За Элбороном прослежу, не беспокойся. Но чтобы я больше такого отношения к ней не видел, — принц держался за дверной проем. — Финрон, входи. На этот раз войти попытался Гимли, но и ему не повезло. Элронд, лучше всех представивший состояние аранена, был готов сломать дверь и лично уложить в постель этого мальчишку, но сыновья остановили его: — Adar, не сейчас. И ему, и тебе надо успокоиться. Да и долго он не продержится, трое малышей, а он… — А он — эльф упрямый, — буркнул Гимли. — Вот готов на что угодно спорить, что он еще лучше нас справится. Гимли как в Зеркало Владычицы заглянул: до возвращения Фарамира Леголас справлялся и с малышами, которых не отпускал от себя ни на секунду, и с делами Итилиэна и Ласгаллена, из которого получал птичьих вестников едва ли не по десятку в день, а отправлял вдвое больше. Вот только, чего ему это стоило — не представлял никто, разве что братцы, регулярно пытающиеся не только прорваться в покои к принцу, но и подобраться и посмотреть в окна его комнат. — Знаете, как он с ними играет? — Элладан сжал губы. — Свалится на ковер и учит их мячики в стенку бросать. Потом они за ними сами и ползут. И он отдыхает, и мальчики заняты. Или привяжет одну сторону одеяла к спинке кровати, их туда как в люльку усадит, а вторую берет в руки и легонько их подбрасывает. Тоже не вставая. Арагорн отвел взгляд. Да и Гимли эти рассказы были как ножом по сердцу, но что они могли поделать, если Леголас демонстративно не замечал никого, кроме своих гвардейцев и близнецов, но и от тех не желал слышать ничего, что не касалось непосредственных дел и обязанностей. Гэндальф и Радагаст целым днями пытались повторить волшебство Бурого. Но пока что цветы превращались в семена на пару часов, не больше, а попробовать хотя бы на курице Айвендил не соглашался, все время утверждая, что раз растения возвращаются, то и эти двое скоро обретут прежний облик. Арагорн дождался приезда Фарамира и Эовин. Наместник выслушал своего короля, с улыбкой кивнул и пообещал, что постарается уговорить Леголаса хотя бы на время доверить малышей Эовин. Но на все уговоры княжеской пары Леголас не ответил ни слова, молчаливо качая головой. — Леголас, я вполне справлюсь еще с двумя малышами, — Эовин с тревогой смотрела на эльфа. — И Фарамир не против. — Княгиня, а я здесь при чем? Кровать в покоях узкая досталась? — принц попытался улыбнуться. — Вот к мужу и приставай — пусть старается сделать близняшек. Я не могу — у эльдар соблазнение чужих жен, как и измена своим — под строжайшим запретом. Так что, идите, занимайтесь, хорошей ночи. А мне некогда — малыши уже утащили мои краски и разрисовывают друг друга. — Но Эомер — мой брат, — Эовин не знала, как спрятать румянец смущения. — Эовин, Фарамир, я не хочу спорить. Вы забираете Элборона, а эти двое останутся со мной. — Леголас, ты же едва на ногах держишься, — наместник Гондора укоризненно посмотрел на принца.- Чего ты хочешь добиться? — Чтобы вы с Эовин занялись вопросом второго ребенка вплотную и дали мне закончить работу с приказами для Ласгаллена. Пока я еще на ногах держусь, — Леголас открыл дверь в коридор. — Прошу. За четыре дня такой напряженной жизни устали все. Не столько от забот, сколько от постоянного ожидания неприятностей и не утихающей тревоги. Элронд каждое утро на рассвете приходил к покоям аранена, чтобы постучать в дверь, услышать вежливую просьбу принца не беспокоить его и уйти, убедившись, что принц хотя бы в сознании. Так было и этим утром, но на стук в дверь никто не ответил и Владыка Имладриса спешно побежал за Арагорном, а еще минут через пять возле комнат Леголаса столпились все, кроме Арвен и Эовин. — Он не отвечает… — Арагорн чувствовал, что по спине ползет неприятный холодок. — Как хотите, но я ломаю дверь! — Секирой легче! — Гимли размахнулся и нанес точный удар туда, где крепился засов. *** Трандуил проснулся от поглаживания по спине чьей-то рукой и от громкого стука в дверь, не сразу сообразив, где он находится. Последним, что король помнил, был приезд Радагаста, комната его сына в Итилиэне, Эомер, которого пришлось приводить в чувство и… И дальше все как в тумане. Такое состояние у Владыки в последний раз было, когда они с Элрондом и Глорфинделом отмечали удачно прошедшие совместные маневры Лихолесья и Имладриса, точнее, наутро после этих самых маневров. Тогда он тоже не мог вспомнить ничего: ни как умудрился дойти до комнат, ни почему уложил спать Глорфиндела в шкаф, а Элронда на кушетку и уж тем более — почему сам лег не в кровать, а на полу в купальне. Трандуил приподнялся, и тут же ему захотелось лечь. Причем сразу в могилу. Потому что король Ласгаллена был готов к любым неожиданностям в момент пробуждения: и все войны Трех Эпох, и частые «сюрпризы» от изобретательного сыночка, и сложная жизнь в Лихолесье приучили его быть наготове всегда. Но одно дело — просыпаться от нависшего над тобой гигантского паука, и совсем другое… Элберет Владычица, какой ужас! … Тауру было страшно еще раз повернуть голову и принять как реальность то, что он лежал в кровати своего сына абсолютно голым рядом с таким же обнаженным Конунгом Рохана. Причем Эомер мирно поглаживал его по спине и нежно улыбался. Трандуил отшвырнул руку Первого Всадника Марки и Эомер недовольно открыл глаза, но тут же проснулся полностью, заливаясь пунцовой краской. — Я… Мы… Вы… Как это? — голос рохиррим дрожал чуть ли не впервые в жизни. — Мы что, напились до такого? Трандуил едва набрал воздуха в грудь, чтобы ответить, что он помнит едва ли не меньше молодого военачальника, но тут он заметил, что на полу, рядом с кроватью, лежит его сын. Причем в одном сомневаться не приходилось: Леголас не был пьян и не спал — аранен был в глубоком и тяжелом обмороке. Дверь в покои вылетела с треском и в комнату ворвались Элронд, Гимли, Фарамир, Арагорн, близнецы и оба мага. Эомер, краснея еще больше, натянул на себя одеяло, а все, кроме истари, бросились к лежащему Леголасу. Король в ужасе представил себе причину обморока сына. Да застань он в свое время Орофера обнаженным с кем-то из молоденьких смертных воинов — он бы с места в Чертоги Мандоса от потрясения ушел. — Вот я же говорил — Радагаст ткнул посохом в кровать. — Как и предполагалось! Долго не продержались! — Посохом не размахивай, не приведи Эру — опять чего натворишь! — Элронд оглянулся на короля и конунга. — Освобождайте кровать, взрослые мальчики. Одежда в шкафу. Арагорн, сбегай в целительскую за белым сундучком, Фарамир, нужен лед и полотенца. Эомер, прикрываясь одеялом, шмыгнул к шкафу. Трандуил быстро и умело обернул простыню вокруг бедер и помог Элрохиру переложить Леголаса на кровать, после чего направился за костюмом. — Трандуил, Эомер, как вы себя чувствуете? — Гэндальф внимательно смотрел на дверцы шкафа, за которыми одевались эльф и рохиррим. Ему не ответили — состояние и того и другого близко было к истерике или полной прострации. — Гэндальф, они-то как раз в порядке, — хмыкнул Гимли. — А что с Леголасом, Владыка Элронд? — Пока все очень плохо, — Элронд держал обе руки на лбу принца. — Не отвлекайте меня. Лучше Трандуилу и Эомеру объясните все происходящее, разрешаю напоить. Фарамир поставил тазик со льдом рядом с кроватью, сложил стопку полотенец в изголовье и подхватил под руку шурина: — Эомер, пойдем, все в порядке, ты ни в чем не виноват. Я сейчас все расскажу. Представив себе, что именно может значить эта фраза, Трандуил был готов сам покраснеть не хуже Эомера. Это что же, он виноват — развратил молодого роханца? Эру, за что? Почему он ничего не помнит? И главное — что с Леголасом? — Пойдем, Трандуил, — Гэндальф осторожно взял его за руку, но король отстранился: — Я не сделаю и шага, пока не буду знать, что с моим сыном. Это из-за того, что мы с Эомером… Что он нас в таком виде застал? — Трандуил чувствовал, что еще немного — и он сам рухнет рядом. Гимли пододвинул одно из кресел поближе к кровати: — Вы бы присели, Ваше Величество. Я сейчас вина налью, а Гэндальф все расскажет. Махал даст, обойдется все — и не такое Леголас выдерживал. Он же упрямее Вас. Трандуил выслушал и этот «комплимент», сделал глоток вина, почти не чувствуя вкуса и пристально посмотрел на Митрандира. Тот тяжело вздохнул: — Трандуил, своего сына ты знаешь. И меня тоже. Поэтому — держись, король, Валинор не скоро… *** Сон… Такой желанный, такой теплый и тягучий. Леголас даже не представлял до этого, насколько он устал, насколько вымотался за эти дни. «Дети!» — мысль сверкнула искоркой в полумраке забвения, и он тут же открыл глаза и попытался сесть. — Лежать, остроухий! — Гимли тут же прижал его к постели. — Куда собрался? Все в порядке, можешь спокойно отдыхать. А твой отец и Арагорн мне по бутылке вина проспорили. Говорил же я, что ты в мое дежурство очнешься. — Арагорн спорил, что не очнусь? Я опять не оправдал его ожиданий? — Леголас тут же поморщился, получив весомый щелчок по лбу. — Только встань — лично по заднице добавлю, раз Трандуил не озаботился в свое время. — Хоть сейчас, — принц спрыгнул с кровати, но тут же понял, что снова переоценил свои силы, а Гимли среагировать не успел. На звук падающего тела тут же прибежали близнецы. — Оставили одного гнома за другим смотреть! — Элладан легко переложил друга с ковра на кровать. — Точно. Ты чего поднялся, чудище зеленолесское? — Элрохир быстро отмерял в ложку какое-то лекарство. — Пей, не крути носом. Или отца позову. Он уж точно церемониться не будет. — А с кем дети? — Леголас еще раз попытался сесть, но его снова опрокинули в подушки. — Элборон с родителями. А Эомер и твой отец уже в своем прежнем облике, можешь успокоиться и отдыхать, — Гимли недовольно покосился на скрипнувшую дверь. — Кого еще Даиново лихо принесло? — Ты как всегда точен, господин мой гном, — рассмеялся Гэндальф и присел на край кровати. — Что скажет наш лучник? Гордости поубавилось? — Hannad*, — Леголас благодарно кивнул. — Сложно было снять чары? — Они исчезли сами, — в спальню вошли сразу трое: Фарамир, Эовин и Эомер. — Причем ты не представляешь, как это произошло. Выслушать рассказ Эомера о том, как и в каком виде он пришел в себя, оказалось не так уж и просто. Не смеяться, представляя себе отца и друга в этой ситуации, Леголас не мог, а сил на смех пока еще не хватало — близнецам пришлось снова отпаивать аранена лекарствами. В комнату робко заглянули Арвен и Арагорн, и тут же наступила тягостная тишина. Леголас нарушил ее первым: — Farn, mellon. Aranno nin. Miston…** — Когда ты волнуешься, то забываешь вестрон, — Арагорн присел на край кровати и взял руку принца в свою. — А прощения должен просить я. — Оба заигрались, — голос Трандуила прозвучал как всегда величественно и надменно, но в льдисто-голубых глазах сверкали радостные огоньки. — Счастье, что войну между Гондором и Ласгалленом не начали. Мальчишки, не правда ли, Элронд? — Да уж. Им еще взрослеть и взрослеть. Вот только шалости у них уже не детские. — И выпить бы как взрослые не отказались, — хмыкнул Арагорн. Эовин, нисколько не смущаясь, достала из сумки три бутылки вина и, улыбаясь, протянула их Трандуилу: — Ваше Величество, делите на всех. — Эовин! — конунг удивленно посмотрел на сестру, но Фарамир хлопнул его по плечу и улыбнулся: — Вино я лично выбирал. А ты моей женой не командуй, свою пора искать. Думаешь, мне приятно быть женатым на Втором Всаднике Рохана? Трандуил быстро и умело разлил по бокалам рубиново-багряную жидкость и раздал всем присутствующим. — За что пьем? — поинтересовался Арагорн. — Предлагаю за то, чтобы еще не раз собираться вот такой дружной компанией. Только вокруг стола и без таких ссор. Леголас внезапно поймал спокойно-тоскливый взгляд, которым обменялись Элронд и Гэндальф. — Прости, Арагорн, пьем за последний раз в такой компании. Легкой дороги в Валинор, Хранители Колец! — принц поднял свой бокал. — Я приеду в Гавани проводить вас. — Ничего-то от тебя не скроешь, аранен, — Гэндальф поднял свой бокал. — Счастливо оставаться, друзья мои. — Счастливо оставаться! — Элронд, не отрываясь, смотрел на дочь и названного сына. — Это ваша Эпоха и ваш выбор, hin… Вам давно пора взрослеть. — Adar… — ни Арагорн, ни Арвен не могли найти слов. А за окном одна за другой загорались звезды Валакирки. Знак рока, знак неотвратимой судьбы. И сегодня еще можно было плакать. Потому что корабли не провожают слезами. Потому, что дети выросли.