Научи меня любить

Гермиона села в машину, плотно и громко захлопывая дверь, отчего нижняя губа Малфоя чуть дернулась от возмущения, но говорить он ничего не хотел. На его скулах выступали чуть заметные желобки, челюсть была плотно сжата до противного скрипа зубов. Он проводил большим пальцем по рулю, словно поглаживая кожаную оббивку, при этом смотря куда-то в даль, за горизонт. Драко старался найти ответы на всего его вопросы, но находилось едва несколько слов. Полный пиздец. Окончательный и бесповоротный пиздец, во что он только вляпался? И все из-за какой-то тяги к богатству? Неужели из-за глупого человеческого желания получить больше, чем хочешь, он вляпался в такое дерьмо? Ох, и если бы дело было только в несчастных деньгах, он всей душой не хотел вмешивать в это дело Гермиону, старался как можно дальше отодвинуть от «его» мира, ей было бы просто не понять. Что делать девушке в таком опасном и ужасном «его» мире? Если бы только она не приехала…тогда 5 лет назад. Если бы она его не научила жить. Он до сих пор продолжает заниматься этим делом, из года в год продолжает все скрывать, врать и в тихую разбираться, но теперь ему за это, твою мать, совестно. Разве совесть и Малфой совместимые понятия? Теперь он стал задумываться о своих поступках, обдумывать их, как бы защитить Грейнджер, сберечь от всего этого. Если бы она не приехала. Он даже решился связать с ней всю свою жизнь, и готов был обвенчаться, если бы… Если бы не работа. И что ему теперь остается делать? От мыслей голова кипела, а от осознания, что ему осталось всего несколько недель, и он больше не увидит ее: не увидит ее прекрасные растрепанные волосы, которые он называл гнездом, не увидит ее шоколадные глубокие, всегда вдумчивые и такие любящие глаза, ему становилось дурно, воздух сразу прекращал поступать в мозг, а кровь резко замедляла ход, тело начинало судорожно трястись. До чего он привык к ней, и жизнь в разлуке казалась нереальной, какой-то вымышленной. Ведь она единственная, кто у него остался, ради кого он живет. А тут такое? Может продать этот бизнес? И к черту все пошло? Но увы, на данный момент уже поздно, он должен спасти свою шкуру и выйти сухим из воды! Как он не сошел с ума? Ему двадцать пять лет, а он ощущает себя на все девяносто, и, спрашивается, в удовольствие ему жить? Зачем он только связался с… Драко прикрыл глаза, плавно выдыхая и вдыхая приятный запах корицы. Он чувствовал тепло Гермионы, сидящей рядом, чувствовал ее сводящий с ума аромат и слышал ее тихое дыхание со вздохами. Боже, это так заводило, как у нее получалось овладевать им, ничего не делая? Но он всегда держал себя в руках, в постоянном контроле, когда каждая мышца и клетка напрягается, когда она рядом, и так каждый год. Это доставляло столько боли и в это же время наслаждения. Он не мог подпустить ее к себе, так близко, как хотелось… в этот раз он не мог открыть ей свою душу. Страдай Грейнджер, страдай! Но ты никогда не узнаешь правды, какая бы она не была: горькая или приятная. Драко приложит все силы, чтобы ее скрыть. Кажется, только правды он и боится, а разве она так плоха? Времени решать не было, он влип в дерьмо по самые уши. …по самые уши. Гермиона сидела неподвижно, она чувствовала его напряжение, но молчала. Что толку расспрашивать и получать пустые ответы, но и у нее на душе было не спокойно, что-то странное ее тревожило. И уже не первый день, а сегодня ее как-то странно утром кольнуло.  — С тобой все в порядке? — спросила она, поглядывая на Малфоя жалостным и умилительным взглядом, в темноте и при свете ночных огней ее глаза казались еще глубже и чернее, но при этом они оставались теплыми и яркими. Она слега сглотнула подступивший к гору ком, во рту начинало сушить, появлялся привкус метала, жгучий и горький.  — В полном, — коротко и сдержанно, холодным и сухим до невозможности голосом ответил Малфой, снова крепко стиснув зубы, боясь сболтнуть лишнего. Его белые шелковые волосы спадали на лоб, не в силах оставаться уложенными весь день, они рассыпались, как жемчуг, и поблескивали. От его холодной интонации Гермиона вжалась в сиденье, покрываясь невидимыми мурашками с ног до головы. Почему-то резко захотелось подставить пальцы ко рту и проблеваться. Он как всегда был немногословен, будто приходилось каждый раз тянуть из него слова. Ей хотелось переспросить или снова задать тот же вопрос, продолжая это делать, пока он не соизволит ответить, но она молчала, ей просто не хватало слов и отваги начать очередной разговор. Поэтому она сидела и в сотый раз изучала приевшийся ландшафт, хотелось уехать. Сбежать. Навсегда. Сердце стучало в такт его пальцам, Гермиона всячески старалась пресекать любые неординарные мысли в голове. Но как только она невольно начинала думать о «другом» мире, том, что находится за Лондоном, за Англией, становилось похабно. Возникало чувство, будто она хочет предать Драко, и от этого тошнило еще сильнее. Она не могла бороться с собой. Никогда. И, наверное, только из-за этого она ждала подходящего момента, чтобы покинуть это место навсегда, покинуть его, не оглядываясь по сторонам. Она не привыкла сожалеть, но она могла терпеть долго, выжидая решающего момента, и, казалось, он скоро наступит. Уже наступает. Медленно шаг за шагом. Грейнджер покосилась на свое обручальное кольцо и сжала губы в единую тонкую полоску.  — У нас годовщина через неделю, помнишь? — спросила она шепотом, продолжая изучать золотую безделушку, которая очень ей шла.  — Что? — переспросил Драко, отвлекаясь от своих мыслей, время от времени он переставал ее слушать, совсем, возводил вокруг себя неприступную стену и никого не впускал внутрь. — годовщина…- смачно протянул он, пробуя слово на вкус, -…да, — также тихо повторил он, прибывая в трансе.  — Пять лет, — сказала Гермиона. — Даже не верится, мы уже пять лет вместе, — но вместо улыбки, на ее лице была вечная грусть и печаль, слова звучали уныло и безжизненно, устало.  — Да… — ответил Драко, летая где-то далеко за пределами земли. Пять лет. Так много и катастрофически мало для жизни. Гермиона слегка усмехнулась, ее забавляло это слово и вызывало непонятный страх. Еще неделя, страшно представить, что будет, учитывая работу Драко и его характер. Но вот они уже подъехали к дому Мардж, и машина плавно остановилась. Грейнджер посмотрела в сторону небольшого семейного домика и облокотилась на окно. Как это, наверное, здорово вот так просто жить, как все. Иметь обычного мужа и детей. Может это тоже ее ждет в будущем, может не все потеряно, и когда-то и на ее улице будет праздник.  — Ты выходишь или будешь сидеть дальше? — грубо спросил Малфой, поворачиваясь к ней. И только Гермиона хотела открыть рот и что-то сказать, как Драко быстро ее опередил, — утренний договор, — напомнил он, — я просто отвезу тебя и ни к какой Мардж или к кому-то другому заходить не буду. Но уже через минут десять он стоял под дверью и нажимал на гребанный звонок. Какого черта? Что он забыл на таком мероприятии? Обычно поход к подругам никогда хорошо не кончается, это женщины начинают поднимать такие темы как: семья, муж, работа, идеальный мужчина, и всегда заставляли чувствовать себя ущербно, будто каким-то инвалидом, неполноценным и совершенно деревянным. И вот дверь открылась, на пороге стояла Мардж с нисходящей улыбкой на все лицо.  — Мардж, — сладким и таким приторным голосом сказала Гермиона, что Драко сразу захотелось прочистить глотку и уши. Он приподнял краешки губ, показывая, какой он приличный и порядочный человек. Но в душе он был уверен, что Гермиона уже давно рассказала все, до самых подробностей, вплоть до их постельной жизни, и это бесило.  — А я даже вас и не ждала так рано, — удивленным и наигранным голосом сказала женщина, приглашая в дом гостей.  — Драко закончил пораньше с работой, и мы решили сразу заскочить, — ответила Гермиона.  — О, Драко, как это галантно с твоей стороны, — протянула Мардж, подмигивая. Его сейчас стошнит, это выглядело так несуразно и противно. Он еле сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.  — Вы простите, но я не успеваю кое-что доделать, не могли бы вы посидеть с ребенком? — спросила она. Стоп, что? Что эта женщина только что сказала?  — Конечно, — протараторила Грейнджер. Что ты несешь? Лицо Драко искривилось от дикой неприязни, холод прошелся по телу, ему стало не по себе, хотелось как можно быстрее сбежать из этого бреда. Вены выступили на руках и шее от сильного напряжения, его будто пронзили сразу сто клинков, под ребрами щемило, голова начинала медленно кружиться. И эта Грейнджер сияла от гребанного восторга. Она хоть думает, что говорит? Гермиона взяла Драко за руку и повела его за собой, он отстранено шаркал ногами, постоянно косясь назад, придумывая, как бы уйти. В мире нет ничего противнее маленьких детей, орущих и вечно плачущих недолюдей. Его колотило, он не любил детей, испытывал к ним некую неприязнь. В светлой и маленькой спальне, в деревянной колыбельной спал калачик, похожий на снежок. Драко замер в проходе, не желая идти дальше, и закрыл дверь. Это полный пиздец. Гермиона всегда была готова помочь подруге в любых делах, но что касалось собственно нее, так она немного боялась детей, они были такими маленькими, хрупкими и беззащитными, вызывали умиление и страх. Дети становились для нее каким-то хрупкими предметами, которые могли рассыпаться от прикосновения. Девушка медленно подошла к колыбельной и осторожно заглянула в нее: под белым шелковым кружевным одеялом спала маленькая девочка с редкими волосиками на голове, у нее были пушистые ресницы, поддернутый кверху нос и пухлые розовые щечки. Она крепко спала, сжимая в руках мягкого бегемота. На лице Гермионы появилась незаметная улыбка, ей хотелось обнять это маленькое чудо и прижать к себе, казалось, нет ничего лучше, чем дети. Она кинула беглый взгляд на позеленевшего и застывшего как камень Малфоя.  — Иди сюда, — шепотом сказала Гермона, чтобы не разбудить ребенка, на ее слова Драко лишь отрицательно покачал головой. — Она не кусается, — настойчиво произнесла Гермиона. Она взяла Драко за руку и подтащила к себе, чуть обнимая его. Малфой с осторожностью посмотрел на ребенка. Беззащитное, никчемное существо, но очень милое и прелестное. Каким-то странным образом этот комочек вызывал много новых эмоций, неужели все дети такие? Манящие, приятные? Он чувствовал страх, но только от того, что с эти существом могло что-то случиться, оно было ведь таким наивным и хрупким. Что это с ним? Неужели он вырос?  — Она такая красивая, — протянула Гермиона. Драко посмотрел на нее. Ее глаза, они снова горели и сверкали, они жили. Хотелось вот так всю жизнь просто смотреть на них и зачаровываться, хотелось отдать все, лишь бы только продлить эту минуту как можно дольше, запечатлеть в памяти навечно, что в его воспоминаниях, Гермиона осталась такой — веселой и жизнерадостной девчонкой, а не девушкой с опущенными руками, исходящей грустью, подавленным взглядом и застывшими слезами на глазах. Именно такой он ее полюбил, забавной и радостной.  — Ты хочешь детей? — в лоб спросила Грейнджер, смотря прямо парню в глаза. Впервые он растерялся, не знал, что ответить. Может прямо ей сказать: «У нас никогда не будет детей, и нас тоже не будет».  — Я уже больше ничего не хочу… — ответил Малфой  — Но ведь… — она замолчала, подбирая нужные слова. — Мы… как же наше будущее? Ты же задумывался о нем? Просто должен был! — выпалила девушка в смятении.  — Задумывался ли я? — спросил сам у себя Драко.  — Конечно! Ты же что-то планировал?!  — А что тебя не устраивает на данный момент? Чем тебе плохо «сейчас»? — спросил он.  — Что? — усмехнулась она. — Сейчас? Малфой, мне двадцать пять, и единственное, что есть в моей жизни — это собака и парень, который вечно на работе. Я, может быть, пожить хочу, семью хочу…  — Нам обязательно поднимать эту тему? — прорычал он. Ему было тошно. Он врал, много врал. Конечно, он хотел.  — Ты издеваешься? — фыркнула она.  — Грейнджер, я сам еще ребенок и хочу развлекаться, какая к черту семья и дети, ты себя хоть слышишь? Прости милая.  — Какой же ты все-таки ублюдок! — рыкнула она, морща лицо и оголяя зубы. — Какой же ты мерзкий, эгоистичный ублюдок, и чем я только думала!  — Да брось ты, что за трагедия? Ничего такого не случилось! — убеждал ее он.  — Трагедия? Ничего не случилось? Если это так теперь называется!  — Грейнджер, брось. Ты знаешь, я не планирую ничего дольше, чем на самое ближайшее время. И сейчас у меня полно других забот помимо «долго и счастливо». Я сначала должен разобраться с работой, а потом уже думать о другом, — еле выдавил он из себя.  — Да? Может ты и прав, но твои заботы заняли уже пять лет.  — Потерпи еще немного, и я все налажу, — тихо сказал он.  — Немного? — усмехнулась она, но потом резко остыла и хладнокровно посмотрела на него.  — А что если я скажу, что залетела? То что? — она смотрела прямо ему в глаза, не мигая. Драко замер, покрываясь коркой невидимого льда.  — Сделай лицо попроще, я пошутила, — сказала она, смотря на его искривленное и перекошенное лицо.  — Это к лучшему, — ответил Драко полностью опустошенный.  — Ты прав, нам не стоило говорить на эту тему. И я думаю не стоит больше.