Научи меня любить

Она сидела у зеркала и стрепетом и презрением смотрела на свое отражение: глаза были красными от постоянных слез, губы и руки слегка дрожали. Ей было страшно. Больше всего пугала ответственность и неизвестность. Что будет дальше? Она просто не готова стать матерью, а Драко — отцом. В ее голове мелькала плохая мысль о том, что он может их не принять, бросить. Нужен ли ему этот ребенок, ведь она прекрасно помнил его слова в гостях у Мардж. Если он выгонит ее, что ей останется? Воспитывать ребенка одной, работая уборщицей? Сидеть на шее у родителей? А главное — готова ли она ко всему этому? Она молода и хочет построить свою жизнь, раз выпал такой случай. Но, кажется, сама судьба сводит снова и снова Драко и Гермиону. Как она ему скажет об этом, если себе-то не может сказать, не то что признаться. Поэтому она сидела уже час в платье у зеркала и посматривала на часы, в этот раз до ресторана она хотела сама добраться, еще раз обдумать слова, ситуацию, ту анкету… Ведь если он бросит ее, то ей просто придется сделать аборт. И это чертовски пугало, даже Мардж ничего не сказала, она промолчала и не высказала свою точку зрения, как обычно это делает, она дала ей возможность разобраться самой. Но за это Гермиона спасибо не могла ей сказать, ей нужен был совет или упрек. Она даже догадывается, где у них с Драко вышла оплошность. Тогда на зимних выходных недели три или четыре назад в машине. Она ведь его спрашивала. Блядь, спрашивала, надел он или нет! Получается, это его вина? В любом случае, уже пришло время, и ей пора идти. Она последний раз взглянула на себя в зеркало и увидела довольно жалкую и тощую девушку. Что он в ней нашел? Может, его привлекал ее заносчивый, заумный и упрямый характер? Ее непослушные волосы, похожие на орлиное гнездо, или сухая кожа да кости, синяки под глазами и острые локти? Он сделал это с ней, довел до морального и психического истощения. Раньше она блистала, сияла, а теперь какая-то улыбка доставалась ей с трудом. Если подумать, то и ему не хило досталось: вечный недосып, раздраженность, искалеченное тело. И все это после его работы… Работы, которая действовала на нервы, раздражала. Что же такого он скрывал, над чем работал, что порой приходил побитый, пьяный, не спал ночами и бегал? Ее бесило то, что он никогда не мог с ней поделиться, рассказать. Ему бы стало легче… по крайне мере, она так думала. А сейчас ее ждал самый трудный вечер в жизни. Почему она попросила о встрече в ресторане? Чтобы он прилюдно кинул ее, опозорил? Зато это будет сильным уроком для нее. На ней было серебряное блестящее платье по колено, с открытыми руками и спиной. Такое яркое платье, чтобы скрыть черную дыру внутри. Пусть на нее все смотрят, думают, что она счастлива, лучше так, чем люди будут задаваться вопросам: «Что с этой девушкой не так?» Прозвенел короткий звонок, и на ее телефон пришло смс. Она достала его трясущимися руками. Было страшно, вдруг это от Драко: может он все узнал, или решил перенести встречу из-за работы, и она была бы не против. Но это была Мардж: «Какой бы выбор ты не приняла, я всегда поддержу тебя,

Люблю, Мардж.»

Именно этого она и ждала, но, увы, легче не стало. Наоборот жутко тяжелый груз упал на плечи. Это было довольно милое и правильное смс, но душой она будто чувствовала, что Мардж осуждает ее. И примет лишь один верный выбор. В любом случае, самобичевание на сегодняшний вечер не было запланировано. Поэтому она собралась с мыслями и пошла в ресторан.

***

Наверное, стоит пропустить ту часть, где Гермиона ехала в такси, поднималась по ресторану, где ее встречал официант. Это было не очень и важно, да и вряд ли сама девушка что-то помнила. У нее была тяжелая свинцовая голова от мыслей и волнений, а во рту каждый раз пересыхало, как только она хотела заговорить. Как она и думала, Малфой еще не приехал, зато в этот раз он был более проницательным, потому что заказал заранее ужин и оплатил его. Ведь у нее и ни гроша в кармане нет, не учитывая платиновую карточку, которой она соблазнялась. Но из принципа и гордости, решила ее не использовать. Хотя если все пройдет хорошо, то она с радостью может тратить на ней деньги, ведь не хочет воспитывать ребенка одна. А даже если Малфой откажется от них, то алиментов, и не малых, ему не избежать. Хочу заметить, что сидела она именно в том ресторане. (Да, да, читатель, если ты помнишь тот шикарный вечер во имя новоселья). И сейчас ее взгляд был устремлен лишь на окно с видом на дорогу. Она заранее отвела глаза подальше от входа, чтобы не встретиться с ним взглядом. Волновалась ли она? Вовсе нет. Она боялась за свое будущее и за будущее ребенка. Драко ее больше не волновал, после этого случая, он отошел на задний план: растворился и пропал. Нужен ли он ей? Конечно, одна она не справится.  — Мисс, подавать первое? — спросил вежливо официант, а ведь уже было ровно девять вечера, а она все еще сидела одна. В этот раз, она не планировала его ждать часами. Не было больше смысла. Не придет — ну и пускай. Но слова сами вырывались с уст:  — Подождите еще двадцать минут и принесите, — какая дурацкая привычка: говорить, а потом думать. Разве она не усвоила урок? Но теперь у нее совсем другая и важная цель. Может, ей и плевать: придет он или нет, но она этого добьется. Интересно, что он должен сделать, чтобы она перестала любить его? Если покопаться глубоко в себе, то можно обнаружить, что она все еще любит, и не слабо. И рада такой возможности возобновить отношения. А он? Любит ли он ее? Над этим вопросом долго думать не надо было: он до сих пор пытался вернуть ее. Но как он поведет себя, узнав о ребенке? Она стала замечать, что в ресторане не так и много людей. В основном все уже уходили. И вот уже принесли первое, время неимоверное быстро летело. И сейчас в ней проснулся нестерпимый и ужасный голод. Хотелось всего и помногу. Казалось, она могли и лошадь съесть. Какая фигура? С ее-то обменом веществ ей никакие калории не страшны. Но вдруг в процессе поедания второго, она подметила, что ест в полном одиночестве и ест жадно — это было убого. И поэтому голод сразу отошел на второй план. Ей стало стыдно. А на часах уже было одиннадцать. И как она все еще не заметила этого? И вот раздался звонок на телефон, только она достала его, и он перестал звонить. Пропущенный от Драко. Хоть в этот раз этот ублюдок соизволил извиниться? С чего вдруг у него появилась совесть? Она набрала его, но в ответ лишь: «…выключен или находится не в зоне действия сети». И по какой-то волшебной причине ей стало критически не по себе. Волна волнения и беспокойства окатила ее. Сердце екнуло. Но она осталась сидеть в ресторане, пока к ней не подошел официант и не попросил удалиться в связи с закрытием ресторана. И в полном одиночестве, чувствуя себя брошенной и жалкой, она вышла из ресторана и направилась вперед по дорожке, не смотря по сторонам. Сейчас ей хотелось побыть одной, всячески избежать людей на улице, и она свернула в переулок: тихий и темный. Нельзя сказать, что она ушла слишком далеко от ресторана, в душе она все еще надеялась, что Драко догонит ее, по известной им обоим дороге, которой они когда-то шли. Просто догонит, обнимет и извинится, потом выслушает и отвезет в ее дом, не квартиру, а ее милый и любимый дом с Лордом. Какая из нее мать, если она оставила своего пса на попечение не у самого лучшего человека? Как вдруг ее за ногу кто-то слабо схватил. Ее передернуло, она закричала и, отдернув ногу, убежала. По телу прошлись мурашки. В метра десяти она остановилась и осмотрелась. Того, кто только что ее тронул, не было. Куда он пропал? Не лучшая идея — ходить по подворотням.  — Здесь кто-нибудь есть? — слабо спросила она. — Зачем вы это сделали? — Кажется, в ее глаз сорвалась одинокая слеза. Ее начинало трясти. Но в ответ донеслись лишь еле слышные стоны.  — Вам нужна помощь? — она сделала несколько шагов навстречу стонущему. За коробками, виднелся чей-то лежачий силуэт.  — О боже, — тихо прошептала она и подбежала к человеку. Это был мужчина, лежащий к ней спиной. На нем был потрепанный костюм, испачканный чем-то темный. Она слегка толкнула его в плечо.  — Вы в порядке? — но в ответ она ничего не услышала.  — Вы не можете говорить? — продолжала девушка. Ей стало страшно, она не знала, что делать. И вдруг мужчина что-то буркнул себе под нос.  — Я ничего не понимаю, — ответила Гермиона. Она попыталась развернуть мужчину на бок, чтобы хоть чем-то помочь: осмотреть или понять, что он говорит. И когда увидела его лицо, моментально отпрыгнула от тела. На ее лице застыл гримаса ужаса. С глаз моментально потекли слезы, руки затряслись. Опомнившись, она тут же рванула к нему.  — Драко, милый, — вырвалось у нее. И в самом деле, тем мужчиной оказался не кто иной, а Малфой. У него был ужасный вид: побитое лицо, залитое кровью, ножевая рана в плече, а теми темными пятнами оказалась кровь. Гермиона сразу приподняла его голову и обхватила руками. Из глаз уже лился фонтан слез.  — Драко, боже, что случилось? — она пыталась вытереть кровь с его лица, но все было бессмысленно, она просто размазывала ее. И сейчас ей было действительно страшно: в первую очередь за него. Не раз она видела его побитым, но чтобы до такого состояния — никогда. Ноги отнимались, мозг переставал думать. И в какой-то момент к горлу подошел ком, который начал душить. Девушка начала задыхаться от паники.  — Что мне делать? — простонала она, не соображая ничего. — Милый, что мне делать? — она низко склонилась над ним, прижимая к себе.  — Скорая, — промямлила она и стал искать телефон.  — Гойл, — тихо прошептал парень, еле шевеля губами.  — Что? Милый, что ты сказал? — она приподняла его лицо и заглянула в него. Такой жалкое, грязное и любимое. От этого сердце еще больше сжалось. — Позвонить Гойлу? Мне надо ему позвонить, — для себя повторила Гермиона. Я не буду писать, как она звонила лучшему другу Малфоя, как они вместе отвезли его к ним в дом, вызвали знакомого врача, работающего на компанию Драко. Все это можно опустить, перейду лишь к следующему. На кухне, среди яркого света и четко слышных всхлипов и стонов, стояла Гермиона, крепко обнимающая Гойла. Его тяжелая и большая рука лежала у нее на голове, он плавно гладил ее по волосам и успокаивал: «все будет хорошо».  — Мне так страшно, Гойл. Его еще никто так не избивал, что же случилось? — она сильно прижималась щекой к его свитеру.  — Я бы сам хотел знать, — спокойно ответил мужчина. — Но в любом случае, мы это выясним и накажем тех, кто это сделал.  — Скажи, это же не из-за работы? Прошу, скажи, что нет. Я не вынесу этого, — простонала девушка.  — Нет, — мягко соврал Гойл, он знал правду, но ради нее промолчал и для пущей уверенности добавил: — я в этом уверен. Можешь не переживать.  — Как я могу не переживать? Ему же так сильно досталось, — она еще громче зарыдала.  — Врач сказал: ничего серьезно, просто ранение, которое скоро заживет. Ты же знаешь, на Драко все заживает как на собаке, — и кажется, зря он провел такое тонкое и точное сравнение.  — На собаке, — повторила она, утыкаясь носом в тонкую вязку свитера. От Гойла пахло грубо, но привлекательно. Кажется, этот одеколон она дарила ему на Новый год.  — Я тебе так благодарна, — произнесла она, отпуская мужчину и отстраняясь.  — Ничего особенного, это ведь мой лучший друг, — с мимолетной и легкой улыбкой ответил он, — но скажи: теперь ты его не бросишь? Но с ответом девушка не торопилась, она вытерла макияж и обняла себя за плечи.  — Черт, не говори, что собираешься снова… — но договорить Гойл не успел, Гермиона охотно перебила его.  — Нет. Если тебе станет легче, я не собираюсь его снова бросать, по крайне мере сейчас, пока он в таком положении, — вяло протянула она, делая шаг назад.  — Ему было так плохо, когда вы расстались, ты знала, что он говорит ночью и причем только о тебе? — он усмехнулся и сложил руки на груди.  — Знала, — ответила Гермиона. Она слишком устала, чтобы адекватно воспринимать любые слова.  — С тобой все в порядке? Выглядишь не очень, может мне попросить доктора осмотреть тебя? — занервничал Гойл, прикладывая ладонь ко лбу девушки.  — Я просто слишком переживаю… — произнесла Гермиона.  — У вас было свидание? Ты сегодня прекрасно выглядишь, — может было не время для комплиментов, но Гойл всегда мастерских их делал.  — Должно было быть, но … — на секунду девушка притихла и поникла, — но он не пришел, и было так поздно, а дальше ты уже знаешь, — и после этих слов она снова ударилась в слезы.  — Эй, не реви, — попытался упокоить ее Гойл.  — Не могу, это так тяжело: все это переживать каждый раз. Я должна уже привыкнуть, но не могу, не сейчас, когда… — она чуть не проговорилась. Нельзя было говорить о ребенке Гойлу и уж тем более теперь Малфою, пусть он окрепнет.  — Когда… — продолжил Гойл.  — Не бери в голову, считай это моим маленьким секретом, который не хочу тебе говорить.  — Хорошо, но если вдруг захочешь выговориться, ты знаешь мой номер и где я живу. Ты же знаешь, я тебя не брошу и всегда поддержу, чтобы не случилось, — мило сказал Гойл.  — Ты так добр, — ответила девушка.  — Я просто делаю свою работу, тем более я в огромном долге перед тобой и не знаю, смогу ли когда-нибудь расплатиться, — и тут он поник, что-то вспоминая. Его тяжелые руки легли на её хрупкие плечи и слегка их сжали.  — Если ты о прошлом, то можешь забыть. Я давно простила тебя, ведь ты очень много сделал для меня и Малфоя. Был бы он хоть на капельку похож на тебя, наша жизнь бы стала на один процент легче, — честно призналась Гермиона. — Но мне все еще не по себе, понимаешь? Это его тайная работа и подпольная вторая жизнь. Когда он говорит со мной, такое чувство, что сдерживает себя, чтобы не сболтнуть лишнего, ограничивает себя, будто каждое его слово произнесено в последний раз и с огромной опаской.  — Потерпи немного, — сухо выдавил Гойл, он опустил свои руки ниже, на ее предплечье и крепко его сжал. — Ты замерзла.  — Да, это от нервов, — ответила она, опуская голову еще ниже. За весь разговор она ни разу не посмотрела на него, в отличие от парня.  — Драко говорил, ты пьешь много таблеток, с тобой все в порядке?  — Я больше их не пью, — поправила она его, — на это есть свои причины.  — Как знаешь. В любом случае уже поздно, отправляйся в кровать, — отцовским тоном не сказал, а даже приказал Гойл.  — Точно, — она слегка улыбнулась и замерла на месте, с ее глаз снова покатились слезы.  — Если хочешь, я могу остаться? — предложил Гойл. Но Гермиона отрицательно покачала головой. — Как хочешь. Позвони, как он проснется, я хочу подъехать. Спокойной ночи, — с горчинкой в голосе ответил он и ушел. Девушка осталась стоять на кухне одна и реветь, уткнувшись в ладоши. Что ей делать?