Научи меня любить

Она смиренно лежала на его груди. Ее взгляд был пустым, безжизненным, выцветшим. И лишь одинокая слеза, спускающаяся по ее бледной щеке, оповещала о том, что это существо еще живо. Она не была похожа на человека: слишком сухое и тощее тело, большие и понурые глаза и с белой пеленой поверх и красные зрачки. Она казалась чем-то волшебным, не с этой планеты, будто феей, охраняющей покой хозяина. Ее маленькая рука сжимала белую и шелковистую ткань чистой рубашки. Эту ночь она не спала, сидела и прислушивалась к каждому вздоху ее дорогого Драко. Проливала ведро слез, а когда они закончились, продолжала вздыхать и еле слышно стонать. Она не раз проводила холодными руками по его горячему лицу, останавливалась на его глазах и целовала в лоб или щеку. Так она проверяла: жив он или нет, хотя врач заверил о его скором выздоровление, на ее сердце было как всегда неспокойно. Именно в такие тонкие моменты, она понимала глубину своей любви и привязанности к этому человеку. Ее сердце сжималось в так его, только от боли и горя. Без слез и рвения души она не могла просто смотреть на его прекрасное, порезанное лицо. А рану она перевязывала трясущимися руками и всхлипами. Ей было больно от того, что он страдал, больно от бездействия, и больно от нескончаемой и переполняющей ее любви. Впервые она почувствовала острую и необходимую потребность в нем. Никогда прежде она не была столь привязана к нему как сейчас. Может быть, горе и в самом деле объединяет. Поэтому сейчас она было твердо уверена, что никогда его не покинет и не оставит. Ведь он остро нуждается в ней и ее заботе. А что касается ребенка, то она скажет ему потом, когда от побоев и следа не останется. И все-таки как он красив с шрамами и нисходящими синяками, для нее он оставался эталоном. В этот момент она была готова простить ему все и предложить начать все с начала. И была уверена: он не откажется. Сейчас она усталая, полуживая, потрепанная лежала на единственной милой и родной ей груди, лишь в его дыхание она слышала необходимую музыка и пищу, а в биение его сердце бальзам для души. Его глаза чуть приоткрылись, он издал истошный и громкий стон боли, после чего последовал кашель. Она сразу отскочила от его груди. Голова кружилась, и краски смешивались, но, не подавая виду, она трясущимися руками взяла его большую и жесткую руку. Приложила к своей каменной и холодной щеке. У нее не было сил даже на то, чтобы спросить как он. И поэтому ей оставалось только смотреть на него и изнывать от боли. Не говорить об истощение сил и нервов она привыкла, и сейчас натягивала улыбку с огромным усилием, ведь ему хуже. И он не должен видеть ее разбитой и обессиленной, от этого падет его дух. - Милый, - слегка прошептала она, прикрывая глаза от минутного удовольствия от прикосновения его руки. На ее слова он лишь снова закашлял и приподнял голову с закатившимися глазами и слепленными веками. На его теле больше не осталось крови и открытых ран. Ничего на удивление не ныло и не зудело, ножевая рана в плече не давала о себе знать, но только ему стоило приподнять руку, и его сковала резкая боль, разносящаяся по всему телу. Он сжал губы, чтобы не издать ни звука. Она смотрела на него полными надежды и веры глазами, и казалась похожей на фарфоровую куклу. - Не плач, - шепотом выдал Драко. И в самом деле, она не заметила, как по ее щекам стекают ручьи слез. И обессиленная она снова упала на его грудь, с силой сжимая его руку. Больную руку он положил на ее голову и слегка поглаживал по волосам, прикусывая язык и губы, чтобы не один крик и стон не сорвался с его уст, а было ужасно больно, и казалось, что его рука полна свинца. - Не такой я уж и больной, - немного бодрым голосом выдал Драко. Он приподнялся и сел на подушку. – Всего лишь царапина, и я уверен, ничего страшного, - эти слова он скорее сказал для нее, чем для своего спокойствия. Ему не привыкать, а видеть, как страдает она – для него хуже любой боли. - Да, - ответила девушка в полной апатии. – Точно, заживет как на собаке, - вторила она слова друга . - Этого ты нахваталась от Гойла, - с иронией в голосе сказал он, - он вчера приезжал? - Он мне вчера очень сильно помог, и я ему благодарна. Ты не помнишь: ты ж вчера сам попросил ему позвонить, - тихо и с понурым взглядом говорила она. Сейчас, она не хотела кидаться ему на шею и твердить о любви. В этот момент, между ними возникло чувство превыше любви: уважение и дружба. Два неотъемлемых компонента в отношениях. - Думаю, я ему обязан, - усмехнулся Драко. Его лицо начинало принимать прежний вид, кровь стала подступать к щекам, а раны медленно затягиваться, что не скажешь о ней: девушка походила на смерть, и казалась, что она держится на последних силах, на последнем вздохе. - Прости меня, - выдал парень, отводя взгляд. - За что? – Спросила она, - ты не сделал ничего, за что мог бы просить прощения. - Не говори так, - ему было больно говорить, - моих извинений никогда не хватит, чтобы загладить вечную вину перед тобой, - кажется или с его глаза сорвалась одинокая слеза, - и что мне остается делать, вернее, что мне сделать? - Заткнуться, - храбро и жестко выдала она, - я давно тебя простила за все грехи и оплошности, - выдала она с красными глазами и опухшими губами. Ее быстрый взгляд прошелся по нему и остановился на груди, на которой она всю ночь рыдала, - нет, я вру, - отрывисто сказала она, - только этой ночью я полностью простила тебя. - Это же из-за …, - он не смог договорить. Как ему назвать то, что с ним случилось? Любое слово или упоминание об этом вгоняло ее в ступор и заставляло снова проливать слезы над его покалеченным телом. - Да, - не стала врать девушка. - Я хотел попросить прощения за то, что не пришел на вечер. - Ты практически дошел, просто не успел…, - она опустила голову и закрыла лицо руками. - А если я и не хотел приходить? – Спросил Драко, наблюдая, как Гермиона поднимает глаза. Она смотрела на него глазами сумасшедшей и бедной женщины. - Ты врешь, - шепнула она. - А если нет? Это был важный вечер? Я же прав, ты хотела мне что-то сказать? Ведь так? – Его голос стал грубым. - Нет, ничего важного, - соврал она, после минутного молчания. - Теперь, ты врешь, - ехидно сказал он, приподнимаясь еще выше. Она ничего не ответила, лишь поникла. Как вдруг послышался хлопок двери и громкий лай Лорда. С холла доносился мужской голос и ласковые слова, адресованные собаке, после чего та сразу замолчала. И через несколько минут в комнату Драко ввалился Гойл, стряхивая с себя лишние капли от растаявшего снега. Он повернулся к паре спиной и стал стягивать кожаную куртку, при этом громко чертыхаясь и выражая мнение по поводу сегодняшней погоды. - А я вижу, ты уже встал, - сказал Гойл и, подойдя к другу, пожал ему руку. – Как самочувствие? - Лучше чем обычно. Я выспался, а эти раны – так пустяки, - они оба рассмеялись, и Драко даже немного взбодрился. - Шрамы украшают мужчину, - добавил Гойл. - Кстати, спасибо за то, что помог мне и Гермионе вчера, я тебе обязан. - Не переживай, расквитаемся еще, но с тебя кружка пива, - подмигнул ему Гойл и положил руку на плечо Гермионы. Драко это сразу не понравилось, он поморщился и закатил глаза. - Ты как? Вид у тебя болезненный, не спала всю ночь? – С заботой спросил он, глядя на нее отцовским взглядом. - Все в порядке, просто немного устала, - мягко ответила она, продолжая держать в руках кисть Малфоя. - Этот тиран тебя изводит, да? – Усмехнулся Гойл. Но, кажется, его шутку совершенно не поняли. – Прости, - добавил он, - не смешно вышло. - Это точно, - гаркнул Драко и покосился на руку Гойла, которая до сих пор лежала на плече у девушки. Поняв намек, Гойл тут же отдернул ее и убрал в карман. – Не ожидал, что ты придешь. Мог бы и позвонить. - Я так и собирался сделать. Но Крэб и остальные ребята, как только узнали о тебе, заставили меня отвезти тебе корзину с фруктами. Я оставил ее на столе, - сказал он. – И еще, Гермиона, можешь, пожалуйста, выйти. Нам надо с Драко поговорить. - Хорошо, - мягко сказала она, - я заварю вам чай, - и после того, как она вышла, Гойл пододвинулась ближе к Драко. - Это же его проделки, да? – Сразу бросил Гойл. - Что? Подожди, не так быстро, - вяло ответил Малфой, приходя в самочувствие. – Я пока еще не очень трезво соображаю. - Мафой, блять, это вопрос жизни и смерти. Возьми себя в руки и расскажи мне, какого хрена произошло. Драко некоторое время смотрел в потолок, вспоминая произошедшее. На его лице отразилась гримаса ужаса, страха и отвращения. - Сколько сейчас времени? – Быстро выпалил он, вскакивая с кровати и будто забывая про раны. Его взгляд метался от вещи к вещи в комнате. Он был похож на сорвавшегося с цепи и обезумевшего пса. - Третий час уже, - озадачено ответил Гойл. - Через час рейс, - буркнул Драко и кинулся к гардеробу, на ходу собираясь и одеваясь. - Какого черта происходит? – Не выдержал Гойл. - Планы меняются, я уезжаю в командировку раньше, - ответил Драко с ванны. - Почему? - Мне нужно скрыться и схорониться на некоторое время, в Лондоне я не в безопасности, - выдал Драко. Ему и не пришлось объяснять Гойлу, что да как, ведь тот был прекрасно осведомлен о всех делах и происшествиях. - Он нашел тебя, да? - Да, - сумбурно буркнул Драко. - И что же теперь: ты оставишь Гермиону одну, а если он и ее найдет? – Запаниковал Гойл. - Не найдет, я постарался скрыть в тайне, что у нас с ней отношения. - Но ты просто так бросишь ее после всего? Как она будет одна? - Ты о ней позаботишься, - ответил Драко. - Ты с ума сошел? Малфой, ты блять идиот. Что ты говоришь? Ты хочешь бросить ее на произвол судьбы? - Я оставлю ей дом, достаточно денег и верного друга в охранники, - спокойно говорил Драко. - Она тебе только что жизни спасла, а ты…, - Гойл паник. - А что ты мне предлагаешь: взять ее с собой? А может правду рассказать? Что мне остается делать? – Рявкнул Драко. - Ты понимаешь, она этого не переживет! - Она сильная, со всем справится. - Неужели это из-за Астории? – Спросил Гойл, смотря на друга, как на врага народа. - Она здесь не причем! – Вставил Малфой. - Это же к ней ты летишь, верно? - Я лечу в командировку по нужде, спасаясь бегством. - Она тебя там ждет… - Если да, то и что с того? - Ты любишь Гермиону? – Как в апатии спросил Гойл. - Да. - И Асторию ты тоже любишь? - Драко замолчал, но после схватил сумку и направился к двери. - Просто позаботься о ней. На кухне дребезжа посудой, копошилась Гермиона, она постоянно то роняла чашку, то что-нибудь просыпала. И в итоге поддавшись чувством, она облокотилась на мраморную столешницу и, прижав руку к лицу, зарыдала. То ли от счастья, то ли от горя или от полного истощения. Она была разбита, и давно уже не о чем не думала и не желала, у нее были большие синяки под глазами и сухие потрескавшиеся губы. Ее организм изнывал: от недостатка воды, еды, витаминов, от постоянных стрессов и расшатанной нервной системы. Она словно изводила себя, но не намеренно. Она должна была есть, но не могла, ее сразу вырывало. Этот случай с Малфоем ее окончательно добил. Она прижала руку к животу и слегка надавила на него: хотела почувствовать хоть что-то, осознать, что в этом мире она не одна, и у нее всегда будет поддержка и опора. Именно сегодня ночью, она решила не при каких обстоятельствах не делать аборт. Ей нужен был стимул, чтобы жить. И хотя она решила жить с Драко снова, этого оказывается было совсем не достаточно для ее жизни. Лорд стоял рядом с ней и жалобно скулил, будто переносил все тяготы своей хозяйки. Она взглянула на его невинную мордочку и погладила по холодному и влажному носу. - Ты же со мной всегда будешь? Ты же меня не бросишь, да, мальчик? – шепотом спросила она собаку, и та будто ее понимаю, дал ей лапу и протяжно завыла. - Я так и знала, - она слегка улыбнулась и поцеловала Лорда в макушку. И тот как истинный джентльмен и безумный влюбленный завилял хвостом и стал крутиться на одном месте. Много ли нужно собаке для счастья, ее совсем не волнует богат ты или беден, она всегда останется с тобой на веки, чтобы не случилось. И вот девушка уже стала думать, что ее жизнь налаживается: они с Драко снова вместе и уже точно ничего не может пойти из рук вон, у них будет ребенок, у нее есть свой заработок, верная собака, друзья, семья, как Малфой в руках с сумкой вылетел как ужаленный из своей комнаты и бегом спустился по лестнице. Она так резко развернулась, что опрокинула чашку, и горячий кипяток полился по столешнице и по полу. - Тебе не стоит вставать с постели, - она пыталась сказать это так громко и уверенно, как только могла, но получилось тихое и невнятное бурчание сумасшедшего под нос. - У меня нет времени, чтобы пролеживать бока, - быстро ответил Драко, останавливаясь перед девушкой и смотря на нее. - И куда же ты помчался сломя голову, не говори, что на работу. Ты еле стоишь на ногах милый, - с заботой и лаской присущей матери сказала Гермиона и уже хотела протянуть руку, чтобы коснуться Драко, но он отклонился и сделал шаг назад. - Это ты еле на ногах стоишь милая, - он хотел сказать это поласковее, но получилось так, будто он передразнивает ее. – Если тебя это успокоит, то нет, я не работу. Я уезжаю. Она обомлела и была не в силах что-то сказать. Вроде бы ее должно было окутать отчаяние, сопереживание, горе и жалость, но ее поглотила злость. Всемогущая и ужасная злость, которая придала ей свежие силы и развязала язык. - Снова? – Она сказала это мягко и обреченно, но следующую фразу уже чуть не выкрикнула с горящим сердцем, - ты обещал! Обещал, что больше никуда не уедешь. Это по работе, и можешь даже не оправдываться. Как ты мог? – Она подошла к нему и взглянула в его глаза: они все еще пылали и горели, эти любимые глаза страдали. – Зачем ты это делаешь? – Прошипела она сквозь слезы горести и злобы. - Да, я ужасный, я соврал, не сдержал обещание, но я уезжаю, и ты меня не остановишь, - твердо сказал он, подавляя телесную и душевную боль. - Ты бросаешь меня? Оставляешь снова одну? В очередной раз, Малфой! – Крикнула она. - Ты задерживаешь меня Грейнджер, самолет ждать не будет, - его слова ударили как нож в спину, не в сердце, а в спину, как предательство. – Я хотел нормально попрощаться, а ты устраиваешь цирк. Я уже не маленький, чтобы спрашивать твоего разрешения. И не ты вправе указывать мне, как мне поступать по моей работе, - он был холоден. - И надолго ты? - Не знаю, как все сложиться: на месяц, может меньше, может больше. Это очень выгодная сделка для меня, - помягче сказал Драко. - Ты только и думаешь о своей работе! На месяц? А что будет со мной? – Она перешла на крик и срывы в голосе. - Гойл позаботится о тебе, ты сильная, справишься, - он замолчал, сделал шаг на встречу к Гермионе. Драко взял ее за руку и слегка потянул ее губы к своим. После мимолетного поцелуя, она оттолкнула его. - Ты последняя свинья Драко Малфой! – Крикнула она. И тут по лестнице впопыхах спустился Гойл. Он моментально подбежал к Гермионе, будто боясь, что она сорвется и нападет на Драко. - Ты не посмеешь оставить меня! – Кричала она, зарываясь в слезы, перемешанные со стонами, криками и всхлипами. - Пока, - сказала он и направился к двери. - Когда ты вернешься, и ноги моей не будет в этом доме! – на последок сказала она, падая на пол от бессилия. Гойл сразу подхватил ее и прижал к себе. - Оставь меня, - тихо попросила она. - Но…, - хотел сказать он, как девушка перебила его: - Оставь! – Из последних сил крикнула она, растягиваясь на полу в слезах. Он не смел ей прекословить и ушел.