Научи меня любить

Сколько можно проливать слез? Ведь женские слезы ценнее бриллиантов, они должны быть скрыты глубоко в недрах сердца, чтобы ни единый взгляд не смог их уловить. А что еще может слабая, побитая судьбой женщина? Она и рада прекратить все, вот только душа ноет и горит. Порой, когда ты силен физически, то твоя душа и чувства произвести не может. Говорят, наше тело – всего лишь оболочка, которой на время пользуется душа. Так же можно сказать и о Гермионе. Ее пустые, стеклянные глаза, больше напоминавшие пуговицы, смотрели в потолок. А толку то, она все равно ничего не видела и не слышала, полностью погрузилась в себя и медленно пожирала свои остатки человечности и достоинства. Ей было не о чем молить, она не просто потерялась в этой жизни, это казалось слишком легким и смешным, в одну единственную ночь она утратила себя и свои духовные силы. Была разбита, опустошена, над ней надругались, унизили, растоптали. В одно мгновение она потеряла всех, кого любила, включая себя. И единственный вопрос, волновавший ее, почему она все еще жива? За что ей такая участь? Ее тело уже не восстановить, оно медленно погибает, внутри нее гниет настоящая детская плоть, душа давно отошла в другой мир, она потеряла все ценности разом. Она умерла как личность и как человек. Она больше и нитки не могла соединить в этом запутанном клубке. Все, что строилось с ее рождения, рухнуло. Только из-за одного человека, из-за одного поступка… Хотя винить кого-то было уже бесполезно. Она сама прыгнула в эту фортуну, забыв про безопасность и смысл существования. Ее глупость, потребности привели ее к такому печальному концу. Она слишком сильно любила, слишком сильно верила и доверяла, и все это обернулось точно не в лучшую сторону. Она даже плюса не могла найти в своей ситуации, она больше ничего не могла и не хотела. Ее жизнь была закончена, она даже самой себе то толком не принадлежала, она была пешкой в руках Драко: он держал ее рядом с собой все это время, чтобы вернуться в итоге к чему-то, он пользовался ею, как хотел, развлекался на эмоциональных фронтах. Она была его домашней игрушкой. И даже с помощью ее опасные люди хотят выйти на Драко. Они будут играть ей, манипулировать. С каждой минутой она все больше понимала слава протухшего кровью старика с противным табаком, понимала натуру Драко. Он же гений, натуральный гений воплоти, и конечно, в таком тонком деле он давно уже все наперед просчитал. Он знал, что придут за ней, что случится неизбежное. Но он оставил ее и сбежал, струсил, испугался за себя любимого. Возможно, он не вернется, думать об этом она не хотела. Злости не было, уже ничего не было по отношению к этому человеку. Она слишком часто стала менять мнение о жизни, поэтому совершенно запуталась. Но не смотря на это, она продолжала держаться за какую-то вымышленную хрупкую нить надежды, пыталась карабкаться и выживать, быть сильной Гермионой, какой всегда храбрилась. Но что стало с той девчонкой? Ее уничтожили, растоптали. Она пала, как Рим. Ранее великая и статная в мгновение превратилась в ничто. А ведь душевный недуг вылечить сложнее всего… и кто сделал это с ней? Ради чего? От тщетного угрызения себя, Гермиону отвлек лейтенант: - Мисс, прошу, - он показал рукой на приоткрытую дверь в кабинет. До нее не сразу дошло, что настало время допроса. Она еле приподнялась с кресла и сделала шаг вперед. Что это за ситуация, в который пострадавший на грани обморока и истощения, должен непременно пойти на допрос. Это сущее издевательство над человеком, но похоже, это никого не волновало. В помещение было так светло, что красные опухшие глаза начало сильно сжечь, Гермиона прикрыла лицо руками и села на холодный пластмассовый стул за ослепительно белым полированным столом. - Это рай? – тихо спросила она, не в силах даже приоткрыть глаза. Мысль о смерти уже давно посещала ее, она не боялась. Девушка была готова принять такой щедрый подарок судьбы. И вот сейчас она не понимала: жива она или нет, границы реальности смазались. Лучше бы эта комната была проходом в рай, лучше бы по пути в допросную, ее силы покинули ее тощее тело, и душа с упокоением отправилась наверх. Тогда бы ей не пришлось дальше гнить и погибать в суровой реальности, она была бы наконец-таки свободна. На ее слова никто не ответил, в комнате была тишина, и лишь лампы слегка потрескивали. - Здесь кто-нибудь есть? – И опять тишина. Она сложила руки вместе и поднесла к губам, крепко зажмурив, - Господь, я не веровала…, - каждое слова плавно и мягко спускалось с ее кровоточивших губ. Молитва отходила от сердца и шла с наслаждением и освобождением, - …я была грешна и порочна…, - с каждой фразой частичка ее разбитой души склеивалась и преображалась. В ней появилась новая сила, в ней проснулась вера, в которой она так нуждалась, - … я прошу твоего прощения, - она приоткрыла глаза и посмотрела на яркий испепеляющий свет. Каждый нерв и каждая жилка содрогнулись, на белых глазных яблоках выступили кровавые капилляры, с уголков глаз полились чистые сверкающие слезы. Боль была приятный, она была ознаменована новыми началами и потрясениями, - …твоего смирения и твоей защиты. Становилось лучше душевно, становилось спокойнее, но вот тело продолжало ныть. Всепоглощающая боль внизу живота, резь и недомогание. Гермиона опустила глаза на сверкающий паркет, запачканный каплями крови и слезами. Все-таки это не рай, это даже не ее мир, это самый настоящий ад, который отравляет ее существование. И в нем лишь один демон, поедающий ее плоть. Вдруг дверь скрипнула, и на пороге появился мужчина с ярко рыжими волосами. Вид у него был измученный, скорбный и жалостный. Он тяжело дышал, поглощая глазами девушку. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего моментально бросились в крепкие объятия друг друга. Мужчина крепко обнял Гермиона, прижимая к своему торсу и поглаживая по голове. - Рон, - еле слышно прошептала Гермиона. Она будто проснулась после долгого сна и странствий, осознание мгновение пришло. Она в настоящем мире в объятиях своего старого лучшего друга. Было чувство, будто она кинулась со скалы в холодную воду, возникло бодрящее и оживляющие чувство. Сердце сильно заколотилось и затрепетало. Рон отпустил ее и усадил на стул, взяв ее руки в свои. - Милая Гермиона, - он погладил ее по щеке, - как только я узнал, что с тобой случилось…, - ему было трудно подобрать слова. Он с пылающими глазами смотрел на нее и инстинктивно начинал плакать в такт ей. – Что с тобой случилось, что он сделал… , - его одолевала дикая злость. - Рон, я…, - попыталась что-то сказать Гермиона, но язык сразу отсох. - Я так скучал, - он уткнулся в ее живот головой. Ему так многое хотелось ей сказать, что чувства и слова путались. – Как тебя так занесло. Почему ты не связалась со мной. Я ждал, ждал чего-нибудь, ждал тебя. Как ты оказалась с этим уебком? – Он посмотрел в ее глаза, а дальше полностью оглядел бедную девушку. - Это он довел тебя до такого? - на его слова девушка лишь молчала. Ей было больно возвращаться к прошлому, но в это же время приятно. Душа разрывалась и не справлялась в нагрузкой. - Рон, не так сразу, я не…, - она не могла договорить, а Рон не мог слушать ее изнеможенную речь. – Что он с тобой делал? - Играл, - трезво и содержательно ответила Грейнджер. – Что ты тут забыл? - Я – следователь, - ответил Рон, - следователь по твоему делу, - пояснил Рон, - и недавно я говорил с теми, кто…кто..,- он не мог этого произнести, - …кто изнасиловал тебя. - Прошу, - тихо подала голос Гермиона, трогая запутанные волосы друга. - Если бы тогда я не остановил тебя, не заговорил, если бы тогда я не дал тебе уйти с Малфоем. Если бы я зашел раньше, этого бы не случилось. - Рон, прошу не надо, это было пять лет назад, - ей было трудно и больно видеть слезы близкого человека. Неприятно от того, что их встречала случилась при таких обстоятельствах. - Я бы мог все изменить. Мне так жаль, так жаль тебя. Я даже слов не могу подобрать. - Не надо. Рон, друг, я так рада тебя видеть, - она взяла его лицо в руки и посмотрела на него. Хотелось расспросить его о всем, излить душу, поговорить, но единственное, что она смогла произнести лишь: - работа, тебе нужно составить протокол и допросить меня. Он не ожидал такой холодной встречи и сдержанности, и прекрасно понимал, как ей сейчас трудно все это заново переживать, и он своими эмоциями лишь делает ей хуже, насаждает. - И в самом деле, - сухо ответил он, вставая. Рон обошел стол и сел напротив Гермионы. При ярком свете она была похожа на смерть: худую, бледную и истощенную. На нее было больно смотреть. - Мисс Грейнджер, расскажите, что случилось, - попросил Рон, принимая официальный вид. - Это было ночью. Я спала с собакой в комнате мужа, как Лорд подскочил и выбежал в холл. Потом послышался лай и тупой удар, возникла гробовая тишина. Я встала и подошла к двери, чтобы посмотреть, что случилось, как из-за нее показались двое. Они наставили на меня пистолет и стали допрашивать. Потом один из них ткнул меня лицом в матрац и вошел их вожак. - Мисс, можете с этого места по подробнее, что за вожак? – Видимо в отчете двух громил, они опустили что-то или когда-то. - Старик с табаком, они его слушали и выполняли любые приказы. Он стал расспрашивать меня о моем муже. А потом, когда получил нужную информацию, то оставил с двумя громилами , а дальше вы сами уже знаете. - А что конкретно спрашивал старик о вашем муже? - Он пытался узнать, куда Драко пропал и как скоро приедет. Но я ничего не знала, поэтому ответить не могла. - Твой муж – Драко? – Рон прошипел эти слова, ему стало противно. - Мы обручены, но не больше, - тихо ответила Гермиона. Сейчас ей было неприятно и даже противно вспоминать об этом . - Что-нибудь еще старик сказал, спросил? Вы знаете, почему он искал Мистера Малфоя? - Ничего больше. Я понятия не имею, что ему нужно было от моего мужа и зачем. - Вы можете предположить, куда он мог уехать? - Нет. - Кем хотя бы он работает? - Я не знаю, - она пыталась выгородить его, даже не осознавая зачем. - Его друзья…, - она прервала Рона и не дала ему договорить. - Я ничего не знаю! – Прохрипела Гермиона, сжимая кулаки. - Мисс, в ваших же интересах говорить правду, - поправил ее Рон. - Я не знаю! – Сквозь боль и скрежет крикнула Грейнджер. – Ничего не знаю! - она быстро сорвалась с места, и также быстро ее покинули силы, и она моментально упала на пол, как камень. Безжизненный и холодный камень. Ее организм не выдержал.