Научи меня любить

      Знаете это чувство, когда тело сковывают цепи? Когда холодный металл плотно прилегает к телу и сдавливает, пережимая артерии и горло, из-за чего дышать становиться невыносимо. Хочется вцепиться ногтями в кожу и сдирать невидимую угрозу вместе с плотью, раздирать мясо в кровь, докапываясь до самого центра сквозь кости, и все это лишь для того, чтобы ощутить себя свободной и живой. Именно так сейчас чувствовала себя Гермиона, находясь рядом с ним.       Каждая клеточка ныла и скулила, требуя давно забытых ощущений прикосновений, тепла и шероховатости его рук. Воздуха не хватало даже на то, чтобы делать маленькие глотки, легкие жгло, и от этого по организму разносился сухой жар. Она не могла даже на секунду расслабиться рядом с ним, ее сковало и будто сжало в тесках, волосы на руках встали из-за близости мужчины. Его присутствие…оно сводило с ума и в тоже время опьяняло, давило и вызывало что-то нежное и родное в душе. Глаза становились стеклянными, на пороге уже были скупые слезы радости и горя, девушка понимала, что еще мгновение, и она разрыдается от нахлынувших чувств, с которыми она не могла справиться, не могла сдержать внутренний порыв.       Когда-то он был ее домом, единственным пристанищем и опорной точкой во всем мире. И проходя сквозь время, она стала понимать, насколько были глупы обстоятельства, мешавшие им любить и жить. Сколько не старайся – невозможно забыть то, что уже успело стать твоей частью. Давно, она любила его и верила, но не сейчас. Густая, бурлящая смесь неизведанного поселилась в ней, мысли, чувства, эмоции – все перемешалось в бурном потоке.       Страх, жалость, ненависть, радость, уныние, скука, боль, любовь - все смешалось воедино, не имея границ. Это угнетало и поедало внутри. Что же она чувствует, находясь рядом с ним? Сможет ли она дальше идти рядом и делать вид, будто ничего не было, храбриться и притворяться, насколько ей нравится эта жизнь? Возможно ли забыть и стереть из памяти то, что было?       Говорят, если ты простил человека, то с ним все покончено. Но какая же это чушь! Она пыталась, старалась, изводила себя, и в итоге простила ему абсолютно все, но этим все не закончилось, наоборот – началось. Судьба каждый раз сводила их вместе, показывая насколько они идеальны друг для друга, она была его доктором, а он ее лекарством от всего на свете. Но по привычной человеческой натуре, они все портили, своими руками копали могилу, в которую позднее похоронят свои отношения. Но есть же эксгумация? Он в нее верит, но не она…       То, что давало толчок, стимул и веру, было рядом. Это Роза, милая девочка, олицетворение всего хорошего от матери, и всего самого жуткого от отца. Она была их напоминанием, была и ангелом и верой. Была той ниточкой, что связывала некогда родных людей. И если не для себя, то ради дочери Гермиона была готова на все.       Они были в парке развлечений, шли по главной аллее и держали в руках то, что уже успела выпросить Роза. Она вприпрыжку шагала впереди родителей и вертела головой в разные стороны, пытаясь разглядеть все. Малфой не сводил с ее белобрысой головы взгляда, на его лице виднелась еле уловимая легкая улыбка и румянец. Давно он хотел увидеть что-то совместное от них, и вот, уже не надеясь и не веруя, перед ним идет его дочь. Его радость, гордость и опора. Сейчас он понимал, что не зря вернулся. Не зря нарушил договор и снова ворвался в жизнь Гермионы.       Драко понимал, что эти он причинит ей еще большую боль в сердце, она будет страдать и, возможно, плакать, потому что нельзя забыть то, что между ними было. Они слишком многое прошли и пережили вместе, она настрадалась из-за него и прошла через огонь и воду, и это всегда будет сниться ему в кошмарах. Несколько раз Малфой думал даже над тем, чтобы использовать обливейт. Но каждый раз рука не поднималась произнести заклинание, если бы он ее забыл, то потерял бы себя. Это было хуже смерти, она – единственное хорошее в его жизни.        - Я ей нравлюсь, - гордо произнес Драко, посмотрев на Гермиона, которая была бела и хмура.        - Потрепи немного, и как только ты перестанешь быть для нее спонсором всего, она разочаруется в тебе и забудет так же быстро, как вы и познакомились, - грубо ответила девушка. Пока она не разобралась в себе, то лучше ей держаться подальше от него, более того, она уважала и была благодарна Рону за помощь, и это еще одна весомая причина, почему ей даже не стоит говорить с Малфоем.       - Думаешь? А мне кажется, совсем наоборот. Дети тонко чувствуют родную связь и отношение к ним. И что-то мне подсказывает, что мы с ней хорошо поладим, я же все-таки ее отец, и готов им быть, - говорил Драко. Он знал, что это злит Геримону. Он чувствовал, что она прячет эмоции и чувства, старается их заглушить и отрицает любое влечение.       - Ты серьезно? – усмехнулась она, - отец и ты - два раздельных понятия, которые никак вместе не сочетаются, - но в глубине души, Гермиона знала, что из Драко получится достойный отец потому, что он поклялся никогда не повторять ошибки своего отца. – Если ты действительно хочешь общаться с Розой, то валяй, я не могу тебе этого запретить. Но прошу, оставь меня в покое, - выговорила она и за долгое время посмотрела в его нахальные серые манящие глаза. Волна нежности окатила ее с ног до головы, что-то теплое и приятное, будто топленое молоко поселилось в ее сердце.       Он был великолепен, как всегда. Некогда платиновые волосы стали светло-русыми, лицо обросло грубой щетиной и повзрослело, и этот взгляд…Взгляд другого человека.       - Долго будешь это повторять? – спросил Драко. – Не нужно делать из меня монстра, - вырвалось с его уст. Он хотел еще что-то добавить, но его прервала Роза, которая захотела прокатиться на аттракционе. Родители отправили ее кататься на пять минут и присели на скамейку в тени.       - А теперь давай начистоту, - грозно и строго сказала Гермиона, поворачиваясь к парню лицом. – Меня не волнует причина твоего приезда, можешь, не говорить про вселенскую любовь и поглощающую скуку - мне это не интересно, как и ты. Дорогой Малфой, запомни раз и навсегда, тебя больше нет в моей жизни, ты только человек, который покупает моей дочери все, что она захочет. Не больше и не меньше. Не суйся в мою семью! Я запрещаю тебе даже приближаться к моему дому. У мен есть семья и другой мужчина, с которым ты даже сравниться не сможешь. Я счастлива, впервые за долгое время, поэтому если ты что-то испортишь своими загребущими руками, то…, - она притихла, плотно сжимая челюсть, - … то я сотру тебя в этой земли. Ты умер восемь лет тому назад, так будь мил, оставайся в земле.       Это было грубо и сильно, даже для нее. Но то, что есть у нее сейчас она больше не могла потерять, не хотела выйти из зоны комфорта и навредить близким людям. Ее родителей устраивало то, что творится в ее жизни, они были спокойны и рады за дочь, а перед Роном она в таком долгу, что за него невозможно расплатиться. И каким-то непонятным чувствам она не позволит все испортить.       Но на ее слова Малфой лишь залился громким смехом, но в следующий момент его лицо изменилось на озлобленное и серьезное.       - Ты совсем не умеешь врать, - тихо сказал он, - думаешь, от меня сможешь спрятаться и утаить что-то? Ты, наверное, забыла, что я знаю тебя, как ты себя. Я не слепой и уж точно не глупый, запомни это раз и навсегда перед тем, как говорить такую ересь. Остаешься с Роном из-за чувства долга? С этим рыжим? – язвительно усмехнулся Драко, - Что этот нищий рыжий сможет тебе дать? Ничего! Бесконечную рутину и слезы, не успеешь оглянуться, как вся твоя жизнь испорчена. Не надо заливать мне про счастье. Грейнджер, такая жизнь не для тебя, и ты это прекрасно понимаешь. Он тебя погубит и потушит последний огонек в твоем прекрасном теле. То, что ты делаешь – геройствуешь не понятно для чего - глупо, - выкинул Малфой. На глаза девушки стали появляться слезы. Он прав, как всегда, и от этого становилось настолько плохо, что хотелось приложить дуло пистолета к вискам.       - Может и так, зато он не бросил меня, заботился обо мне. Знаешь, как трудно растить ребенка одной? Рон помог мне в этом, не дал погибнуть, в то время, как ты сбежал, как последний трус. Мне с ним спокойно и комфортно, - ответила она.       - Думаешь, я не помню? Я каждый день вспоминаю об этом и жалею, что так поступил. Я пытался все исправить и защитить тебя. И не надо делать вид и говорить это так, будто слышишь впервые, - сразу же выпалил Драко. Его злило, что девушка никак не может признать правду. – Хватит защищать этого святошу, он делал это не из-за жалости или чего-то другого. Грейнджер, очнись. Не будь дуррой, он делал все это ради только себя.       - Как и ты, - прерывистым и дрожащим голосом говорила Гермиона, - лучше бы ты умер, Малфой. Я предупредила тебя: не смей больше соваться в мою жизнь, - и после этих слов она резко встала со скамейки, держа в руках покупки, и пошла навстречу к дочери, которая только что вернулась с аттракциона.       - Милая, пошли домой, - сказала Гермиона, натягивая улыбку поверх слез. Она взяла Розу за руку и повела на остановку для такси.       - А как же папа? – спросила девочка, смотря на скамейку, за которой сидел Драко.       - У него появились дела, - быстро ответила девушка.       - Но я хочу…, - девочка не успела договорить, как Гермона жестко выпалила:       - Я сказала, что мы идем домой, - она впервые говорила такой интонацией с дочерью. Роза в момент загрустила и надула губы, хмуро смотря себе под ноги.

***

      Они вернулись вечером после кафе и законченной работы в гостинице, Рон по привычке сидел за телевизором и смотрел новости. Как только входная дверь хлопнула, он тут же повернул голову и сделал потише. Стрелка часов переваливала за семь.       - Где, черт возьми, вас носило? – кинул он, на что получил неодобрительный и злостный взгляд со сторону девушки. У нее не было настроение, глаза были красными и чуть опухшими. Она отнесла покупки Розы в ее комнату, а после и саму спящую девочку. – Откуда это? – спросил Рон.       Но Гермиона не ответила, она прошла на небольшую кухню и из ящика достала бутылку вину. Давно она не пила, даже очень…Открыв пробку, она стала делать небольшие глотки прямо с горла, при этом морщась и прикрывая глаза. Рон встал и подошел ближе к ней.       - Ты его видела? – тихо задал он вопрос, на что девушка лишь кивнула. – Он знает? - Она сама догадалась, - ответила Гермиона, говоря про Розу. Ей было плохо на душе, нужна была поддержка и понимание. Хотя нет, ей хотелось побыть одной и напиться, чтобы забыть этот день. – Трудно не догадаться, - добавила она.       - И что ты будешь делать? – с опаской спросил Рон, понимая, что его неполноценный брак висит на ниточке.       - Я? – истерически усмехнулась Гермиона. – Ты здесь мужчина, ты и разбирайся.       - Но это твой бывший парень, и отец твоей дочери, - сказал Рон, не подумав, но стоило только понять, что он сболтнул лишнее, как было уже поздно.        - Значит, вот как ты теперь заговорил? Это твоя проблема, ты ее и расхлебывай. Кажется, не мне угрожает быть замененной. Как ты там сказал, отцом моего ребенка? Да? Вот и прояви мужественность и поборись за свое, а я наконец-таки отдохну. Я же этого заслуживаю впервые за несколько лет? - говорила Гермиона, начиная одеваться, - поднимешь Розу в семь, накормишь ее, оденешь и отвезешь в садик к полдевятого, ясно? - А ты куда? – ошарашено спросил Рон. - В бар, - и после этих слов она хлопнула дверью.