Научи меня любить

      Давно у нее так не болела голова… Она слышала, как опускается и падает пыль на мебель, как громко шелестит одеяло, и как ветер непрерывно стучит в окно, разнося звон. Любые звуки врезались в барабанную перепонку, колебля ее. В висках пульсировали сосуды, голова наливалась тяжелым свинцом, во рту образовалась самая настоящая пустыня. Было невозможно приоткрыть заспанные глаза, реснице весили тонну, веки дрожали.       Сердце билось быстро, сжимаясь и разжимаясь, и она все это чувствовала и морщилась, не в силах пошевелиться. Тело будто онемело и перестало ее слушаться. Хотелось умереть, более того тошнота медленно и плавно подступала к горлу, казалось, ее скоро вырвет, но были лишь порывы и все.       Ее рвало этой ночью и сильно. Не смотря на это, она продолжала выпивать один шот за другим, повышая градус, пока не превратилось в овощ, не способное передвигаться самостоятельно. Она добилась цели — забыть и думать о всем, кроме как о Малфое, и теперь ее бедная головушка была занята одним — бесконечной болью. С утра идея напиться до невменяемого состояния казалась ей бредовой и глупой, было много других способов забыться, при этом, не насилуя настолько организм.       Как вдруг кто-то хлопнул дверью, девушка простонала и накрыла голову покрывалом, стараясь спрятаться от изверга, что решил так по-зверски поступить с ее ушами.        — Вставай, — сказал чей-то женский и приятный, но в данный момент серьезный голос. — Поимей совесть, — продолжил голос. С нее сдернули одеяло и облили холодной водой, от чего Гермионе пришлось открыть глаза. Ей было настолько плохо и все равно, что она даже не шелохнулась. Перед ней стояла Мардж, и слава богу, что она, а не кто-то другой.       — Может, объяснишь, почему ты звонишь в пять утра и невменяемым голосом просишь тебя забрать с бара? А потом отказываешься ехать домой? Ты хоть помнишь, в каком состоянии ты была вчера? Я уже думала, придется вызывать скорую, чтобы тебя откачивать! — живо и пылко говорила подруга, складывая руки на груди. — И вот полюбуйся, я не вышла из-за тебя на работу, проводя у твоей постели время, как с маленьким ребенком. Ты взрослый человек, мать, а так поступаешь… — она была возмущена и удивлена поведением Гермионы, но при этом рада, что та обратилась именно к ней за помощью.        — Спасибо, мам, — пробубнила девушка, разъединяя ссохшиеся губы. Ей было неудобно, неловко и стыдно перед подругой. Поступила она по-свински, да и не только это ее волновало — она оставила Рона впервые с Розой. Забила на все, как это делает обычно Драко, и пошла веселиться, забывая про обязательства. У нее случился срыв. Впервые за пять лет, и опять из-за него. Хотя, может ее «идеальная» и правильная жизнь довела ее до такого, просто не было сил больше терпеть и копить усталость.        — Все-таки что произошло? — обеспокоенно спросила Мардж, садясь на край кровати и беря руку Гермиона. Ей снова пришлось возвращаться в далеко забытое прошлое, говорить об этом даже не хотелось.       — Он вернулся, — шепотом ответила Грейнджер, с трудом поднимаясь и облокачиваясь на спинку кровати, — он вернулся, — повторила она, и даже не для подруги, а для себя. Он вернулся — и в самом деле верилось в это с трудом. Может, ей все опять приснилось? Лучше уж так. Когда ночь унесла за собой все вчерашние события, вместе с этим она принесла новые мысли и чувства.        Страх.       — Драко? — Мардж выпучила глаза и сильнее сжала руку подруги. Все, что перенесла на себе Гермиона, перенесла и ее лучшая единственная подруга. — Как? — у нее не было слов, лишь потупленный взгляд и отсохший язык. Весело, да? Что делает с людьми одно имя и одна фамилия. — Вы виделись? — медленно, растягивая гласные, спросила она.        — Он вчера заявился ко мне домой, потом забрал Розу и явился ко мне на работу, — отчужденно выговорила Гермиона, вытирая заспанные глаза, — а потом мы провели вместе день, — добавила она, делая глубокий вдох. — И знаешь что? — девушка говорила спокойно и смиренно, принимая произошедшее как факт. — Этот ублюдок понравился моей дочери. Она просто взяла и приняла его, понимаешь? — и тут она сделала то, чего не ожидала от себя в данный момент — заплакала, прикрывая лицо ладонями.       — Милая, — нежно сказала Мардж, прижимая ее голову к своей груди и поглаживая волосы. — Что он тебе сказал?       — Что любит меня, Мардж! — вскрикнула она, — он вернулся из-за меня. Он так изменился…. Ты бы видела его взгляд: серьезный, взрослый, добрый… — она даже и не думала, что первые слова об этом человеке будут такими нежными, исходящими от сердца. Она должна была начать его ругать и оскорблять его, но вместо этого…       Она боится.       — А Рон? — еле слышно спросила подруга, так же пораженная словам Гермиона. Она знала, как он был для нее важен, и как трудно ей выращивать ребенка, в точности похожего на отца.        — Он… — девушка не знала, что ей сказать, — Драко был прав, — она быстро сменила тему, понимая, что ничего значительного ответить не может.       — Насчет чего?       — Насчет всего, — выдохнула Гермиона, и на душе стало как-то яснее и лучше. — Что мне делать? Я запуталась! Мардж, подскажи, как мне поступить, — слезно просила девушка.       — Я не знаю правильного ответа, его знаешь только ты. Поступай, как думаешь и хочешь. В такой момент я не советчик твоему сердцу. Могу лишь посоветовать подождать, — сказала она и встала. — А так как уже третий час дня, то тебе пора на работу, а то выгонят, — только после этих слов она подмигнула, скрывая какую-то тайну. — А еще мы с Грегом летим на Мальдивы, — весело сказала Мардж и потрясла кулачками от восторга.       — Но откуда у вас деньги? — спросила Гермиона, вставая.       — Скоро узнаешь, а пока одевайся, я вызову тебе такси, — бодро ответила она и бросила подруге облегающее черное платье по колено и солнечные очки, при этом говоря: — тебе это понадобиться, а то выглядишь ты не очень.       Спустя полчаса, приведя себя в порядок, одевшись и выпив три маленькие бутылочки, которые якобы снимают похмелье, она все-таки была готова отправиться на злосчастную работу и надеяться, что ее не уволят, а всего лишь выпишут штраф в размере половины ее небольшой зарплаты. От звуков мотора и уличного шума голова уже не так раскалывалась, оказывается, зелье то и в самом деле помогает.       Находясь в такси, она осушила двухлитровую бутылку и легла на заднее сиденье, собираясь с мыслями. Что же ей делать, как поступить? Она не знает ответа, как и не может понять, что же она чувствует, но в одном она точно уверена — ей страшно.       Страшно от того, что он снова сможет завладеть ею, сможет заставить проснуться все те чувства, спящие и копящиеся глубоко внутри нее. И это разрушит гармонию и спокойствие в ее жизни. Он опять это делает: ураганом врывается в ее жизнь и сносит все на своем пути, оставляя лишь ее одну. Ей казалось, что она слаба и может поддаться его влиянию. Она так долго строила неприступную крепость возле себя, чтобы в итоге подул слабый ветерок и сломал ее пятилетние усилия. Она никогда не забывала, что он делал с ней, как выкачивал все силы из ее слабого организма, но…       Как много было но! Она не хотела его оправдывать, не хотела копать и углубляться в прошлом, ведь знала, что придет только к одному. К тому, с чего все началось. Именно это и пугало. Разве можно любить после того, что произошло?        Она его любит, но она больше не влюблена в него.       Машина подъехала, и, расплатившись, Гермиона вышла и направилась в гостиницу. Она открыла стеклянную дверь и плавно влилась внутрь, стараясь быть как можно тише и менее заметной.       — Мисс Грейнджер, — послышался женский голос. Скрепя зубами, девушка обернулась, перед ней стояла заместитель директора.       — Простите, пожалуйста, — покладисто говорила Гермиона скрипучим и хриплым голосом. — Я опоздала и готова понести наказание, — продолжила она, опуская голову.       — Вы прикалываетесь? — грубо спросила женщина и кинула девушки ключи. Она словила их и внимательно, даже подозрительно посмотрела на зам. директора, не понимая, к чему это. — Теперь это ваш отель, — сурово ответила она.       — Я не понимаю… — рассеянно и невнятно ответила Гермиона.       — А ничего понимать и не надо, просто прими мой скромный подарок тебе, — сказал Малфой, появляясь, словно из-под земли, — оставьте нас, — он обратился к женщине, и та сразу ушла. — Нравится?       Сначала она была растерянна и спутана резкой сменой действия, а потом, взяла себя в руки. Радостью и не пахло, она была возмущена до предела и в то же время оскорблена. Ее будто унизили и растоптали все ее достоинство вместе с гордостью.       — Как ты посмел купить мне гостиницу? — злостно выкрикнула она, делая шаг навстречу к мерзавцу и оказываясь под его пристальным и самонадеянным взглядом.        — Ты не использовала деньги, которые я положил тебе на счет. Причем каждый год я добавлял эту же сумму, и ты ее даже не трогала. Более того, ты живешь в какой-то маленькой квартире, вместо дома, что я тебе оставил. Поэтому гостиница — это меньшее, что я мог сделать. Не все же тебе работать управляющим, поживи и для себя, — гордо и деловито ответил Малфрой, наперед зная реакцию девушки.       — Я хотела сама всего добиться! — гневно кинула она, желая ударить парня в грудь, но он резко перехватил ее руку за запястье. — Отпусти меня, — прошептала она, чувствуя жар от его тела; появились мурашки.       — Позволь хоть мне исправить твою жизнь, я как лучше стараюсь, — нежно сказал Драко, приближая к себе девушку. Она оперлась руками об его грудь, стало неловко и не по себе, только от того, что ей хотелось его тела… И тут свободной рукой она ударила его по щеке.       — Сказала же: не трогай, не говори, не приближайся, даже на глаза мне не попадайся! — выкрикнула она, отходя на несколько шагов назад. — Умри, Малфой! — эти слова были словно лезвие по его сердцу.       — Чего ты боишься? — выкрикнул он в ответ, не желая сдерживать порыв.  — Тебя, — выпалила она, и тут на ее глазах показались слезы. Это уже через чур, даже для нее. — Прошу, уйди, — слабо сказала она. Но Драко даже и не думал ее слушать, он вплотную подошел к ней и взял за руки, на что она никак не реагировала. — Не ломай меня, прошу, — повторила она слабым голосом.       — Грейнджер, признайся же наконец, — шептал он ей на ухо, слыша ее прерывистое сопение и стоны. Ей было больно говорить на эту тему, а он все выпытывал и мучил ее, терзал. — Ты знаешь правильный ответ, но молчишь. Скажи, — говорил он, дурманя ее своим голосом. Почему она так зависит от него? Почему даже спустя пять лет, ее трясет рядом с ним? — Ты боишься своих чувств.       - Исчезни, Малфой. Провались, испарись, просто… — она почти касалась своей щекой его лица, она забыла эти ощущения близости, такие приятные и легкие, родные, — … просто оставь меня, — молила она. Девушка была готова упасть, казалось, будто из нее выжили все соки, опустошили и бросили пустую оболочку.       — Заметь, я уже не держу тебя, — подметил он. И тогда Гермиона почувствовала, что его руки больше не держат ее запястья, она сама стоит рядом с ним. Инстинктивно. — Если бы ты этого действительно этого хотела, то ушла бы, — сказал он.       — Зачем ты это делаешь? Снова рушишь мою жизнь! — она сделала несколько шагов назад и вытерла слезы, принимая серьезный и непоколебимый вид.       — Я лишь показываю тебе, чего ты на самом деле достойна! Портишь ее лишь ты своим враньем и глупыми убеждениями. Прими! Признайся! Хватит лгать самой себе. Тебе все это нравится, ты скучала, ты любишь, ты нуждаешься! — и после этих слов он впился в ее губы, беря ее лицо в свои руки. И она ответила, также страстно и пылко, также глубоко и откровенно. — Хватит жить ради других, — выдал он, отстраняясь. Но она не хотела этого, ей лишь нужно было ухватиться за него, как за спасательный круг, никогда больше не отпуская.       — Надеюсь, у тебя хватит ума больше не появляться, — как только Гермиона это сказала, то сразу ушла, оставляя Драко смотреть ей в след. Что она делает?

***

       Вечер она хотела провести в кругу семьи, рядом с дорогими ей людьми — дочерью и мужем, поэтому девушка приготовила праздничный ужин и достала дорогую бутылку вина. Ради такого случая, Гермиона даже привела себя в порядок, надела красивое алое платье с открытой спиной. Когда стрелка часов показывала на восемь вечера, все собрались в гостиной.       Только не смотря на романтическую и домашнюю обстановку, в комнате повисла тишина. Гермиона еще не говорила с Роном насчет ее ночной выходки, и не собиралась, Роза же просто не сводила глаз с настенных часов, дожидаясь чего-то.       И тут, как по заказу раздался звонок, девочка сорвалась со стула и побежала к входной двери. Пара переглянулась, и девушка пошла вслед за дочерью. Кто бы сомневался, но их нежданным гостем был именно Малфой — в костюме с букетом белых роз.        — Я знала, что ты приедешь, — радостно крикнула Роза и прыгнула на шею к Драко. Он обнял ее и поцеловал в макушку.       — Что ты здесь делаешь? — выпалила Гермиона, принимая цветы.       — Я его пригласила, — ответила Роза. Такого взгляда от матери она еще никогда не получала, — и можно, он останется? — ласково спросила она, обнимая папу за ногу. Тогда, просекая тему, Малфой сделал жалостное выражение лица.       — Пускай остается, — согласился Рон, стоящей в проходе. В этот момент, она была готова провалиться под землю. Драко смерил соперника снисходительным взглядом и усмехнулся, протягивая руку. Рон пожал ее, чувствуя себе противно и жалко, смотря на дорогие золотые часы на руке парня. Да, он был лучше, богаче и красивее, и Рон не мог ему не завидовать, учитывая то, что вдобавок ко всему, Малфой еще и бывший его девушки и отец ее ребенка.       Они сели за стол, и обстановка сразу накалилась. Ужин стал ареной для невидимого внутреннего сражения, все молчали, и только разносился звон вилок по тарелкам.       — Герми, ужин просто великолепный, — первым начал Драко, не отрывая глаз от его любимой женщины, — как и ты сегодня, — добавил он, ухмыляясь.       — Спасибо, — коротко и натянуто ответила она, косясь на Рона, чтобы тот тоже что-то сказал. Какой каламбур, ей было до того смешно и грустно одновременно, что хотелось удариться в истерику и рыдать, как ребенку, при этом заливаясь громким и пронзительным смехом. Ее нервная система перестала выдерживать даже такие незначительные погрешности, как совместный ужин с тем, кому она только днем сказала, чтобы он больше не появлялся. А этот паршивец делает все с точностью наоборот, он скоро доведет ее и заставит признаться. И тогда все пойдет по накатной… А если нет? Если она отпускает что-то важное и дорогое, и потом будет вечно об этом жалеть?       — Милая, ужин и в самом деле шикарен, и как ты только успеваешь совмещать работу и кухню? — незатейливо улыбнулся Рон, но тут же поник, увидев неободрительный, злостный и даже опасный взгляд Малфой, схожий с хищным.       — А она больше не работает, — за девушку ответил Драко, — я купил ей гостиницу, — так легко и непринужденно сказал тот, будто его слова ничего не значат.       — Что ты сделал? — ошарашено спросил Рон, роняя вилку, отчего все вздрогнули и посмотрели на него. — Роза, если ты доела, то можешь идти к себе, — холодным тоном приказал он.       — Но я не хочу, — обиженно выдала она.       — Живо, — строже произнес тот, и девочка тут же ушла в свою комнату, надувая губы и складывая руки на груди.       — Не смей так грубо разговаривать с моей дочерью, — продолжил соперничество Малфой.       — Это и моя дочь тоже. Я растил ее и заботился о ней, а с тобой она знакома всего лишь несколько дней, — ответил Рон.        — Только вот разница в том, что она моя родная дочь. Моя и Гермионы, — эти слова ударили по всем, заставляя девушку сжимать крепче вилку и делать частые вдохи.       — Давай вернемся к теме гостиницы, — Рон быстро сменил тему, понимая, что безоружен в собственном доме. — Гермиона моя женщина, и я могу сам позаботиться о ней, — сказал он.       — А я вот так не думаю. Уизли, ты, как и твоя семья — бедны, а я не хочу, чтобы моя женщина, а она моя женщина, жила так. Она достойна лучшего и большего, — мягко говорил Драко, — и раз она не использует деньги на счету, то пусть хотя бы какой-то достаток, да она будет получать, — он специально затронул тему денег, будучи уверен, что девушка точно не рассказала о них Рону.       — Ты говорила, твой счет сгорел, когда Драко ушел, — гневно бросил он, смотря на Гермиону, которая спокойно сидела и не принимала ничего близко к сердцу. В данный момент ей было все равно. На все и на всех. А то бы, таблетки то были забористыми, успокоят даже быка. — И сколько там?        — Шесть миллионов долларов, закладной дом на два миллиона долларов, квартира в центре Лондона на три миллиона долларов, и еще так по мелочи: несколько золотых свитков, кое-какие бриллианты, десяток машин, — ему нравилось насмехаться над Роном, поэтому Драко растягивал слова и специально подчеркивал слово миллион, — ах, да, забыл, — усмехнулся он, — я же на Герми еще и Мэнор переписал. Как видишь, у нее все — у меня ничего. Все ей, — Драко приносило удовольствие показывать свое превосходство. — И даже когда меня не было, она всегда была обеспечена.       — И ты мне ничего не говорила? — гневно кинул Рон в сторону девушки, которая ковырялась в тарелке и пила вино.       — Это не мои деньги. Я хотела сама добиться чего-то, — спокойно и умиротворенно произнесла она.       — А я? Эти деньги могли бы решить многие проблемы, ты понимаешь? — он развел руками и откинулся на спинку стула, горестно выдыхая. Он злился, и в первую очередь на свою девушку, которая поступила так эгоистично. Подумать только, она сидит на миллиардах и молчит! — Гермиона, блять….       — Попробуй только еще раз так употребить ее имя, и я сломаю тебе челюсть, — грозно рявкнул Малфой, поднимаясь. Рон также подскочил.        — Довольно, — мягко сказала девушка, вставая. — Ты, — она указала пальцем в сторону Драко, — пошел вон из нашей квартиры, — а ты, — она перешла на Рона, — спишь сегодня в доме у Мардж. Пошли вон оба, — и после она вытерла губы салфеткой и отправилась в комнату к дочери. — Выясняйте свои отношения на улице, — напоследок добавила девушка.