More Than Friends

И всё же, на закате Пандора выглядит... Да хреново она выглядит, ничуть не лучше чем днем, в свете яркой звезды, дающей жизнь этой, с позволения сказать, планете. Всё та же приторная вонь, раздражающее безветрие, тот же сухой воздух, витающая в коем мелкая песчаная пыль прилипает к нёбу и создаёт отвратительный землистый привкус во рту, который Мордекай с усилием пытается смыть очередным глотком из почти пустой бутылки с выцветшей этикеткой, гласившей «...вый ...ль». Ну, то есть, конечно же, это был ракковый эль Реднеков, но поддатому снайперу, чуть раскачивающемуся в так музыке, доносящейся из ровера где-то за его спиной, было слегка поднасрать на название того, что плескалось в его бутылке. Хм, да, хреново, но всяко лучше, чем при свете дня. Стало хотя бы прохладнее, а сгущающиеся сумерки хоть ненадолго припрячут «живописную» пандорианскую природу от порядком подуставших от неё глаз двух Искателей, немного отошедших от плана задания и остановившихся здесь на ночь. Опустошенная бутылка со звоном поскакала вниз по камням, к ущелью, где готовилась ко сну группа скагов. С глухим стуком, медленно разнесшимся, казалось, по всей поверхности видимого бэдленда, она ударилась точно о спину тут же подскочившего матерого хищника, который и был бы рад накинуться на обидчика, да только этот самый обидчик сидел в добрых пятидесяти метрах над ним, вальяжно свесив ноги с обрыва, а потому несправедливо обиженному зверю только и оставалось, что громко взреветь в темнеющее небо. Мордекай приглушенно рассмеялся, сверху вниз смотря на беснующееся животное, которое уже чуть ли не по своим сотоварищам скакало в гневе и обиде. — Развлекаешься? Снайпер прекрасно знал, кому принадлежит этот глубокий, басовитый голос, а потому и не прекратил смеха и уж тем более не попытался отдернуться от широкой ладони, опустившейся на его плечо. — Развлекаюсь, - не поворачивая головы, согласился Мордекай. Смех его стих, но улыбка всё ещё красовалась на смуглом лице, придавая немолодому Искателю под хмельком истинно по-детский и озорной вид. — А если допрыгнет или додумается обойти? – хмыкнул опустившийся рядом Брик. — Да брось, amigo. А если и додумается... – всё еще неотрывно следящий за нарезающим круги по песку скагом, Мордекай притянул к себе за ремень лежащую тут же винтовку. Брик понимающе кивнул. — Может чем другим швырнуть в того, здоровенного?.. – пьяно растягивая гласные, произнес охотник, оттягивая с глаз на покрытый банданой лоб едва ли не породнившуюся уже с ними оптику. — Да оставь их, - Брик пихнул его локтем, в кои то веки рассчитав силу и не отправляя сухопарого товарища вниз, к уже успокоившимся скагам. И Мордекай молчаливо повиновался, решив, что и впрямь, хватит с этих хитиновых трупоедов на этот, в общем то, неплохой вечер. Он глубоко вздохнул и запрокинул голову, всматриваясь в яркие точки звёзд на быстро темнеющем небосводе: одни из них мерцали, другие же сияли неподвижно. Брик последовал его примеру, но смотреть он старался не на далёкие звезды, а на довольно (а может быть и просто пьяно) улыбающегося Мордекая. Он ни на секунду не переставал покачивать головой и свисающей с обрыва ногой в такт звучащим последним аккордам спокойной песни, слов которой разобрать он не мог, но музыка ему точно нравилась. Спустя несколько долгих секунд по радио зазвучала новая песня. Она отличалась от предыдущей, как небо отличается от земли, но в то же время и была на нее похожа. Это была истинная песня этих мест, в ней можно было угадать Пандору – такую же сначала манящую и теплую, а после опасную и обжигающую своими песками. И Мордекай, ведомый песней, чье гитарное вступление его буквально зажгло, поднялся с места под удивленный взор Брика. Покачивая бедрами, он отошел на пару шагов, одновременно с тем медленно стягивая с себя красную ткань. Берсерк, еще не до конца понимая, что он видит, жадно смотрел на спину снайпера, с которой с шелестом, подняв клуб пыли, спал уже ненужный предмет гардероба вместе с острейшим клинком. Песня ускорилась, в ней появился ритм, тут же отобразившийся в плавных, уверенных движениях Мордекая, со знанием дела перебиравшего ногами. И куда делось все его опьянение? Ах да, оно вспылило его кровь, сделало дыхание жарким, а глаза неимоверно широкими. И глаза эти неотрывно смотрели на Брика вызывающим прищуром, делились с ним огнем, и, стоит сказать, весьма успешно. Одним за другим с танцора по воле случая исчезали элементы одежды, коих было немало, но все они падали к его ногам: перчатки, бинты, наруч, даже жилет – все они оказались на редкой пожухлой траве. Мордекай подпевал и двигался в ритм музыке, одновременно резко и плавно. Его ладони скользили по бокам, задирая к верху футболку. При взгляде на обнаженный участок живота, на густой черный волос, начинающийся от пупа и тянущийся дорожкой ниже, под ремень, всё, что мог сделать уже взвинченный Брик, так это закусить костяшку указательного пальца. Берсерку хотелось сорваться с места, сорвать с него штаны и всю оставшуюся одежду, но он как завороженный смотрел на покачивание бедер, вытягивающуюся вперед ногу, на ладони, обвивающие обнаженную шею. Но он сидел недвижимый. Нет, он не прервет этот танец, и пусть эти минуты покажутся ему вечностью. По крайней мере, сейчас ему так казалось. Где-то внизу взревел скаг, но на его вопли никто не обратил внимания, как и на побелевший под зубами палец; взгляд Брика ни на мгновение не отрывался от тонких пальцев, скользящих по оголившемуся кадыку, по покрытой засосами коже. Мордекай вновь качнул бедром, перемещая центр тяжести на одну ногу, и повернулся к берсерку боком. Задрав голову кверху, он, приоткрыв рот, выдохнул в темный небосвод. Горячее дыхание тут же обратилось в холодный пар. Но и этого ему показалось мало: легким движением руки, Мордекай снял с себя бандану с очками, а после... Брик прерывисто выдохнул, глядя, как черные, слегка посеребренные проседью дреды, опадают на его плечи и спину. Песня заканчивалась, движения снайпера становились все более резкими и размашистыми. Вряд ли он устал, но двигаться ему было сложнее по одной причине; на ту самую «причину», четко выдающуюся сквозь грубую ткань, пожирающим взглядом, поскрипывая зубами, сейчас смотрел Брик. Он испытывал те же самые сложности, и Мордекай это давно приметил. — Твоего терпения на нас двоих бы хватило, - прохрипел он, оказываясь в полушаге от берсерка, - Правда, я думал, что ты бросишься на меня еще в самом начале. Брик с трудом оторвал глаза от проступающей сквозь одежду эрекции, перемещая взгляд на его взмокшее лицо. Лицо ухмылялось. Хитро, жаждуще. Приоткрыв рот, Мордекай силился восстановить дыхание, облизывая пересохшие губы. — Спрашивать, где ты этому научился, - прорычал Брик, резко вставая и с лёгкостью подхватывая снайпера под бедра, обвившего чужую талию ногами, - Я у тебя позже буду, мастер траксиканского стриптиза. А сейчас, если ты не против, я сниму с тебя все оставшееся. — Приступай, - только и мог выдохнуть довольный грядущим вечером Мордекай.