More Than Friends

Напряженное молчание повисло в воздухе, оно ощущалось кожей и отдавалось лёгким покалыванием в пальцах ног и редкими ударами сердца в груди, заставляло колени дрожать, а ногти с пальцев исчезать под напором зубов. Это что касалось напрягшегося, словно натянутая струна гитары Брика, подавшегося вперёд, поближе к проекции от ЭХО-коммуникатора, выведенной на стену. Диван скрипел под его нетерпеливыми ерзаниями. Одна его ладонь лежала на его же лице, закрывая рот, другая рвано поглаживала ноги Мордекая, покоящиеся на его коленях, скорее по привычке, чем по желанию, ведь сейчас Брик был там, в затемненной комнате по ту сторону экрана. Мордекай же отстраненно наблюдал за происходящим, не особо разбираясь в том, что тут все-таки творится: какая-то женщина, облачённая в красные одеяния, состригала кучерявые волосы с головы явно неживого парня, при этом что-то приговаривая на каком-то непонятном языке. Он не был точно уверен, но полагал, что этот персонаж был одним из ключевых в повествовании этого небезызвестного сериала. До того, как его, как и сотню других бедолаг до него убили. А сейчас… Оживить что ли пытаются? Бред… Какой смысл было его тогда убивать? Снайпер скосил взгляд, в котором читалось: "Зачем ты вообще это смотришь?" на Брика в тот самый момент, когда тот в порыве чувств закусил указательный палец. Он, не моргая, наблюдал за игрой актеров, боясь пропустить даже малейшую деталь в действиях Красной Женщины, которая могла бы открыть дальнейшие повороты сюжета. Со стороны это выглядело если и не смешно, то как минимум забавно. Мордекай громко фыркнул, закатив глаза и покачав головой, на что сразу в ответ получил громкое шипение Брика, призывающего того к молчанию. Бред-бредом, но и сам Мордекай заразился этим процессом: он сосредоточился на происходящем, поставив на пол бутылку с пивом и неосознанно затаив дыхание на тихой просьбе женщины, обращенной то ли к трупу, то ли к своему божеству. На этом самом "Пожалуйста" он вздрогнул, потому как Брик своей немалой силой сжал пальцами одну его ногу. — Мне больно, - сквозь зубы громко прошептал стрелок и, не дождавшись реакции, просто-напросто дернул ногой, возвращая тем самым берсерка в мир живых. Давление пальцев спало, но не пропало насовсем. — Прости. Ненадолго. Мимолетный взгляд на нахмурившегося Мордекая и вот он вновь с головой погружается в разыгрывающееся по ту сторону экрана действо. — Я скоро начну ревновать. — Тш-ш. Страдающе застонав, Мордекай чуть съехал головой с подлокотника, ещё глубже погружаясь спиной в продавленные подушки. Снова бросив взгляд на противоположный угол дивана, он увидел, как его друг, напарник и любовник превратился в пугающее изваяние: он не дышал и не моргал, на его виске вздулась вена, а шея побагровела в тон разбитым костяшкам пальцев. Испугавшись, что он мог пропустить самое интересное, Мордекай практически со свистом повернул голову к светящемуся изображению и в следующий момент буквально оглох от громкого рева. Это было похоже на взрыв, ударной волной от которого стрелка буквально вжало в свой угол. Брик орал как ненормальный, заставляя опешившего любовника в непонимании переводить взгляд с подскочившего с места берсерка на проекцию, где лежащий замертво парень вдруг вскинулся и начал тяжело дышать, и обратно на все так же вопившего дурниной Брика. — Ты рехнулся?! Мордекай даже не понял, как он оказался в крепких объятиях, под которыми чуть не затрещали ребра. Многочисленные поцелуи покрывали его лоб, нос, щеки, один даже пришелся в ухо, после которого в оном немного зазвенело. — Да ты объяс... – грозный оклик быстро превратился в скомканное мычание под напором все тех же самых губ. Нежности в этом поцелуе не было уж точно, но вот чувственности хоть отбавляй. — ОН ЖИВ! – проорал Брик, отстраняясь. Вышло не так громко, как он хотел, к несчастью его самого, но к великой радости Мордекая, всерьез уже опасавшегося за свой слух. Встряхнув головой, снайпер быстро закрыл обеими ладонями грозящий разразиться еще чем-то громким рот. Едва он сам хотел что-то сказать, как его поток мыслей прервал грохот явно открытой с ноги двери. Так могла делать только... — Лил! Он живой! – уже намного более осторожно Брик отвел руки Мордекая в стороны и вытянул вперед правую ладонь. Тот в свою очередь со страдальческим стоном уперся ему лбом в грудь. — Живой! Как я и говорила, ведьма его оживит! – одетая по-домашнему сирена с размаху дала Брику звонкое «пять». — Но волк тоже участие принял, видала, как он посмотрел на него? – таким огнем у этих двоих глаза сияют обычно во время боя, но такого же не должно быть после просмотра какой-то мыльной оперы?.. — Принять-то принял, но все равно! Черт, Брик, это было потрясающе! Представь теперь себе лицо того предателя и мальчишки, когда они увидят... — Вы двое просто невыносимы, – взвыл все еще обнимаемый Бриком Мордекай. Лилит уставилась на него, наконец, увидев. — Морди! Я тебя не заметила, - прыснула радостная сирена, берсерк вторил ей смешком, - Как сам? — Чудесно. — Ну, а как тебе... всё? — Я ничего не понял. Но драконы красивые. Эти двое вновь засмеялись и Мордекай неуверенно присоединился к их веселью. Вот уж да, сколько положительных эмоций и смешанных чувств наряду с полнейшим непониманием происходящего могут принести в их дружный строй какие-то пять минут почти полного сериального молчания.