Его забота

Поблизости от Миссисипи все маленькие городки были похожи друг на друга. Основной доход штата — сельское хозяйство, так что большая часть населения жила и работала на фермах при обширных полях, а в городах собирались только те, кто не создан для работы на земле, и те, кто сделал своей работой развлечения для работяг, наёмников и прочих мимопроезжающих. Многочисленные бары, кафе, мотели, автозаправки и бордели определяли основной контингент подобных захолустных городишек. В этом городке, едва ли имеющем название и даже отмеченном на карте, было всего две улицы. Одна упиралась в окружную больницу, достопримечательностью второй был круглосуточно работающий бар под яркой вывеской, изображающей девушку с кроличьими ушками, в котором и собирались все приезжие. Местная легенда гласила, что его слишком длинное и вычурное название уже не помнили и сами хозяева, а приезжие по-простому звали «Кроликом». Эта улица почти всегда оставалась пустынной. Здешних посетителей нельзя было назвать самыми законопослушными гражданами, поэтому остальные, кто жил здесь или был далёк от подобных увеселений, старались ходить другими дорогами, чтобы не нарваться на возможные неприятности. Двери бара распахнулись от мощного пинка, выпуская в холодную ноябрьскую ночь окутанного клубами сигаретного дыма высокого парня в чёрной кожаной куртке. Постояв минуту на свежем воздухе, он снова закурил и медленно побрёл по тёмной улице. За последние годы уходить в темноту стало привычкой. Его никто нигде не ждал, возвращаться было некуда. Всё, что ждало его впереди — это безликая комнатушка очередного мотеля, снова дорога и одиночество. Его всё устраивало. Этот город оказался таким же серым и безликим, как и сотни его собратьев, в которых он побывал. Одинаковые дома, одинаковые дороги, одинаковые магазины. Людям было плевать на то, что происходит за порогом их дома, бензин стоил всё так же дорого, а кошки всё так же шипели ему вслед. Мир по-прежнему оставался неизменен. Но это была уже не его забота. Он собирался провести здесь ещё одну ночь, а завтра снова отправиться в путь. Хотя искать было давно уже нечего. Его внимание привлекла неясная возня в грязном переулке позади бара, тем более заметная при окружающей тишине и безлюдности. Приглядевшись, он брезгливо поморщился. Двое пьяных подонков прижали к стене худенькую девчонку, один из них уже полез рукой под платье. И хотя это была не его забота, он шагнул в переулок. — Лучше отойдите от девушки. — Лучше иди куда шёл, или… — едва стоящее на ногах пьяное тело отшвырнуло девчонку в угол и вытащило нож. «Идиот». Противником это даже не считалось, драться с подобным — себя позорить. Просто шагнуть вперёд, одним движением выдернуть нож из пляшущей под воздействием алкоголя руки и легонько подтолкнуть вперёд, обеспечив телу встречу с близкой стеной. Нож — самый дешёвый, из дрянной стали — небрежно переломить у основания и закинуть в мусорный бак. Таким отбросам оружие уж точно ни к чему, для хорошего не используется. Девчонка, испуганно вжавшаяся в угол, кажется, не пострадала, так что, пусть живёт. Плечо обожгла внезапная боль. Похоже, второй тоже не был безоружен и, в отличие от подельника, или менее пьян, или более решителен. Парень обернулся и медленно повёл плечами, наблюдая, как у кретина расширяются зрачки и выветривается хмель, прежде чем голой рукой вырвать ему горло. Присев на корточки, он вытер испачканную руку об одежду бившегося в предсмертных судорогах тела, потом поднялся и легонько ткнул носком ботинка второго несостоявшегося насильника. Тот заскулил, чуть не плача, и, похоже, даже обмочился. — Падаль, — он повернулся, чтобы уйти. — Простите, — пролепетала девушка, боязливо обползая подергивающиеся тела. — Простите. Не уходите, пожалуйста. Мне так страшно… Вздохнув, он оглядел спасённую. Белокурые кудряшки и огромные умоляющие глаза, бледная кожа в мурашках холода и пережитого ужаса… Она совсем не его забота. Подхватив девчонку на руки, он быстро зашагал вниз по улице. Она была босой, замёрзшей и очень голодной. А то, что он принял за платье, оказалось ночной сорочкой — почти прозрачной и не скрывающей стройное молодое тело. Неудивительно, что эти подонки к ней пристали. Люди, особенно пьяные, никогда не умели держать свои страсти под контролем. Пока девушка быстро поглощала нехитрый ужин, он смотрел в закопчённое окно комнаты дешёвого мотеля. Ведь не его же забота… — Спасибо вам, — тоненькая ладошка робко коснулась раненого плеча, заставив невольно вздрогнуть. — Вы так много для меня сделали. Он поморщился. — Ложись спать. Утром разберёмся, что с тобой делать. Девчонка скромно устроилась на краю единственной узкой кровати, закопавшись сразу под два одеяла. Должно быть, очень замёрзла, что и неудивительно. Интересно, сколько времени она успела пробыть на улице в таком виде, прежде чем нарвалась на неприятности? Вздохнув, он достал из пачки очередную сигарету и чуть приоткрыл окно, чтобы выпускать дым. Она была светлой и чистой, словно ангел. Он невесело усмехнулся, обхватывая себя за плечи. Давно уже не верил в ангелов. Вернее — точно знал, что их не бывает. Тем более — светлых и чистых. Уже рассвело, а он всё ещё сидел у окна, курил и смотрел в небо. * * * — Иди сюда, — позвал он, заметив, что спасённая проснулась. Она вздрогнула, но потом подошла и шире открыла окно, чтобы проветрить — в комнате оказалось надымлено, хоть он и пытался как-то это ограничить, но не особо вышло. — Как тебя зовут? — Соня. А вас? — Фоллен. Фол, если хочешь. Это уже скорее имя, чем прозвище. Есть будешь? — он подтолкнул к ней тарелку с остатками вчерашнего ужина. Девушка смотрела на него во все глаза, и Фол нервно заправил за ухо короткую жемчужную прядь, вечно выбивавшуюся из общего хвоста длинных волос цвета спелой вишни. Он не любил такие пристальные взгляды. — И откуда же ты такая взялась? Девчонка отвела взгляд, в её голосе появилась лёгкая растерянность. — Я не помню. Вообще ничего. Ни кто я, ни откуда, ни что со мной случилось… Только имя. Но я же не… Только не отдавайте меня в полицию, прошу вас! — девчонка порывисто кинулась к нему, схватила за руки, умоляюще заглядывая в глаза. — Я их боюсь. — А меня ты не боишься? — Вас — нет. Странный человечек. Очень странный. Обычно люди, всё же, больше доверяли представителям власти, а не случайно встреченному странному парню в кожанке. — Я на твоих глазах убил человека. Соня замотала головой. — Вы хороший. Я это чувствую. — Прекрати «выкать», раздражает, — он поморщился. — Нужно купить тебе нормальную одежду, иначе снова пристанут. Да и мне такие неприятности ни к чему. Какой у тебя размер? — Я не знаю… — Ничего-то ты не знаешь. На сорочке посмотри, там должно быть написано. Я отвернусь. После непродолжительной возни, Соня попросила его обернуться и предъявила валявшийся на прикроватной тумбочке забытый чек с криво написанными на обороте буквами «ХХS». — Хорошо, — Фол поправил плотно прилегающие к коже тёмные очки, которые не снимал даже ночью и в помещении. — Теперь посиди немножко здесь, только дверь никому не открывай. Я скоро вернусь. Возле автозаправки на выезде из города он точно видел магазинчик, где должна отыскаться какая-нибудь одежда. Он совершенно не разбирался в моде, да и не собирался, выбирая одежду с точки зрения рациональности и удобства. Несмотря на своё твёрдое убеждение в том, что девушка должна одеваться в платья, Фол рационально приобрел тёмные джинсы и тёплый серый свитер, а также лёгкую непромокаемую курточку. Немного подумав, купил ещё кожаный ремень к джинсам и забавный цветастый шарфик. Нерешённым оставался вопрос с обувью, но здесь Фол не стал делать покупку без самой Сони. Уж обувь-то обязательно должна приходиться точно по ноге, иначе хлопот не оберёшься, в этом он убедился на собственном опыте. Разумеется, девушка не может обходиться одним комплектом одежды, но это уж точно не его забота. Тем более он сам таскал одни чёрные штаны и куртку до тех пор, пока штопки на них не становилось больше, чем ткани. Теперь бы ещё выяснить, откуда взялась эта Соня. Люди, конечно, безразличны к тому, что их не касается, но не настолько же, чтобы на разгуливающую в одном нижнем белье девушку никто не обратил внимания. Хотя… двое вон вчера обратили. Фол решительно направился ко вчерашнему переулку. Трупа и второго, оставшегося, уже не было. Оцепления или полиции тоже. Впрочем, последних в этом городишке, кажется, не было вовсе — ибо за полторы недели пребывания здесь Фол не встретил ни одного. Оглядевшись, он направился к единственному живому человеку поблизости — грузному пожилому мужчине в очках, выгуливающему собаку. Рыжий терьер подозрительно принюхался, но сразу же завилял хвостом — в отличие от кошек, собаки всегда относились к нему дружелюбно. — Доброе утро, — Фол постарался игнорировать неприязненный взгляд мужчины — от старшего поколения ему, с его внешностью, иных взглядов не доставалось. — Скажите, вы не видели здесь вчера девушку лет четырнадцати, белокурую, с голубыми глазами? — А тебе зачем? — взгляд из просто неприязненного стал подозрительным. Но, наверное, если бы Соню здесь кто-то знал и искал, энтузиазма было бы больше. — Значит, нет, — он кивнул и развернулся, чтобы уйти. — Не ходил бы ты тут, парень. Здесь вчера двоих ребят убили. Вроде тебя, бедовые, конечно, по ночам бродить до хорошего не доведёт. И ведь даже не ограбили, просто убили и бросили. А девушку такую я здесь точно ни разу не видал. Странно, почему двоих? Вроде бы, когда он уходил, второй несостоявшийся насильник был живым и даже вполне целым, и впечатления самоубийцы не производил. Впрочем, не его забота. Эти уроды не ценили дар жизни, за что и поплатились. Фол ретировался на соседнюю улицу, чтобы избежать лишних расспросов — прилично врать он никогда не умел, а продолжения разговора не хотелось. Что теперь делать, он представлял смутно. Конечно, проще всего было бы заявить в полицию, и пусть бы у них голова болела. Но сталкиваться с людьми в форме он не желал по целому ряду причин. И отпускать от себя Соню почему-то совсем не хотелось. Ей нужна помощь, а здесь помочь не смогут или даже не захотят. Просто сдадут в специальное лечебное заведение. Больницы — любые — Фоллену совершенно не нравились, и отдавать туда белокурого ангелочка он не собирался. Лучше самому отыскать хорошего лекаря. Интуиция же вообще упорно твердила, что в этом городе Соню видели только трое. Ей Фол не то чтобы верил — скорее, точно знал, что она у него не склонна ошибаться. Решив не терзаться муками выбора, а просто позволить событиям идти своим чередом, Фол вернулся в мотель. Соня радостно подбежала к нему, забрала пакет с одеждой и вывалила его содержимое на кровать, сразу же начав переодеваться, совершенно не смущаясь стоящего рядом мужчины. Закатив глаза, Фол отвернулся сам. — Соня, а как тебе самой кажется, ты из этого города? — Нет. Думаю, я пришла откуда-то издалека. — В одном белье? — Фол скептически глянул на спасенную. Свитер красиво оттенил бледную кожу, добавив девушке пару лет. Теперь она выглядела на шестнадцать. И всё ещё до неприличного беззащитно. — А может, у меня была другая одежда, просто я её где-то забыла? — Может… — Фол, — девушка уткнулась в его спину, вцепившись в куртку. — Можно, я с тобой останусь? Я не хочу никуда уходить, мне некуда идти… — Соня, так же нельзя! Ты меня совсем не знаешь. — Ты хороший. — Совсем я не хороший, малышка, — повернувшись, он усадил Соню на кровать. — Такую тварь, как я, ещё поискать надо. — Неправда! — Соня с жаром ударила кулачком по покрывалу. — Ты просто заблудился и устал. Я с тобой пойду. Даже если прогонишь, всё равно пойду. — Не буду я тебя прогонять, малышка, — Фол прижал крошечного ангела к себе, с оторопью осознав, что ему хочется её защитить и утешить. Настолько непривычное, совсем забытое, чувство, что было почти страшно его испытывать. — И обидеть никому не дам. Только не надо плакать, хорошо? — он бережно вытер слезинки с бледных щёчек. — Мы уедем из этого серого города. Найдём местечко повеселее и, может быть, ты что-нибудь вспомнишь. Пойдём. Соня радостно кивнула, вскакивая с кровати и подбегая к дверям. Чистый ребёнок. Фол вздохнул про себя. Ну совсем ведь не его забота… В магазине они подобрали для Сони добротные ботинки с мягкой резиновой подошвой. Пока радостная девушка кружилась по мостовой, Фол рассчитался с хозяином автостоянки, вывел мотоцикл на дорогу и расстелил карту поверх руля. — Соня, пойди сюда. Выбирай, куда поедем. Наклонившись над картой, девушка ткнула пальчиком в точку на карте. Почти что наугад, особо и не приглядываясь. — Ты уверена? — Соня кивнула. — Хорошо. Там есть хороший городок возле озера. Думаю, тебе понравится. А если поедем по шестьдесят третьему шоссе, то я смогу заработать денег. Вот, держи шлем. Держись за меня, как можно крепче и руки не разжимай. Почувствуешь, что соскальзываешь или устала — говоришь мне. Поняла? Девушка кивнула, вцепляясь в него, как маленький клещик. Умница. Фол завёл мотор, и с диким визгом шин мотоцикл сорвался с места. Он любил высокую скорость и бьющий в лицо ветер. Так почти возможно снова ощутить то самое чувство… Оборвав мысль, Фол немного сбросил скорость — не стоило забывать, что он теперь не один. Глянув через плечо, убедился, что Соня не напугана. Девушка с интересом вертела головой по сторонам, хотя смотреть было особо не на что: пейзаж вдоль дороги представлял собой разнотравную степь с редкими вкраплениями деревьев. Полей возле трассы не разбивали, а за дикой природой никто не следил, и она постепенно вымирала от засухи и автомобильных выхлопов. Спустя два часа Фол притормозил возле мелкого придорожного кафе. — Тебе нужно передохнуть, малышка. Внутри здание оказалось ровно таким, каким выглядело снаружи — дешёвой, замурзанной забегаловкой исключительно постапокалиптичного вида, но хотя бы без признаков антисанитарии. Фолу, собственно, было всё равно, но Соню травить не хотелось. Изучив предложенное меню, он заказал то, что вызывало наименьшее опасение — овощной салат и кофе. — Фол, — смотреть в заведении было решительно не на что, и Соня без зазрения совести разглядывала своего спасителя. — А какого цвета у тебя глаза? — Серые, — поправив очки, которые не снял в душном полутемном помещении, Фол назвал первый попавшийся цвет, понимая, что молчание будет подозрительным. Он отлично знал, что его внешность необычна, что вызывает заинтересованность, порождает слухи. Но некоторую правду о себе озвучивать не хотел и даже боялся. И это была одна из причин, почему он старался свести контакты с человечеством к минимуму. — А почему ты в очках всё время? — Глаза болят от света, — давно заученная причина, конечно, не имеющая особого отношения к действительности. Но после неё люди обычно теряли интерес. — Но здесь же темно, — девушка потянулась к его очкам, кажется, собираясь их снять. — Не надо, Соня. Пожалуйста, — голос дрогнул совершенно непроизвольно, но на девушку подействовало. — Извини, — Соня отвела взгляд и сразу как-то поникла, ковыряясь в своем салате. Фол мысленно выругался. Один вид расстроенного ангелочка заставлял сжиматься сердце. Он придвинулся к Соне и обнял её за плечи — жестом оберегающим, не фривольным. Соня вовсе не вызывала у него романтических чувств — скорее младшая сестрёнка, которую нужно защищать и беречь, чем привлекательная девушка, к которой можно испытывать интерес. — Я не хотел тебя расстраивать, малышка. Я просто… Я сниму очки, если ты так хочешь, но только когда рядом больше никого не будет. Договорились? Соня неуверенно кивнула. «И ты тут же от меня сбежишь» — грустно закончил он уже про себя. Подкрепившись, они выбрались на свежий воздух. Шуганув от мотоцикла не в меру любопытного пацана, Фол с наслаждением затянулся первой за день сигаретой — опасаясь повредить девушке, рядом с ней он не курил, а сейчас отошёл подальше. Вредная привычка прицепилась быстро, а избавляться от неё не хотелось. До сих пор. Если оставаться с Соней, курить придётся бросить. Благополучие девушки было сейчас самым важным, добавляя смысл его существованию. Хоть и не было его заботой. Однако сейчас именно он отвечает за Соню, за то, чтобы она находилась в безопасности, была одета, накормлена и здорова. А значит, надо вносить коррективы в старые привычки. Притоптав скуренную до фильтра сигарету каблуком, Фол направился к мотоциклу и ждущей рядом с ним девушке. Не узнав, что спустя полчаса после их отъезда заведение вспыхнуло синим пламенем. Следующая по плану остановка должна была произойти в мотеле «Чёрная метка», не самом законопослушном, как намекало название, зато дающим надёжный способ заработать столь необходимые теперь деньги. Но произошла раньше — из-за полицейского кордона посреди шестьдесят третьей трассы. Фол заглушил мотор, развернулся и, усадив девушку на колени, прижал к себе. — Фол? — Вероятнее всего, они кого-то ищут. А у тебя нет документов. — Нет! Нет, нет, я не хочу! Я боюсь… Защити меня, Фол… — Слушаюсь, — отчеканил Фол. Усадил Соню на сидение мотоцикла, проверил его устойчивость, и двинулся к стражам порядка. Нехорошим шагом готового к прыжку хищника. — Ты что! — Соня, пока он не успел уйти, схватила его за руку. — Нельзя с ними драться! — Почему? — он действительно не понимал. — Это самый быстрый способ… — Тебя тогда в тюрьму посадят! Не надо… Фол усмехнулся, вспомнив, сколько искалеченных, а то и мёртвых, стражей порядка осталось в безвестных городках, где ему довелось побывать. Но теперь, кажется, надо вести себя иначе. Да и Соню лишний раз пугать незачем. — Хорошо, тогда мы просто тихонько объедем их по технической трассе, пока нас не заметили. Но этому благому плану было не суждено осуществиться, ибо съезжающий с трассы мотоцикл полицейские заметили. И сразу бросились в погоню. «И ведь я же знал, что надо было делать» — тоскливо подумал Фол, красочно представляя, как сюда уже мчатся два грузовика и вертолёт со спецназом. Он хоть и не числил себя террористом номер один, но наследить успел изрядно, жил без документов и физиономией обладал исключительно приметной. — Соня, держись крепче! Техническая трасса, очевидно, использовалась редко, а посему, в силу человеческой природы, оказалась столь безнадёжно замусорена, что проезд по ней на предельной скорости местами сильно напоминал взлёт. К счастью, полицейские решили долго не гоняться за психом. Скорее всего, приняли его за юного гонщика без документов на машину, а охотились на кого-нибудь покрупнее. Убедившись в этом, Фол сбросил скорость до минимума. Чертовски нелюбимого, но объезжать мусорные кучи было рациональнее, чем перепрыгивать. С любой точки зрения. — Сейчас нам нужно миновать кордон, выбраться обратно на трассу и успеть к ночи добраться до «Чёрной метки», это что-то вроде пиратской таверны в пятнадцати километрах отсюда. Там мы сможем безопасно переночевать, а я — ещё и заработать денег. — Угу, — Соня уткнулась лицом ему в спину. Наверняка устала и испугалась. — Можешь отдохнуть пока, малышка. Я аккуратно поведу. Фол постарался сосредоточиться на дороге. То, что с ним творилось, начинало откровенно настораживать. Он ведь, и правда, убил бы этих полицейских только за то, что они напугали Соню. Не то чтобы он так уж дорожил чужими незнакомыми жизнями, но — эта девушка ему никто, он вообще впервые видит её, но уже готов сделать что угодно, чтобы защитить. Но ведь это совсем не его забота… Он внезапно осознал, что обманывает сам себя. Эта девушка — именно его забота, и ничья больше. Он завёл руку за спину и тихонько погладил Соню по плечу. — Всё будет хорошо, малышка. Я защищу тебя. «Чёрная метка» — большое двухэтажное здание, похожее на выброшенный на мель корабль — перемигивалась огоньками с мимопроезжающими грузовиками, автомобилями, мотоциклами. Последние, большей частью, не проезжали мимо, а сворачивали под яркую вывеску с Весёлым Роджером. Фол неспешно нашёл свободное место на парковке, поздоровался со знакомым охранником и повёл Соню внутрь. Внутри «Чёрная метка» выглядела как пиратская таверна семнадцатого века. Прямо от входа начиналась винтовая лестница, ведущая на второй этаж, а почти весь первый был отгорожен решёткой, вокруг которой теснилась нетрезвая толпа. Взяв под руку, Фол отвёл Соню на второй этаж. Здесь в полутёмных отгороженных нишах стояли небольшие дубовые столы, а с другой стороны изгибающегося подковой этажа имелся балкон с деревянными перилами, с которого можно было посмотреть, что делается внизу. Если имелось желание. Фол выбрал самый дальний от лестницы и балкона столик, и к ним тут же подскочил тучный мужчина в кожаном фартуке. — Фоллен! Не чаяли уже тебя снова тут увидеть. Неужто нужда заела? — толстяк захихикал. — Вроде того. Майк, это Соня. Она, — он на миг задумался, кем представить девушку, — моя подруга. Можешь присмотреть, чтобы с ней ничего не случилось? — Майк молча кивнул. Фол снял куртку и повесил её на спинку стула, оставшись в чёрной же футболке. Перевязал волосы в хвост повыше — их длина ему никогда не мешала в принципе, но если причёска рассыплется в самый неподходящий момент, будет неприятно. — Соня, не бойся. Я скоро вернусь. Майк, — парень наклонился ближе к толстяку. — Если с неё хоть волос упадёт, я тебя убью. * * * Майк даже не подумал усомниться в прозвучавшей угрозе. С этим странным парнем, который никогда не снимал очки, не задерживался в таверне дольше суток и никогда раньше не приводил сюда девчонок, они были знакомы довольно давно, и толстяк знал — когда у того становится такой бесстрастно-холодный голос, Фол говорит очень серьезно. Парень погладил Соню по голове и пошёл обратно к лестнице. — Куда он? Майк оценивающе поглядел на девушку. Знает она или нет, чем промышляет её спутник? И если не знает, то убьёт ли его Фоллен, если Майк ей покажет? Майк был здравомыслящим человеком, и девчонка ему понравилась. Независимо от того, кто она этому странному парню — сестра, подружка, просто случайная знакомая — она должна знать, с кем путешествует. Что бы ни думал об этом сам Фоллен. — Пошли, — решившись, толстяк провёл её к ограждению балкона. На самом деле «Чёрная метка» была подпольным бойцовским клубом. Решётка на первом этаже ограждала засыпанную песком арену, на которой на потеху публике разминался широкоплечий громила откровенно бандитской наружности. На арену выскользнул Фол. Соня тихо вскрикнула, прижав пальцы к губам — её спутник был на голову ниже и ощутимо мельче громилы, но, очевидно, собирался с ним драться. — Да не бойся, — успокоил её Майк. — Этот сукин сын как заколдованный, его ещё никто из наших побить не смог. Лучше наслаждайся представлением. Бычок из новеньких, он не в курсе, чем у нас знаменит Фоллен. * * * Бычок встретил его откровенно презрительным взглядом. Фол знал про себя, что является местной легендой — о прошлом которой никому неизвестно, близко к которой никто не подбирался и которую ни одному из завсегдатаев «Чёрной метки» не удалось победить. По этим рассказам, приукрашенным донельзя и имеющим мало общего с реальностью, скорее представлялся какой-нибудь здоровенный качок, чем тощий длинноволосый очкарик. — И это тебя тут никто побить не может? Фол вежливо кивнул. В принципе, он легко мог вырубить громилу одним ударом, но гудящая за решёткой толпа хотела совсем не этого. Она хотела интересного зрелища. И чтобы получить свои деньги, надо ей это зрелище обеспечить. Поэтому он лёгким танцевальным движением ушёл с линии слишком прямого и предсказуемого удара и легонько подтолкнул Бычка в спину. Тот по инерции сделал ещё несколько заплетающихся шагов и звонко повстречался лбом с коваными прутьями решётки. Толпа встретила этот звук громкими криками и улюлюканьем. Зарычав, Бычок отлепился от решётки и с громким криком бездумно бросился на обидчика. Фол легко уклонился и, улучив момент, подножкой опрокинул противника на песок. Нечестно, в некоторой степени даже подло, но правил как таковых в этих боях не существовало, следовательно, использовать окружение не возбранялось. Например, швырнуть противнику в глаза горсть песка — любимое развлечение проигрывающих. Бычок тоже попробовал, да кто ж ему позволит? Да и смысл, очки же… Так себе умственные способности, конечно. Проскользнув мимо, Фол аккуратным шлепком выбил песок из руки громилы в его собственную физиономию. Остановился рядом, склонив голову набок и прислушиваясь к вертящемуся на месте и неистово матерящемуся противнику. Ни одного нового выражения. Даже скучно. Протерев глаза и проплевавшись, Бычок вытащил нож. Использование оружия также не запрещалось, хотя за это распорядитель боёв давал меньше денег, но проигрывать громиле, видимо, очень не хотелось. На этот раз Бычок не стал ничего кричать, а просто выбросил вперёд руку с ножом, целясь в грудь. Фол подождал — скорее, с вежливым интересом, чем хоть каким-то опасением — и лишь в самый последний момент метнулся в сторону, и лезвие ножа чиркнуло по лопаткам, распоров ткань футболки и оставив кровавую полосу на спине. Громила издал победный крик, но падать и дергаться в предсмертных судорогах Фол уж точно не собирался. Медленно развернулся, недовольно повёл плечами и тихо сообщил: — Это была моя единственная футболка. Потом стремительно, почти нечеловечески плавно скользнул под руку с ножом и основанием ладони ударил противника в челюсть. Бычок закатил глаза и грузно рухнул на песок. Фол присел рядом, поводил ладонью перед его лицом и, убедившись, что подниматься громила не торопится и вообще, похоже, пребывает вне сознания — переборщил с силой удара, как неосторожно — перемахнул через ограждение и отправился искать распорядителя боёв. — Я ж говорил, что он заколдованный, — удовлетворённо заключил Майк, возвращаясь за столик. — Его ранили! — Соня крутила головой в попытках высмотреть Фоллена в толпе, но иголку в стоге сена найти было бы и то проще. — Не так уж серьёзно, судя по всему. — Как вы можете так говорить! — Соня почти бегом кинулась к лестнице, но Фол уже сам поднимался по ней, на ходу пересчитывая пачку купюр. Девушка вцепилась в него, прижалась, испуганно дрожа. Улыбнувшись, Фол потрепал её по волосам. — Ну, чего ты испугалась, малышка? Я уже вернулся, всё хорошо, — парень довёл её до столика, заботливо устроил поудобнее. — Майк, ты нам еду заказал? — Как обычно. — Хорошо. А молоко свежее? — С чего ты взял, что оно у нас вообще есть? — подозрительно осведомился толстяк. — Тут не ясли, знаешь ли. — Значит, свежее. Притащи кружку для Сони. Хотя нет, лучше оставь нас вдвоём вообще. Майк разочарованно удалился. Фол устало выдохнул и уложил голову на скрещённые на столе руки. — Фол? — тонкие пальчики ласково заправили за ухо выбившуюся прядь волос. — Всё хорошо, малышка. Я просто немного устал. — Но он же тебя ранил! — Ты всё видела? — тон его голоса неуловимо потемнел. — Да, но… — Майк! — невнятно прорычав что-то нецензурное, Фол рванулся с места, мигом высмотрев в толпе толстяка… но был остановлен вцепившейся в его руку Соней. — Не сердись на него, не надо, — испуганно лепетала девушка, глядя на него округлившимися глазёнками. — Он не хотел ничего плохого, только показать мне… — Что меня надо бояться, — горько закончил он, падая обратно на своё место. Заныла раненая спина. И не спина тоже. Безумно хотелось курить. — Нет! — Соня сердито стукнула кулачком по столу. — Не буду я тебя бояться! — За меня — тем более не надо. Подошедшая официантка молча поставила на стол ещё скворчащую сковородку жареной картошки с беконом, кувшинчик с молоком и чашку кофе. Его Фол тут же придвинул к себе и выпил почти залпом, не обращая внимания на обжигающе-горячую горечь. Облегчения не принесло. Соня вдруг понимающе улыбнулась и придвинула к нему пепельницу. — Кури. Тебе же хочется. — Нет. Незачем тебе дышать этой дрянью. — Вчера же ночью тебя это не останавливало. Неужели это произошло только вчера? Кажется, что прошло намного больше времени. Целая жизнь. — Вчера всё было по-другому. Ужинали в молчании. Крошечная комнатушка имела всего одну кровать, но большое окно — за это Фолу и нравилась. Он сразу же устроился на широком подоконнике, прислонившись ноющей спиной к холодной стене. Пусть на ней и останутся следы крови — главное, чтобы сейчас Соня их не увидела, а тряпкой можно махнуть потом, когда малышка уснёт. Да и дырку заштопать тоже. Не тут-то было. Осмелевшая Соня потянула за футболку, пытаясь её снять. — Не надо, — он попытался выпутать ткань из неожиданно цепких пальчиков. — Дай я хотя бы посмотрю, вдруг песок попал. Больно же… — Ничего туда не попало, — но Фол всё-таки сдался. Пусть. Рано или поздно всё равно увидела бы. — Что это? — поражённая девушка осторожно коснулась двух уродливых обрубков возле лопаток. Оставленная ножом кровавая полоса поперёк пересекала спину чуть выше них. — Крылья. Вернее, — он невесело усмехнулся, — когда-то были крылья. Больше нет, — он сдёрнул с лица очки, открывая жемчужно-белые нечеловеческие глаза без зрачков. — А ты… — А я ангел. Падший. И, кажется, уже окончательно опустившийся. Открой окно, малышка. Я всё-таки смертельно хочу курить. Глубоко затянувшись, Фол вдруг рассмеялся и глухо заговорил: — На самом деле, я уже не знаю, кто я. Я не человек, но я больше и не ангел. Путь в небо для меня закрыт. Да меня туда и не пустят уже, — Фол прикурил вторую сигарету. — На мне слишком много всего висит… Я убиваю, не задумываясь. Да и вот это, — он щелчком сбил пепел, взял третью сигарету. — Таких, как я, в рай не берут. Хотя сдохнуть у меня всё равно не получилось бы. — А почему ты спас меня? — Не знаю, — он пожал плечами. Правда загадка, даже для него. — Вообще-то, собирался пройти мимо. — Но не прошел ведь. Значит, не такое уж ты чудовище, — Соня присела рядом, стянула резинку с растрепавшихся волос. Нахмурившись, принялась руками распутывать вишнёвые пряди. — Дикие звери тоже не всегда кусаются. Но от этого не перестают быть опасными. — Прекрати! Я знаю, что ты не такой, — девушка недолго помолчала. Потом зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Давай лучше спать пойдём. — Ложись. Мне не так уж необходим сон, на самом деле. — Я же сказала, что не буду тебя бояться. Пойдём. Вздохнув, Фол выщелкнул окурок за окно и пошёл следом за ней. В конце концов, на широкой кровати хватит места и двоим. Аккуратно завернул Соню в куцее казённое одеяло, тщательно не оставляя путей холодному ночному воздуху. Стоило лечь рядом, и Соня сразу же перекатилась к нему под бок. Вскоре прижавшаяся к нему девушка расслабилась и тихонько засопела. Ангел светло улыбнулся и прикрыл глаза. Ничего же не случится, если он недолго подремлет…