Кофе с сахаром

Погода для конца июня была совсем не лётной. Промозглый ветер рвал из моих рук только что купленную газету, а прошедший кратковременный, но сильный ливень вымочил меня с головы до ног — я забыла зонт. Юркнув под козырек ближайшего кафе, я глубоко вдохнула. Запах сырого асфальта смешивался с головокружительным ароматом свежей выпечки и горячего шоколада… Поесть бы! Потоптавшись у витрины и изучив ценники, лишь вздохнула. Мелочь раздражающе бряцала в кармане безразмерной вязаной кофты. Этих денег едва хватило бы, чтобы заплатить за одну ночь в самом захудалом отеле. После переезда в Корею я практически сразу устроилась на работу сиделкой. Не самое лучшее, конечно, но хотя бы не туалеты мыть. Да и если бы я согласилась делать это, то только в Big Hit. Благо, семья попалась европейская, и против русской няньки для их чада они ничего не имели, даже наоборот — обрадовались. Кореянки, мол, слишком заняты собой, а русская девушка сможет не только о ребенке позаботиться, но и о доме. Может быть, вы и скажете, что я везунчик, потому что так быстро нашла работу, да еще и в Сеуле, однако… Женщина, у которой я снимала квартиру, пожилая кореянка, внезапно решила переехать в Инчхон на старость лет, «искать душевного спокойствия». Дзен ловить, короче. А вы, мол, девушка, как хотите, месяц к концу подошел, а за следующий вы не заплатили, так что я со спокойной совестью продаю эту клетушку и адьос! Да и как бы, спрашивается, я заплатила: мои сбережения таяли на глазах, родители помочь особо ничем и не могли, присылали иногда денежные переводы, но для жизни в Корее этого, увы, не хватало. Я усердно работала, плюс жалованье эта семья давала неплохое, и оплатить проживание за следующий месяц я бы с опозданием, но могла. А тут вот. Старухе осточертели каменные высотки домов, автомобильный шум, да и сам Сеул, насколько я поняла. Мне стало неудержимо смешно. — Можно подумать, Инчхон — это деревня деревней, — пробубнила я себе под нос, комкая в руках газету. — Крупнейший, блин, город южной Кореи, до Сеула рукой подать, а она туда «отдыхать от суеты». Глупость какая. Пнув носком ботинка беззащитный фонарный столб, я пошлепала дальше, стараясь не утонуть в какой-нибудь луже. Прохожие окидывали странную большеглазую иностранку, губы которой постоянно едва шевелились, с любопытством. — Да двойное у меня веко, двойное, — не выдержав, я все же хихикнула. Но, признаюсь, было бы гораздо смешнее, если бы не было так грустно. Где жить то теперь? Русский бомж в Сеуле? Ой, да ладно, Боженька, ты серьезно?! Потому что пока от этой страны мне удалось добиться только впечатлений и корейского без акцента. Ну, почти без акцента. Внезапно накатило уныние, черное, большое, как толстый откормленный котяра. Тоска… Впервые я заскучала по России так, что аж зубы свело. А, нет. Это их от холода свело. Зазнобило. — Апчхиии! Проходящий мимо молодой корейский паренек в очках-половинках испуганно подпрыгнул, зачем-то извинился передо мной и наутек бросился через дорогу, на другую сторону улицы. — Прекрасно, — просипела я. — Квартиру потерять, местных жителей напугать, заболеть… Миссия комплитед, Эллен! Голова постепенно тяжелела, будто наливаясь свинцом. Развернув так и не прочитанную газету (пусть хоть какой-то толк от нее будет), постелила ее на сырую скамейку и села, со скрипом и покашливаниями, поставив две увесистые сумки рядом. Немного отдышавшись, забралась на нее с ногами, подтянув колени к подбородку. Мокрые волосы оттягивали голову назад, шея болела еще со вчерашнего дня, когда я битый час играла со своим «подопечным» орастым пацаненком «в лошадки». — Эй. Кто-то несильно потряс меня за плечо. — Эй! Уже гораздо ощутимее. Я с трудом разлепила глаза и чуть запрокинула голову кверху. Черная кепка, натянутый на голову капюшон серой толстовки и черная маска на половину лица. Ни цвета глаз, ни черт лица не было видно, лишь выбившаяся прядка странных, цвета морской волны, волос… — Ты умирать собралась? Резкий голос отозвался в висках тупой болью. — Кричи потише, — выдавила я. — Люди пытаются отдохнуть, не видишь? — Ну, раз с тобой все в порядке, я пошел. Некогда, — незнакомец пожал плечами и распрямился. Я разозлилась. Ну и стоило подходить вообще? — Проваливай, — бросила я по-русски. Кореец резко обернулся. — Ты не кореянка? — удивленно спросил он, и вновь сделал шаг ко мне. — Русская, — устало ответила я. Голова болела все сильнее. — Хороший корейский, — кивнул головой парень. — Слушай, — взбрыкнула я. — Если хочешь помочь, я была бы только рада, если же это не в твоих интересах, не мешай мне хоть умирать спокойно, в тишине. Сейчас мне было плевать, что разговариваю я в мега-непочтительном тоне с незнакомцем, который, может, и старше меня. До меня донеслось эхо удаляющихся шагов. Супер. Я не представляла, что делать дальше. Практически без денег, на лавке под дождем, одна. Бью все рекорды сегодня. — Вставай. Идем, — раздалось над ухом. Вернулся! Странно, но именно этого голоса я и ждала. Какая-то необъяснимая радость оттого, что меня не бросили. Незнакомец подхватил мои сумки и пошел к остановившейся у обочины черной машине. Я не шелохнулась. — Не пойдешь? — усмехнулся он, и наверняка выгнул бровь. — А ты не маньяк насильник, случайно? — умница, Алёна, верх оригинальности. Кореец звонко рассмеялся: — А ты не арми, случайно? — вторил он. — Может быть и да, — отмахнулась я, с трудом поднимаясь со скамьи. — Какое это сейчас имеет значение… Одним арми больше, одним меньше. — Глупостей то не говори, — посерьёзнел знакомый незнакомец, открывая передо мной пассажирскую дверь. — Мы ценим… В смысле, я уверен, фанаты важны для BTS так же, как и BTS — для фанатов. В полубессознательном состоянии я залезла в теплый салон, не обратив внимания на столь непонятную оговорку. Парень сел вперед и назвал адрес. Последним, что я увидела перед тем, как провалиться в сон, были откинутый капюшон и взъерошенные странные волосы.