Кофе с сахаром

Ночь. Темнота гостиничного номера. Не помню, как здесь оказалась…У меня поднялась температура. Кто-то говорит о больнице, но мой незнакомец настаивает, чтобы я осталась здесь. В моем сознании только постоянно сменяющие друг друга прохладные полотенца на лоб, и его рука на моем запястье. Проснулась от соблазнительного запаха свежесваренного кофе. Какое же облегчение, что голова больше не болит! Я потянулась, да так, что в спине что-то хрустнуло. — Проснулась. Знакомый незнакомец?! Распахнула глаза и наткнулась на изучающий взгляд светло серых глаз. А он опять в капюшоне и в маске. И от кого прячется… — Держи кофе, — парень протянул мне чашку, и я невольно обратила внимание на его длинные красивые пальцы. — Спасибо, — угукнула я, и отхлебнула. – Ой, а можно… сахара? На слове «сахар» я почему-то запнулась. Собеседник улыбнулся глазами: — Послаще любишь? — Побледнее… Кажется, я все же где-то ударилась головой. Какие-то дурацкие комментарии, совершенно невпопад. Поставив кофе на прикроватную тумбочку, попыталась расчесать волосы рукой. Ага, как же. — Апчхии! От испуга я подпрыгнула и перевела взгляд на своего спасителя. Тот вытирал рот ладонью, приподняв черную маску. Чуть припухлые, красиво изогнутые… — Сними ее, — предложила я, заворожено глядя на его влажные губы. Казалось, кореец опомнился, поспешно водрузив ее на место: — Поверь, не стоит, — сдержанно ответил он. — Тем более, ты еще заразная. Я прыснула: сам-то… — Апчхи! — Ну ты даешь, неизвестный мне добрый человек! — воскликнула я, сползая с кровати. — Сам о себе забыл позаботиться? Позволь, я умоюсь сначала, а потом тебе сделаю чего-нибудь. Чаю там… Лекарства какие остались? *** Шуга спал крепко. Я все еще стояла, склонившись над ним и сжимая в руке черную маску. Если спросить меня, что я чувствовала в тот момент, не смогу ответить однозначно. Смятение. Сочувствие. Снова смятение. Любовь? Да, пожалуй. Задам вам встречный вопрос: что бы делали на моем месте вы, встретив своего биаса? Сложно. Волосы, которые снились мне так часто — я могу их потрогать сейчас. Он без макияжа. Такой настоящий и безмятежный. — Мин Юн Ги, — катаю его имя на языке, растворяя. Оппа просыпается. Спросонья не понимает, что происходит, а потом лихорадочно хватается за лицо, но не находит маску. Замечает ее в моей руке и грубо выхватывает. — Сказал же, что нельзя, — хрипло бросает рэпер, морщась от боли в горле. — Репортеров позвала уже? Ну и сколько ты хочешь за молчание? Шуга пытается встать, но я несильно толкаю его в грудь. Биас биасом, но именно сейчас он больной растерянный мальчик, фиг знает какой уже взрослый, но тем не менее. — Я хочу сейчас только одного: напоить тебя горячим мятным чаем, укутать в плед и уложить спать. Юноша фыркнул и закатил глаза. — Если бы я хотела, сюда бы уже сбежались все арми, журналисты и фотографы, — отчеканила я, скрещивая руки. — Но их нет. И не будет. Мой телефон у тебя под подушкой — я ни разу не пользовалась им с того момента, как ты меня нашел. А теперь посмотри мне глаза и скажи, что не веришь. Юн Ги молчал, а затем устало закрыл глаза и откинулся на подушку. — Чай. Я просияла, но внешне старалась сохранять спокойствие и лишь с деловым видом кивнула. *** Ночь. Темнота все того же гостиничного номера. У него поднялась температура. Его менеджер говорил о больнице, но мой «незнакомец» настоял остаться здесь. В моем сознании только постоянно сменяющие друг друга прохладные полотенца на его лоб, и моя рука на запястье Шуги.