На спор

- И что он? - Ну что-что, сам не видишь? Хохот. - Нет, ну это ж надо, - Бомбур стонет, держась за необъятное брюхо. – Еще и убедил, как это... - Научно! – с важным видом вставляет Балин. - Во! – благодарно кивает Бомбур, воздевая палец. – Точно! - Эй, а мне рассказать? Фили отпихивает ногу Нори, тот все еще торжествующе улыбается, усаживается рядом, пристраивая на коленях миску с куском вареного мяса. Потом косится на Бомбура и убирает свой ужин подальше. - Вы чего затеяли? Я участвую! - Ничего еще не затеяли, - поясняет Бомбур. Следит глазами за перемещениями аппетитного куска и разочарованно вздыхает, впрочем, не обижается. Привык. – Вон Нори рассказывает, как над полуросликом подшутил. - И как? - А ты его сегодня не видел что ли? - Куда ему, он теперь только на пони и смотрит, - благодушно попыхивает трубкой Балин. Впрочем, Фили знает цену этого благодушия. Балин насмехается с самым невыразительным лицом, да еще так серьезно, словно рассказывает о деяниях Дарина-прародителя. А потом от хохота на ногах не устоишь. Вот только попасться ему на язык – хуже только Гендальфу. Впрочем, Гендальф больно не сделает – чужой. Балин свой. Он называет это воспитанием. Не поспоришь. Фили напрягается. – А то вдруг какой лошадки опять не досчитаемся – и придется-таки Фили навещать матушку, осведомляться, здорова ли... Фили каменеет лицом. После пропажи пони и последующей – весьма позорной – стычки с троллями, Торин говорит племянникам всего несколько слов. И Фили был уверен, что никто кроме них с братом сказанного не слышал. Ошибался. Бомбур и Нори снова начинают хохотать, Нори даже подталкивает Фили локтем в бок. Фили улыбается, потом начинает смеяться со всеми, хотя больше всего хочется схватиться за меч. Балин косится на него из-под седых бровей с едва заметной выжидательной усмешкой. Фили смеется старательнее – кто не может стерпеть насмешки и дать друзьям повеселиться вдоволь, пусть даже над собой, – не мужчина. И не воин. Фили – воин. - Так что там с полуросликом? - спрашивает он у Нори, отсмеявшись. Нори вздыхает, показательно тяготясь необходимостью заводить рассказ снова. - Он усы себе пририсовал, - поясняет улыбающийся Бомбур. - Чем? То есть – зачем? - обалдевает Фили. - Да я ему вчера рассказал кое-чего, - наслаждаясь всеобщим вниманием, объясняет Нори. Косички на его бороде топорщатся еще сильнее. – Вот он и пририсовал. Утром. Углем. - И чего ты рассказал ему? – быстро спрашивает Фили. - Ну... о гномах. – Нори не торопится, подкидывает в костер пару веток. Все молчат, ожидая продолжения. – Что самое главное для гнома – вовсе не борода, а усы. Фили осторожно фыркает. - И он решил, что так будет похож на нас? - Э нет, - степенно ведет свой рассказ Нори. – Я ему все объяснил, что гномы отличают другого гнома по усам. Бороды у нас может и не быть, а может быть и у женщины. А вот без усов и гном – не гном. Вот взять Бомбура. Нори кивает на соседа, Бомбур соглашается, оглаживает тщательно заплетенные усы, тяжелой косой спускающиеся на грудь. Кили как-то шепнул брату, что издали бомбуровы усищи напоминают вязку сарделек. Посмеялись. - А еще я сказал, что гномы не так уж зорки. Фили снова фыркает. Когда брат стреляет из лука, за пятьдесят шагов попадая во взлетающую куропатку, его никто не назвал бы не зорким. - Он что, совсем дурак? А ковка, а чеканка, а...? - Да ему-то откуда знать? – пренебрежительно бросает Нори. – В общем, я и сказал ему, что мужчина без усов для гнома – все равно что женщина. Мол, пока усы не отрастишь, – так и будешь не пойми кем. И Торин уважать не будет. Компания понимающе ухмыляется. Попытки полурослика завоевать уважение их Короля – приевшийся с начала похода повод для смеха. - А он что? – для порядка уточняет Кили. - А он ныть начал, мол, у полуросликов ни усы, ни борода не растут. - Все в лапы ушло, - со знанием дела кивает Бомбур. Прикорнувший неподалеку Двалин поднимает голову и недобро оглядывает гогочущих соратников. - Ну и? – Фили хочет услышать конец рассказа. - Что «и»? А он усы себе намалевал. Углем. Думает, Торин его сразу начнет гномом считать. Балин со значением затягивается. Все смотрят на него, ожидая вердикта. - Да может, он напугался просто. Если, как ты говоришь, усов нет по гномьим меркам только у женщин, то может он теперь боится, что мы к нему приставать начнем? От дружного хохота из дерева, к которому Фили прислонился спиной, вылетает обалдевшая птица, мечется над костром, потом сигает куда-то в сторону и пропадает. На другом конце поляны Ори разочарованно опускает рогатку. - Ага, Бифур например, - сквозь хохот стонет Бомбур. - Sirn, sha conj*, - подражая грубому выговору Бифура, дурачится Нори. - А он такой «нет-нет, подождите, я еще не выпил свой вечерний чай». - И не почистил зубы. - И не причесался. - И ноги не причесал! – дополняет Балин, не заметив погасшей трубки. На сей раз хохот обрывается – в центре поляны завозился Торин. Сейчас начнет хмуро смотреть и ронять слова, тяжелые, как золотые гномьей чеканки. Про завтрашний переход и опасность вокруг. Про важность их миссии и долг перед народом. И про неуместное ребячество, конечно. И Фили опять выйдет виноват, потому что кто еще из смеющихся ребячиться может? Не Балин же. К счастью, Торин не просыпается, только подтягивает меч ближе к себе. Но шутники разом утихают, слышно только потрескивание дерева в огне, да далекое уханье совы. Фили представляет, как будет все это рассказывать брату. Кили стережет лагерь, изредка косясь на них. Но ближе не подходит, даже не прислушивается. Знает, что Фили передаст все самое интересное. Или смешное. Или важное. У самого края поляны, рядом с привязанными на длинных веревках пони, Бильбо кутается в свой плащ. Днем в нем неудобно – капюшон слишком большой, полы слишком длинные. Но ночью под вытертой шерстяной тканью рано или поздно собираются жалкие крохи тепла. Он не слышит, о чем говорят гномы, но отчего-то ему кажется, что улечься ближе к огню – не самая лучшая идея. Гномы говорят о своем, и хохочут, по мнению Бильбо, слишком громко. Слишком развязно. Так, как сам он смеяться не умеет. На него никто не смотрит, но сдвинуться ближе к костру хоббит так и не решается. Балин вспоминает слышанную когда-то легенду о бородатой человеческой королеве, Нори и Бомбур скептически качают головами. Странности людского племени – это уже не интересно. Фили легким, слитным движением воина поднимается на ноги, щедро протягивает Бомбуру свой остывший кусок мяса и шагает к обрадованному Кили. Рассказывать. * (кхузд.) – примерный перевод «любимый, пойдем со мной»