На спор

Кили зажимает рот ладонью, не выдерживает, приседает, утыкается носом в колени, плечи вздрагивают. Костер на поляне уже дымит, по прогоревшим углям изредка проскальзывают багровые волны жара. Все легли спать, и если Кили разбудит кого-нибудь хохотом, по шеям достанется уже обоим. Хоть от того же Балина, и неважно, что это из-за его шуточек Кили не может разогнуться, благополучно забыв про обязанности караульного. Фили про них помнит, медленно оборачивается вокруг себя, вглядывается в лесные тени. Наконец брат поднимается – утирает глаза, губы все еще кривятся, щеки красные. - А мы с тобой всю потеху пропустили, - наконец сипло говорит он. Фили только вздыхает. После того, как они проглядели троих здоровенных троллей, оба чинно едут в середине отряда и, уж конечно, не глазеют по сторонам больше, чем нужно воину. Можно подумать, от этого кто-нибудь забудет про их оплошность. - Не всю, - рассудительно отвечает Фили. – Он небось завтра опять нарисует. Брат молча утыкается ему в плечо, пережидая очередной приступ смеха. - Может, сказать ему, что для того, чтобы быть настоящим гномом, ему надо носить рога? - И копыта? – уточняет Фили участливо и чуть скучающе, именно тем тоном, который Балин приберегает для особых издевательств. Смешливый Кили зажимает ладонью рот, смотрит жалобно и осуждающе, но Фили неумолимо серьезен. Брат порождает новую идею: - Давай лучше скажем ему, что теперь Торин убедился в том, что он – настоящий мужчина. - Зачем? Чтобы он в тот же вечер подкатился к Торину и спросил, правда ли, что тот уверовал в его мужество? – скептически осведомляется Фили. - Представляешь, какое дивное лицо сделается у дядюшки? – Кили заглядывает в глаза. Ухмыляется. Теперь черед Фили корчиться от молчаливого хохота. В едином порыве братья оборачиваются и смотрят на поляну. Торин вытянулся на спине, закинув руку под голову, другая рука лежит на рукояти меча. Не стоит даже пытаться вытащить оружие. Пробовали уже, не понравилось. Полурослик приютился на самом краю, там, где рассеянный свет луны и отблески костра почти сменяются глухой лесной чернотой. Маленький, полностью зарывшийся в плащ холмик. Мерзнет, небось. Обоим братьям месяцами приходилось спать на земле, а иногда и на снегу. Изнеженный хоббит стучит зубами уже когда накрапывает легкий летний дождик. У них – теплые куртки и кожаные плащи, подбитые коротким густым мехом. Надежные сапоги с толстыми подметками и удобные мешки, не мешающие в бою. У него – кургузый кафтанчик с блестящими пуговицами из золота дураков**, и хоббит так переживает за эти пуговицы, будто те обошлись ему в целое состояние. Гномы потешились бы над этим вслух, но рядом с полуросликом частенько едет Гендальф, и им остается только ухмыляться в усы и переглядываться, когда пухлые ручки их спутника теребят эти бирюльки. Самый толстый из них – Бомбур – может двигаться очень, очень быстро, да еще и тащить груз, едва ли не больше собственного веса. Хоббит ходит бесшумно, но зато умудряется споткнуться и расквасить нос, собирая хворост для костра. Их ведет вперед общее дело, самое важное и правильное из всех дел. Полурослик – чужой, им навязали его, а ему – их. Он так же похож на гномов, как жалкие людские поделки на настоящую гномью ковку. Идеальная мишень для шуток. И бесконечное развлечение на время долгого пути. Наутро жалостливый Ори что-то тихо говорит полурослику, и тот, смущенно оглядываясь, – не видит ли кто – размазывает по лицу воду, оставшуюся на дне котелка после мытья. На гладком безволосом как у ребенка лице остаются сероватые разводы. Фили, Кили и Нори переглядываются, усмехаются. Бильбо этого не замечает, но весь день старается держаться подальше от Нори. Вечером куховарит Бомбур, иззябший хоббит подбирается ближе к костру, заглядывает толстяку под локоть и даже пытается дать совет. Бомбур добродушно отмахивается, но Бильбо не отстает. Братья, предчувствуя потеху, незаметно оказываются неподалеку. - дикий чеснок... – долетает до них. - Я читал, что в долгом походе это полезно, и не позволяет простыть даже в таких условиях, как сейчас... - Каких еще условиях? – недоумевает Бомбур. – Мы ни о чем не уславливались. - Нет-нет, - хоббит переминается с пяток на носки, и братья синхронно хмыкают. Несуразно большие, покрытые рыжеватой шерстью босые ступни хоббита кажутся им еще более нелепыми, чем вся его хилая фигура с округлым пузиком. – Я имею в виду погодные условия. Дождь, холод... Хоббит неловко дергает головой, как бы пытаясь донести до флегматичного толстяка весь ужас дождя, которого не было с позавчерашнего утра, и холода, до которого еще добрая дюжина недель. За день они миновали лес, и теперь вокруг расстилается пустынная степь, усеянная округлыми камнями и покрытая порыжелой, постоянно шелестящей на ветру травой. В стороне стихает стук скрещивающихся лезвий. Двалин откладывает топор, Торин подбрасывает на руке меч, делает последний оборот, со свистом распарывая воздух, и убирает в ножны. Фили и Кили одновременно отводят завистливые взгляды. Им тоже хочется примерить руку к необычному оружию, но попросить у дяди меч поупражняться не решается ни тот, ни другой. - Бомбур, ужин сегодня будет, или ты в одиночку весь котел слопал? – недовольно вопрошает Торин. Опрокидывает на себя половину ведерка ледяной воды и протягивает его Двалину. Бомбур дует на ложку, пробует, подхватывает котел за цепи и суетливо тащит его в середину лагеря. Гномы устремляются следом. Бильбо, неловко комкая в руках стрельчатый зеленый пучок, подходит последним. Кили вытягивает из общей стопки миску, наливает ее до краев и подает хоббиту. Тот вскидывает от неожиданности глаза, благодарит и не знает, куда пристроить свой жутко полезный чеснок. Кили терпеливо ждет и улыбается. Фили знает такую улыбку брата. Ничего хорошего хоббита не ждет. - Покроши себе и мне оставь, - мягко говорит Кили и протягивает хоббиту нож. - Чеснок? – переспрашивает тугоумный полурослик. - Именно, - кивает Кили. Маленькие ладошки неожиданно ловко режут сочные стебли, варево украшается зелеными кружочками, и Кили подставляет свою миску. - Кили! - окликает Дори. – Ты чесночок-то прибереги. Дойдем до Горы, дыхнешь на дракона, тот сразу сбежит. Гномы хохочут, ложка Торина на миг замирает, и смех стихает. Все знают, что Король не любит шуточек на тему постигшего их бедствия. Однако Торин молчит, и Кили задорно отбрасывает назад лезущие в миску волосы. - А я нашего Взломщика попрошу еще набрать. Наберешь, Бильбо? Полурослик сразу кивает, преданно посмотрев на Кили. Тот с аппетитом начинает есть. Фили точно знает, что Кили терпеть не может ни лук, ни чеснок. И молча принимается за еду. ** железистый пирит