На спор

Гора возвышается над ними, но осознать, что видит то самое царство прадеда, Фили не может. Они с братом, Балином и полуросликом отправляются в разведку. Дядя называет это именно так, хотя что именно разведывать – непонятно. Вокруг тихо мертвой тишиной неживого – земля выжжена, кое-где сплавлена до слюды. Из птиц – только ехидно каркающие вороны. От босых ног полурослика поднимаются облачка пепла, тот досадливо морщится. Кили тут же начинает расcпрашивать, почему именно хоббиты не носят обувь. Мистер Бэггинс начинает откуда-то издалека, и Фили моментально запутывается в именах, годах, родственниках, фамилиях и названиях хоббитских городков. Кили улыбается, - по лицу брата не угадать: то ли тоже утратил нить повествования, то ли полурослик действительно рассказывает что-то смешное. Они находят старые ворота, точнее, то место в скале, где они были. Можно подумать, за то время, что Горой владеет дракон, выход сбежит по собственной воле. Полурослик предлагает подняться выше, к какой-то двери, о которой дядя говорит почти шепотом. Они переносят лагерь, но дверь так и не отыскивается. Приходится соблюдать осторожность – никакого дыма, никакого шума. Хоббит нередко разглядывает карту, а потом начинает ходить вокруг да около, словно ожидая, что дверь сама выпрыгнет ему навстречу. Брат сопровождает его – всем скучно, а этот способ развеивать скуку ничем не хуже. Фили тоже присоединяется к ним, и дверь они находят. Точнее, старые ступеньки. Фили думает, что полурослик изменился. Камни старые и стертые, и еще недавно мистер Бэггинс ободрал бы о них и руки, и мохнатые ноги, теперь же он шустро лезет наверх. Кили подмигивает, мол, вот какие мы молодцы! Фили, конечно, идет с ними. Должен же кто-нибудь разумный присматривать за всем. Дядя развивает бурную деятельность, они снуют от лагеря к двери с инструментом. - Конечно я не верю, что дверь, запечатанную волшебным образом, можно взломать простой киркой, - тихо говорит Торин Фили, - но бездействие и уныние разлагает любой отряд. Фили запоминает. Как-то вечером Фили спускается от двери и слышит негромкий разговор. Он сходит с тропы в сторону и, заглянув за низкий выступ, видит брата и хоббита. Кили сидит, прислонившись к камню, греясь в косых лучах заходящего солнца, ворот его рубашки расстегнут, он рассеянно жует травинку и улыбается хоббиту. Мистер Бэггинс примостился пятью локтями выше, удобно оседлав скальный уступ и по-детски качая смешной мохнатой ногой. Фили, не решаясь нарушить эту идиллию, прислушивается: — И тогда отец отдал бедствующим хоббитам все наши припасы. А все Заречье помогало копать им новые норы... Кто о чем, а хоббит ─ о своих уютных норках. *** Конечно, они открывают дверь – было бы странно пройти столько всего и не открыть ее. Впрочем, и об этом Фили не говорит вслух. Они переживают все, - и долгое ожидание, и страх, и атаку дракона на Гору, когда со свода валятся камни, а дышать становится нечем из-за пыли, повисшей в воздухе. Фили думает, что теперь вправе гордиться собой. Он, можно сказать, видел атаку дракона. И остался жив. Не везет дракону с их родом. Живучие. Они сидят в душной темноте, и боятся даже разговаривать. По стенам шуршит песок, порой скатываются камешки, догоняющие недавний обвал. Все молчат – понятно, что говорить, и шуметь нельзя. Если дракон решил, что уничтожил их, пусть и дальше так думает. А они целее будут. Рядом бесшумно возится брат, судя по всему, стаскивает сапоги, стараясь не задевать за стены локтями. Медленно и осторожно ставит их рядом. Фили не может сказать, что после этого стало легче дышать. Дуновение воздуха – Кили куда-то собрался. Фили наугад выбрасывает руку и хватает того за колено. Несколько минут они молча борются – уж это-то они умеют делать тихо. Потом Кили задевает сапог, тот отлетает в сторону, раздается сдавленное восклицание, и коридор освещается тусклым светом рудничного фонарика, зажженного Бифуром. Гномы оглядывают друг друга. Дверь завалена, и весь конец прохода тоже. Ори вдруг начинает трястись – им не выбраться. Не выбраться. Нори цыкает на него, и тот умолкает. Все они знают, что Ори боится тесноты и пещер, но сам Ори этого стесняется. А Фили кажется, что зря. Среди знакомых ему гномов много искусных кузнецов, огранщиков, чеканщиков и воинов. А вот книгочеев – Ори да Балин. И то, верный дядин соратник больше понимает в счетах, чем в балладах. Фили рад, что возле дяди есть такой, как Ори. - Я тоже боюсь узких ходов, - вдруг говорит Бильбо. Ори от удивления забывает трястись. - Боишься? Ты же сам живешь в норе! - Ну да, в норе. С окошками и дверью. И над потолком земля, а не камень. А это совсем другое! – убежденно говорит хоббит. Ори задумывается, потом деловито уточняет: - Хоббиты всегда так жили? Фили даже кажется, что у того подрагивают пальцы – так хочется записать то новое, что расскажет невысоклик. За время пути стопка исписанных пергаментов сильно увеличилась. Ори прячет их в вощеный чехол на поясе и никому не дает почитать. - Ну не в камне же нам селиться! – фыркает хоббит. Торин косится на невысоклика недовольно. Во-первых, по туннелю разносится едва слышное эхо. Во-вторых, жить среди надежного камня куда лучше и правильнее, чем под хрупким деревом и землей. - А чем тебе так не нравится камень, Бильбо? – Ори начинает теребить длинные завязки плаща. Фили уже знает, что это означает задумчивость. Смотрит на брата. А Кили с восторгом глядит на невысоклика. Фили недоумевает, а потом понимает. Бильбо заставил Ори думать о другом, и тот совсем забыл, что надо бояться. Фили недовольно думает, что вряд ли это предусмотрительность мистера Бэггинса. Скорее всего, так вышло случайно. Они говорят еще какое-то время, тихо-тихо и так осторожно, что даже Торин не возражает. Потом Бифур тушит фонарь, и в темноте Фили слышит голоса Бильбо, Ори и брата. Когда они наконец решаются осмотреть пещеру, первым идет Бильбо. Бесшумно и совершенно безбоязненно. Фили снова задумывается о том, из какого колодца невысоклик в одночасье напился храбрости. Брат идет сразу за дядей. Держа сапоги в руке. Так и вправду выходит тише. Копаться в сокровищах оказывается неожиданно увлекательно. Потом Кили напяливает на него явно женский венец, Фили отвешивает брату тумака, и они оба валятся на гору золотых. Монеты барабанят по спине, оба хохочут во весь голос. Конечно, дядя на них рявкает, а Двалин недвусмысленно показывает им рукояти топоров, обоих сразу. Двалин еще никогда не дубасил их рукоятями топоров, и отчего-то Фили не хочется давать ему повод. Кили надевает на невысоклика старинное ожерелье. Поверх подаренной дядей кольчуги оно смотрится крайне нелепо. Мистер Бэггинс снимает украшение и возвращает Кили. Во взгляде невысоклика Фили чудится упрек. Но Кили так заливисто хохочет, и напяливает безделушку на себя, и цепляется волосами за застежку, и кривится, пытаясь выпутаться, что Бильбо неуверенно улыбается в ответ и помогает. Хорошее настроение долго не покидает Фили. Они выбираются из Горы, потом узнают, что дракона убили, потом возвращаются обратно и работают, сменяя друг друга, чтобы замуровать вход. Когда они, падая с ног от усталости, сидят вокруг котелка, по очереди зачерпывая ложками надоевшую тюрю из сухарей, Кили внезапно смотрит на брата. Фили знает этот взгляд – брату надо срочно чем-то поделиться, иначе лопнет. Фили кивает. - Это несправедливо, - выпаливает Кили. – Они действительно помогли нам, а теперь остались без крова. Как мы когда-то. Почему мы не можем помочь им? Фили досадливо дергает брата за рукав, но кроме них и невысоклика здесь никого нет. - Бильбо думает также, - убежденно добавляет Кили. - Бильбо? – поворачивается к хоббиту Фили. Невысоклик медлит с ответом, Фили он немного побаивается. - Это ваш дом, и я не могу им распоряжаться, - словно приходя к какому-то внутреннему решению, произносит хоббит. – Но мне тоже кажется, что этим людям надо помочь. Я согласен, чтобы моя доля уменьшилась. - Вот видишь! – воинственно кивает Кили. - Кили, но я не говорил с тобой об этом, - спокойно замечает невысоклик. - Можно подумать, я не знаю, что ты думаешь, - фыркает брат с таким чувством гордости, что Фили усмехается. Ему хочется сказать брату что-то про его внезапно проснувшуюся проницательность. Но он смотрит на тонкую улыбку, мелькнувшую на лице Бильбо. И отмалчивается. Как и всегда. Когда посольство людей и эльфов приходит и предлагает Аркенстон, Фили сначала просто разглядывает прекрасный камень, о котором столько слышал. Он точно знает, что дядя не изменит решения. И начинает вслушиваться в разговор, только когда брат напрягается рядом. Как раз вовремя, чтобы услышать тонкий голос хоббита: - Это я, я дал им камень. Дальнейшее происходит очень быстро. Невысоклик, даже не пытаясь вывернуться из захвата Торина, повисает над круто уходящим вниз склоном. Лицо дяди искажено гневом. Фили стискивает запястье брата. Невысоклик, может, еще останется жив, а вот племянника Торин не простит. Фили приходит в голову очевидная мысль – наверняка Кили и Бильбо сговорились, и брат знал обо всем. Но тут появляется Гендальф, и Фили ни о чем не спрашивает. Бильбо сползает вниз по веревке, и его прощание с гномами звучит почти издевательски. Кили перегибается вниз и смотрит, он молчит. И стискивает свежую кладку так, как сам Фили только что стискивал его руку. Ночью Фили просыпается от того, что брата нет рядом. Непривычно. И опасно. Фили покрывается холодным потом от мысли, что Кили решил последовать за невысокликом к врагам. Однако все хуже, намного хуже. Кили кричит на дядю. Фили находит их в пещере, ставшей сокровищницей. Кили размахивает руками, тыкает пальцем куда-то наверх и возмущается. Фили, прячась, пытается подобраться поближе, чтобы услышать, что говорит сумасшедший братец. Впрочем, и так ясно, что Кили рассуждает не о стратегии боя. Конечно, Фили не успевает. Брат замолкает, как будто его взяли за горло, и Фили осторожно высовывает голову из-за груды старинных кольчуг. - Заткнись, щенок, - тихо и очень спокойно говорит Торин. Фили вжимает голову в плечи и раздумывает, как выручить Кили. – Я давно понял, что вы спелись с этим полуросликом, но молчал. Скажи – это ты отдал ему Аркенстон? Камень не дался бы чужим рукам. Ты – позор рода. Фили собирается выпрыгнуть из своего укрытия и заорать, что это была их общая идея. По крайней мере, Торин не убъет их обоих, наследники-то ему нужны. Но Торин разворачивается и уходит. Кили стоит на месте и тяжело дышит, сжимая кулаки. Фили выбирается из укрытия и подходит к брату. И говорит совсем не то, что собирался. - Это действительно ты нашел Аркенстон? - Нет, - уныло отвечает Кили, и его плечи опускаются. – Он сам его нашел. Я так думаю. - А я-то уж решил, что на камне какие-нибудь чары. - Нет на нем никаких чар, - злобно отвечает Кили. – Просто Торин – сумасшедший. Фили хочет сказать, что вовсе не это имел в виду. И еще он считает, что никто не имеет права оскорблять их Короля. Но успокоить брата важнее. Они еще долго шепчутся в темноте и засыпают нескоро.