На спор

От усталости не удается уснуть, и Фили бездумно таращится на закопченые балки потолка в доме Беорна. Потом закрывает глаза и начинает считать рудничные вагонетки. Рядом осторожно шевелится и встает брат. Фили не тревожится – они в безопасности. Лучше конечно было бы на постоялом дворе или у знакомых гномов, но так тоже ничего. Брат почти бесшумно переступает через спящих, и Фили пытается сообразить, куда того понесло, если выход в другой стороне. Вдруг от очага раздается невнятный визг, потом грохот и ойканье. Фили подскакивает от неожиданности как раз вовремя, чтобы увидеть, как полено, пущенное из того угла, где на своем матрасе уютно спал полурослик, врезается брату точно промеж лопаток. Кили быстро перескакивает через Бифура, рядом возится Бофур, с закрытыми глазами пытаясь нащупать оружие. Следующее полено попадает Бофуру точно по макушке, отчего тот разом просыпается и начинает громко возмущаться. Гномы вскакивают, кто-то подбрасывает дров в очаг. Кили стоит с растерянным лицом, и на лбу у него быстро набухает красное пятно. Фили вспоминает, что полурослик хвалился меткостью. - Чего всполошились?!! – Кили перекрикивает поднимающийся гвалт. - Я на поленницу наступил. Бофур пытается выяснить, с чего поленница начала швыряться дровами. Но поскольку Кили тоже явно досталось, успокаивается. Фили душит хохот. Кили устраивается рядом. Фили понимает, что лучше молчать. Следующий день, проведенный в доме у оборотня, выдается ленивым и сытым. Дорога к Черному лесу тоже оказывается почти такой же спокойной, как в самом начале путешествия. Однако у самой границы, когда приходит время отпустить пони, оказывается, что вместе с пони их покидает и Гендальф. Судя по виду дядюшки, тот едва удерживается от того, чтобы хорошенько огреть волшебника топором. Тот, насмешливо сдвинув шляпу, сотый раз повторяет, что с тропы сходить не стоит. Несомненно, они не усвоили это за неделю пути. Когда Гендальф наконец уезжает, Фили отчего-то вздыхает с облегчением. Все попадающиеся ему до сих пор леса были просто небольшими рощицами. Даже неугомонный братец утих, думая о чем-то своем. Они не перешучиваются, идут молча, стараясь не оглядываться по сторонам, особенно ночами. После переправы, сменяя брата, только что тащившего Бомбура, Фили думает, что приключения и походы – это очень утомительно и скучно. Скука заканчивается, когда они всю ночь гоняются за эльфами, точнее, за запахом еды. Кажется, сейчас даже столь любимая эльфами зелень пошла бы на ура, но от эльфийского костра отчетливо тянет жарящимся мясом. К утру Фили преисполняется к эльфам такой неприязнью, что готов порвать на куски любого встречного. Полурослик вообще где-то запропадает, и пока они его разыскивают в темноте, натыкаются на паучье гнездо. Приходить в себя, вися на дереве в паутине Фили еще не приходилось. Рядом обнаруживается пропавший полурослик, сосредоточенно перерезающий липкие нити клинком. От яда Фили шатает, однако первым делом он помогает освободить брата, а потом и остальных. Потом было отступление по лесу, когда в глазах темнело от яда, а клинки норовили выпасть из рук. Если бы не колечко-невидимка, вдруг обнаружившееся у невысоклика, им пришлось бы совсем худо. Фили совсем уж было решил, что это Гендальф все-таки оставил им волшебную вещицу, но оказалось, что мистер Бэггинс не терял времени в орочьем царстве. Что ж, по крайней мере ясно, что хоббит – не на стороне орков, а колечко и вправду пригодилось. Облегчение было недолгим – одуревшие от паучьего яда, они заметили отсутствие Торина только под вечер. А утром их взяли в плен. Фили приходит в себя в темноте, но ощущает, что лежит на чем-то мягком. Он ощупывает помещение, небольшое, с плотной решеткой вместо двери. У решетки ощущается сквозняк. Фили пытается просунуть руку между прутьев, но у него не получается. Впрочем, если он застрянет в решетке, это вряд ли поможет делу. Фили прислушивается. - ... он сидит в другом ярусе, - доносится негромкий, искажаемый эхом голос. - Ты уверен?, - переспрашивает другой голос, и по интонации Фили узнает брата. - Уверен. Он просил передать, чтобы вы ничего не рассказывали. Ну и что вы молодцы, конечно. - Мы – это кто? - Ну ты, Фили, все остальные. Повисает тишина. - Врешь ты все, - обиженно говорит Кили. - Ничего я не вру, - обижается невысоклик в свою очередь. – Это вы все врете. А я никогда не вру. Почти. Кили смеется. Его смех словно разбегается по коридору, и Фили хочется крикнуть брату, что он тут, рядом. Но он сдерживается. - Прости за ту шутку. Это было глупо, - голос брата становится тише. - Это было... Невысоклик умолкает, где-то недалеко шумит вода. Фили молчит, напряженно слушая. Он уже понял, что Кили мучает та сделка, и теперь не хочет мешать брату попросить прощения. Видно, когда брат за решеткой, невысоклик его не боится. Однако он здесь, и он на свободе. Фили размышляет, дает ли им это какие-то преимущества. - И много ты выиграл?, - спрашивает наконец Бильбо. - Шестьдесят золотых, мы ставили один к шести, - честно признается брат. Мистер Бэггинс снова умолкает. Фили пытается припомнить, какие деньги ходят в Шире. - Рад, что ты заработал, - сухо говорит хоббит. - Бильбо! – почти вскрикивает брат. – Ну, хочешь, поделим пополам эти деньги? В коридоре снова тихо, и тишина эта длится так долго, что Фили понимает, - невысоклик ушел. В последующие дни Фили уверяется, что в этом походе исполняются желания. Только каким-то неправильным образом – то ли слишком поздно, то ли слишком рано, то ли вообще так, чтобы лучше бы им не исполняться вовсе. Он наконец высыпается, крепко и без снов. Вокруг никто не храпит, и не надо бояться погони или засады. Он досыта ест каждый день, сбитые ноги уже не ноют. Ему никуда не надо идти, и можно хоть целыми днями лежать. И от тоски так тошно, что он думает, что согласен на орков. Потом вспоминает про неправильное исполнение желаний и пугается – не надо орков. И эльфов не надо. Только своей компанией, где-нибудь на хорошей дороге, лучше верхом. Они перекрикиваются с братом – оба не привыкли быть не рядом, и от этого неуютно. Единственное развлечение – приходящий полурослик. Он появляется чаще всего, когда темнеет. Неожиданное дыхание у решетки, тихий оклик: - Фили? - Бильбо? Фили действительно радуется его появлениям. Жадно выспрашивает новости. Бофур несколько дней пытался вытащить камень из пола и прокопать таким образом выход. Камень вытащил. А там земли на ладонь и скальная порода. Торин никаких новых распоряжений не давал. Ори попросил чернил, и ему дали. И светильник. Теперь записывает что-то, а что – не рассказывает. Стесняется. С Кили полурослик разговаривает дольше. Кили комментирует каждую новость, передразнивает голоса, расспрашивает про эльфов. Бильбо рассказывает, как выходил из дворца. Как умудрился посмотреть на карту, лежавшую на столе эльфийского короля. Признается, что из этой карты ничего не понял, только гору нашел. Кили предлагает стащить карту и посмотреть на нее под луной. - И наоборот ее поверни, - деловито советует брат. - Зачем? - Ну если ты ничего не понял, может с изнанки смотрел? – задорно отвечает Кили. Повисает тишина. - Бильбо, не обижайся... - Я не обижаюсь, я думаю... Точно!!! Эти руны читаются справа налево! - Я же говорю, - наоборот. А через несколько дней полурослик пропадает. Его нет ни в первый вечер, ни во второй, ни в третий, и на четвертый день Кили может говорить только о хоббите, умолкая, когда неподалеку раздаются шаги. Эльфам о мистере Бэггинсе знать нельзя, это гномы понимают хорошо. Кили, видно, думает о том же самом: - Если эти остроухие схватили его, ему может не поздоровиться. «И нам тоже», - думает Фили. И добавляет вслух: - Я думаю, он просто снова вышел из крепости и еще не вернулся обратно. Однако это служит слабым утешением брату. Кили начинает переживать еще больше. - Там же пауки! - Он с ними уже один раз справился, Кили. - Но тогда с ним были мы! - И от нас не было никакого проку. Брат умолкает. Посреди ночи в темноте раздается скрежещущий звук. Фили тут же просыпается и зовет брата. Кили откликается не сразу, и голос у него такой, будто он пробежал пару лиг. - Что это? Ты слышал? - Это не что. Это я. Пытался выломать решетку. - И как? - Никак. Крепкая, зараза. Фили усмехается. - Ну, хоть полегчало? - Не очень, - недовольно отвечает брат. Полурослик является на следующий вечер. - Ты где был? – тут же спрашивает Фили, услышав знакомый шорох. Кили издает такой вопль, что они оба – он сам и невидимый Бильбо – шикают на него. - Отсыпался. У Торина. Кажется, полурослик научился от гномов слишком многому. В том числе, немногословности. Они с братом оба молчат. Легкий шелест шагов и дуновение ветра подсказывают Фили, что Бильбо подошел к камере Кили. - Да они просто ходят к нему всей толпой, - вдруг начинает взахлеб рассказывать полурослик. Фили понимает, что тот, видимо, оценил выражение лица Кили. В том, что оно совершенно невменяемое, Фили не сомневается. У самого такое же. – Ну, много эльфов, с ними проскочить легко. Все хотят, чтобы он рассказал им, куда мы идем, и зачем. Ну, вот я и проскользнул. А то тут не поспишь, все время боюсь, что кто-нибудь споткнется. Фили пытается представить, как дядя спит на кровати в обнимку с маленьким хоббитом. Выходит плохо, дядя привык спать только в обнимку с мечом. - А выбраться удалось только сегодня утром, - договаривает хоббит. - А-а, ясно. Голос у Кили сдавленный, и Фили не сомневается, что брата так и тянет спросить подробности. Но Кили, конечно, этого не делает. В один из дней Кили рассказывает полурослику про то, как стащил бутыль с маслом из эльфийских кладовых, надеясь попробовать эльфийского вина и угостить товарищей. В последнем Фили сомневается, но благоразумно оставляет сомнения при себе. Бильбо обещает поискать погреб, является на следующую ночь оживленный, и говорит Кили, что нашел кое-что интересное. Кили пропускает это мимо ушей и интересуется, не прихватил ли Бильбо бутылочку. Бильбо говорит, что вино здесь хранят в бочках, а бочка для него великовата, да и пропажу заметят. Фили размышляет, не разжился ли полурослик еще дюжиной колец-невидимок. Было бы неплохо, особенно, если они когда-нибудь доберутся до дракона. Но через несколько дней Бильбо приносит кое-что получше. Ключи. А за ним идут Двалин, и Оин, и Бифур. Скрежет замка отдается в ушах Фили победным кличем. После путешествия по реке Фили ненавидит яблоки. И бочки. А еще он понимает, насколько ему опостылело смотреть на долговязых щуплых эльфов, и как он соскучился по родным рожам. Фили оглядывается на своих, и вдруг замечает, что Глоин выпучивает глаза, едва не выпустив из рук свой мокрый кафтан, который до этого отжимал. У Кили на лице проступает потрясение, а руки сжимаются в кулаки. Фили резко оборачивается. Он готов увидеть что угодно, хоть дракона, попыхивающего трубкой, но не это: бледно-зеленый от пережитого путешествия дядя у всех на глазах щупает хоббита. Кажется, сам хоббит тоже обескуражен происходящим. Он спохватывается только тогда, когда руки Торина начинают шарить у него под рубашкой: — Да вот они, вот! — мистер Бэггинс отступает назад, снимает с шеи веревочку с тяжелым ключом, а откуда-то из кармана мокрой куртки извлекает карту. Торин нетерпеливо осматривает пергамент с картой и наконец успокаивается. Фили становится стыдно за свои непристойные мысли. Разумеется, дядя в первую очередь думает об успехе похода. Он – настоящий Король, которым можно гордиться. Чуть позже в городе Фили умудряется вмешаться в разговор дяди с людскими стражами и интонации у него совершенно дядины. Кили усмехается, стоя за спиной. Брату хорошо, ему не мерещится запах яблок при каждом вздохе. Пиры у людей и длинные людские разговоры и песни проносятся нескончаемой чередой, и когда они остаются своей компанией, Фили ощущает облегчение. Их героический спаситель ухитрился простыть, чихал весь прием и от него можно услышать только - Птемного благодаден! Кажется, на эльфов, внезапно обнаружившихся в доме бургомистра, чихающий хоббит произвел даже большее впечатление, чем величавый Торин. Люди предоставляют им комнаты в большом доме и обещают снабдить всем необходимым для похода.Это хорошо. Наконец-то можно не только вытянуться на настоящей кровати, но и смотреть в небо через настоящее окно. Фили не думал, что можно так соскучиться по небу и свету, но видимо, подземелье подземелью рознь, особенно подземелье с решетками на дверях. Кили заходит в комнату, вместе с ним наблюдает за облаками, потом с самым невинным видом достает из кармана плаща наливное одуряюще пахнущее яблоко: — Хочешь? Фили, перегнувшись через подоконник, расстается с остатками трапезы. Кили хохочет.