Хаотичные мысли

Выходные дни в Эквестрии можно было смело назвать самыми необычными и почти праздничными — если речь, разумеется, шла о тех уик-эндах, во время которых стране пони грозила опасность, требующая вмешательства высших сил, хранящих тот тонкий волосок, что удерживал Эквестрию от гибели чуть ли не со дня ее появления. В более обычные дни, в свою очередь, обитатели волшебных краев проводили время по-разному: позволяли себе ненадолго расслабиться в спа-салоне после тяжелой работы на ферме и тренировок с лучшими летунами; сортировали книги в библиотеке; пекли кексы, продавали кексы, ели кексы; играли в шашки с сестрой в свободное от поднятия светил время; прогуливались в увольнении, обсуждая с товарищами по службе скучный караул… Или в качестве развлечения читали научные труды пони, пытавшегося понять материю волшебства, недоступного его умению и пониманию — как делал Дискорд, время от времени оглашая окрестности своего дома смехом, и тем самым пугая многообразных жутких существ, с рычанием заползающих обратно в свои норы на парящих в фиолетово-черном мареве островках. _____________________________________________________________________________ — Нет, разумеется, эта книга бесподобна! Особенно… особенно фраза «И хоть за всю свою жизнь мне так и не удалось применить ни одного заклинания Хаоса, я абсолютно уверен, что пони могут управлять этим видом магии!» — Радость Духа хохотала, суча в воздухе ногами, — Но лучше завтра же вернуть ее Твайлайт. Мы итак бессмертны, хватит нам продлевать жизнь смехом! – желтые, как одуванчики, воспоминания так и катились по желобу в коридоры Долговременной памяти, как шары для боулинга. — Хотелось бы поговорить с автором этого «шедевра», — холодно улыбалась Брезгливость, хихикая в кулак. — И вправить его розовые мозги на место! Жаль, он давно пони двинул, — оскалился Гнев, скрестив руки на груди, — А?! Все поняли?! Я «кони» заменил на… — Мы услышали тебя, Гнев, — перебила его зеленая Эмоция, — И все посмеялись. Мысленно. _____________________________________________________________________________ Взгляд демонических глаз драконикуса уловил нечто сверкающее, движущееся к нему из потока разнообразного хлама, беспорядочно путешествующего по пространству его маленькой вселенной. Оно имело форму старинного фонаря, горящего за счета налитого внутрь масла или жира, иначе говоря — лампы. Притянув ее к себе мановением лапы, Дискорд осмотрел артефакт. Лампа была вся в пыли, носик ее давно покрылся копотью, а донышко — ржавчиной, лишь крышка светилась так ярко, будто ее натирали не один раз. Но, в целом, вещь не вызывала какого-либо интереса, и Повелитель Хаоса выбросил бы ее по широкой дуге, если бы не увидел какие-то письмена, покрытые тонким и мешающим их прочесть, слоем грязи. Стоило только к ним прикоснуться, как старинный фонарь осветился синим и начал подпрыгивать, его крышка хлопала, кашляя дымом. _____________________________________________________________________________ — К аликорнам эту лампу! — заверещал Страх, грудью прыгая на пульт и натыкаясь на железный кулак Гнева. — Успокойся, Страх! Все, что нас не убивает… — развела руками Радость. — …то, скорее всего, скучно, — закончил за нее защитник справедливости, хихикая над хрипящим Страхом, держащимся за живот. _____________________________________________________________________________ — А-а-а! — струя лампового дыма кричала, как пустынный странник, внезапно попавший под ливень, — Хвала Всевышнему, я свободен! — дым собрался в кучу, превратившуюся в странноватого пони в восточной одежде, с заостренными ушами и кистями рук вместо копыт, — О спасибо тебе, мой господин! Благодаря тебе истекли долгие годы моего заточения! — обрадованный джинн пал ниц, усердно кланяясь. — Ты мне будешь рассказывать про долгие годы заточения? — подперев голову рукой, с интересом спросил Повелитель Хаоса. Дымчатое существо открыло глаза. — Если это обижает господина, я больше не буду, — елейным голоском сказал он, подбирая упавшую чалму, — Кхм… знай же, что отныне я, Амин Абдусамад ибн Давид аль Манах, буду твоим наипреданнейшим слугой и исполню три, — житель лампы показал пальцами цифру, — Твоих желания, господин, после чего, увы, буду вынужден вернуться обратно в лампу. — А что будет, если после я потру ее еще раз? Амин неопределенно помычал, сжав кулаки. — Мой господин желает это знать? — Нет. Не желаю. И не хочу. Но если ты не ответишь, я могу посчитать это за личное оскорбление, и что-нибудь с тобой сделать, — Барон Беспорядка перебирал пальцами, весьма довольный собой. Джинн сглотнул и кисло потупился. — Если честно, Амин никогда об этом не думал, и поэтому не знает, — растерянно пробормотал он, после чего продолжил, — Мой господин! Амин скромно надеется, что твои желания будут направлены исключительно на то, чтобы творить полезные и хорошие дела. — Конечно!.. — мило улыбнулся Дух. Ибн Давид просиял. — ...надейся, — продолжил его новый господин. Житель лампы сник, но ненадолго: — Желания — три, и ограничения — три. Прежде чем я услышу те твои мечты, что мне предстоит исполнить, господин, я обязан поведать о некоторых правилах, что связывают меня и отыскавшего лампу… впрочем, если мой господин желает, я могу пропустить эту часть. — Ты все еще надеешься поймать меня на этот старый трюк? Нет, я не хочу пропускать твои предупреждения. К тому же, ты сам сказал, что обязан рассказать. — Дали же мне отыскавшего, знающего наши уловки, — еле слышно пробурчал джинн, после чего в прежнем хвалебном тоне бросился перечислять, — Запрет номер один: не прикажи мне убить, ибо жизни существ не из мира джиннов принадлежат не Амину, и не ему ими распоряжаться. Запрет номер два: не прикажи мне воскресить из мертвых по той же причине. Запрет номер три: не прикажи мне заставить кого бы то ни было полюбить тебя… хотя, мне кажется, в данном случае это не под силу никому, — кушак на талии дымного существа превратился в две пышущие огнем мухоловки, с угрожающим шипением приблизившиеся к лицу Амина, — О, хвост морского змея мне в пахлаву, прости, милосерднейший из милосерднейших! — широкий пояс вновь принял вид полупрозрачной тряпки. — И награда за самую наглую лесть присуждается... джинну из лампы! — на кончике хвоста Дискорда покачивалась золотая статуэтка в виде головы аль Манаха с кривой улыбкой и руки с поднятым большим пальцем. Джинн принял приз с некоторым смятением. Драконикус думал, заложив лапы за голову. _____________________________________________________________________________ — Чего может этот сгусток дыма, на что не способны мы? — Брезгливость постукивала пальчиком по подбородку, — Судя по списку того, что трус озвучил, его магическая сила скудна. Подождите-ка… _____________________________________________________________________________ — И ограничение новое, о котором Амин постоянно забывает: нельзя желать больше желаний. Или что-то еще, что исполняет желания. Нас за это жестоко наказывают. И тут сплошные ограничения. Но отпускать лампу и ее жителя просто так, ничего с них не получив, Повелитель Хаоса не собирался. _____________________________________________________________________________ — Что ж, не каждый день нам выпадает такая удача! У меня есть тут пара идей того, что можно пожелать, — из крошечного кармана белоснежного халата Радость достала огромный список, размотавшийся в воздухе подобно ковровой дорожке. — И что из этого мы не сможем наколдовать сами? — изогнула бровь хранительница эстетических чувств. — Наприме-е-е-ер… — Не трудись искать. Это все — полное ребячество. Раз уж нельзя просить что-то интересное, как насчет небольшой шутки? Можно обыграть одно из ограничений самым неприятным для джинна образом, чтобы он невольно нарушил его, и добавить при этом абсурда, чтобы тот сам не до конца понял, что от него хотели. Нужно желание, в полезности которого сомневается даже мы. А теперь спросите меня, что я придумала. — И что же? — с опаской спросил Страх. — То, чего очень часто желают смертные и что совершенно не нужно нам. — И на кой нам деньги?! Я не хочу зря тратить желание, — прорычал Гнев. — Я хоть слово сказала о деньгах? К тому же, желанием больше, желанием меньше, не имеет значения. Оно не ценнее хорошей шутки. Слушайте меня… _____________________________________________________________________________ На лице драконикуса появилась нехорошая улыбка, и он озвучил свое пожелание — по мнению Дискорда, оно звучало достаточно нелепо. Амин засомневался, не нарушит ли это одно из правил, но драконикус разубедил его в этом. — Позволь мне предупредить тебя, мой господин. Мое колдовство имеет один побочный эффект из-за морской воды, когда-то затекшей в лампу… Дух выслушал его (правда, без особого интереса). — …это проходит со временем, но может принести кучу неприятностей, — завершил свою речь джинн. Драконикус только поторопил его с выполнением приказа. Хлопнув в ладоши, джинн вихрем всосался в свое дрожащее, осветившееся ярко-синим жилище. Несколько секунд ничего не происходило. — И гд… — Повелитель Хаоса даже не успел произнести слово «где», как на него сверху что-то свалилось, продавив вместе с ним хрупкое кресло. — Это уже слишком, — возмущенно сказал он, пытаясь подняться на локтях, но тот, кто продолжал на нем сидеть, весил ничуть не меньше; ему пришлось телепортироваться. — Ты ответишь за… — кто-то говорил вместе с Духом, это заставило его разозленно открыть глаза и посмотреть на нахала… нахалку? Едва взглянув на нее, Эмоции застыли. Никогда еще Брезгливость не была столь снисходительной, Радость никогда не улыбалась так широко, Гнев не чувствовал себя столь мирным, Страх — столь спокойным, а Печаль — столь счастливой. Представшая перед ними была невероятно красивой драконикус. Дискорд знал множество дам, что по меркам пони считаются симпатичными, но в сравнении с ней Каденс, Селестия или даже Луна казались ужасно переслащенными, словно чашка воды с двенадцатью ложками сахара. Она же была идеальной ровно настолько, чтобы не стать тошнотворно совершенной. _____________________________________________________________________________ «Вот он — абсолютный эталон, истинный идеал… ни одной лишней черты — все на своих местах, мельчайшие штрихи общей картины, совершеннее которой я не видела за всю жизнь,» думала главная над Эмоциями, с восхищением прикасаясь руками к экрану. При этом только очень плохо видящий или очень вежливый не заметил бы почти портретного сходства Эмоции и той, кого она мысленно восхваляла. Брезгливость словно ощущала то необъятное, что почувствовала в момент, когда стала называть себя и того, в чьей голове находилась, «мы». — Ух ты! — наконец выдавила Радость, — Я очень хочу с ней познакомиться!.. Гнев, пожалуйста, нажми мне на лицо, а то щеки начинают болеть, — расслабив лицевые мышцы, Эмоция решительно надавила на кнопку, — И все равно, что я понятия не имею, откуда она здесь взялась. _____________________________________________________________________________ — Кхм… прежде чем я превращу тебя в нечто хуже аликорна, могу я узнать твое имя? — забыв о произошедшем секунду назад, спросили оба, на самую малость смягчив тон. Глаза незнакомки были словно подернуты дымкой, она, не отрываясь, смотрела на Духа с выражением… неужели восхищения? Это была даже слишком лестная мысль. Барон Беспорядка с достоинством представился, а потом то же решила сделать неизвестная покуда дама: — Эрис, — о, а этот голос! В меру высокий, не слишком низкий, при этом — вкрадчивый и женственный. — Дух Хаоса и Дисгармонии, — сказали они в унисон. _____________________________________________________________________________ — Уже второй раз мы произносим слова одинаково — это столь любопытно, забавно и мило! — Радость накручивала кудряшки на палец, не отрываясь от экрана. — Мгм… — поддержала ее вздохнувшая Брезгливость, хлопая ресницами, как бабочка — крыльями, — Кто-нибудь слушал, что она сказала? — Нет. Мне кажется, даже самые грязные ругательства, произнесенные этим голосом, будут звучать, как музыка, — промурлыкал Гнев. Эмоции с удивлением воззрились на него, — Чего уставились?! — мгновенно вспыхнул он. — Как хорошо, что у нас есть наши воспоминания! — зеленая Эмоция проследовала к желобу, по которому скатывался полупрозрачный шарик, и провела по нему пальцем, чтобы вызвать повтор воспоминания. — Дух Хаоса и Дисгармонии, — произнесла Эрис. — …что?! — одновременно вскрикнули Гнев с Брезгливостью, сообща ударяя по кнопкам пульта. Гнев также медленно сдвинул пальцем ползунок, меняющий степень раздражения — при появлении прекрасной драконикус он почему-то заклинил на нуле. _____________________________________________________________________________ До драконикуса почти рывками дошел смысл слов. Все еще не в силах стряхнуть с себя наваждение, вызванное неизвестной дамой, он с легким смешком сказал: — Прошу прощения? — Что же, забавная шутка, — с похожей интонацией сказала дама, воздушная улыбка на ее устах стала ехидной. Нерукотворный памятник, который воздвигла себе Эрис в сознании Повелителя Хаоса, рухнул и разлетелся в пыль. — Это довольно нагло — выдавать себя за меня. Тем более — в моем собственном доме, — Дух скрестил руки на груди, смотря на лже-Духа с высоты. — Твоем? Сколько себя помню, он был моим, — дама повторила его жест, прикрыв глаза. Взглянув на место позади них, она прищурилась, — Это ты поменял все местами? На первый раз, так и быть, я тебя прощу. Если до этого она едва начинала раздражать хозяина сего жилища, то эти слова его почему-то чертовски взбесили. — Послушай, я не знаю, кто ты, но если ты сейчас же не исчезнешь с глаз моих… — …то что? — к лицу драконикуса резко приблизилось лицо Эрис, она вызывающе смотрела ему в глаза, ничуть не боясь, — Меня не найдут ни в этом мире, ни во всех прилегающих? Дух застыл — он собирался сказать именно это, слово в слово, а совпадений было слишком много, чтобы в них верить. _____________________________________________________________________________ — Как она?.. — поразился Гнев, — Неважно! Сейчас она узнает, каково это — быть съеденной гигантским двумерным ромбом! Прости, красотка, похоже, наше знакомство не состоялось! — огромные красные кулаки извлекли из пульта массивные рычаги, на концах которых были разозленные клыкастые лица. — Стой! — Страху удалось ненадолго привлечь его внимание, — Кажется, она читает наши мысли. Если это так, то мы должны скрывать намерения! _____________________________________________________________________________ Телепатией его не напугать, твердо решил Дискорд. Как можно сильнее думая о том, что собирается использовать заклинание по превращению травы в ядовитых змей, он открыл за своей спиной окно в иную вселенную, поворачиваясь, резко взял драконикус за талию и бросил в это окно, все еще не думая о своих намерениях. Но чего он точно не ожидал — так это того, что наглая «гостья» сделает то же самое — они едва не столкнулись лбами, выглянув из порталов, что открылись буквально в паре сантиметров друг от друга. Из-за мгновенно закрывшихся «окон» их тела недолго стояли без голов. Ощупав лапами шеи, они все же смогли заставить появиться то, чему полагается быть на плечах. — Как ты посмела?! — Как ты посмел?! — Неважно. Возвращайся туда, откуда пришла, — прошипел Дух Хаоса, сжав кулаки и наклоняясь к ней. — Попробуй меня вернуть, — со схожей интонацией ответила Эрис. Воздух начинал медленно гудеть в ожидании бури, которая… так и не случилась. Проявив чудеса самообладания и взяв себя в лапы, драконикус легко ухмыльнулся и сел на изогнувшийся хвост. Та, что назвала себя Духом Хаоса, сделала точно так же, покачиваясь, будто на кресле, даже в том же ритме, что и истинный Дух, но Дискорд изо всех сил старался не акцентировать на этом внимание. — Это настолько смешно, что даже нелепо, — сказал он с легким смешком, скрещивая лапы на груди. Невероятная идиотия ситуации уже начинала его забавлять, — Я не хочу зря тратить свое... — Не поверишь, но мне хочется того же. Дух щелкнул зубами и сжал их до хруста, но больше никак не показал своей злости. Зачем она перебивает его, притом так, словно наперед знает, что он скажет? Это уже давно не забавно! — …свое время, споря с тобой. Эрис снисходительно взглянула на него, словно хотела безмолвно сказать: «И что же ты мне сделаешь?». В тлеющем раздражении от ереси положения, взглянув чуть ниже округлых плеч дамы, Повелитель Дисгармонии зацепил взглядом обшарпанную лампу. _____________________________________________________________________________ — А-а-а, вспомнила! — Радость хлопнула себя рукой по лбу, — Тут появился джинн, мы загадали желание, и эта наглая особа появилась здесь! Это взаимосвязано — догадка была столь легкой и быстрой!.. Ну я и ослица — так сглупить! — А ведь этой нелепой ссоры могло бы и не быть — тем более что сначала Эрис произвела приятное впечатление, и знакомство было бы более гладким, — подала голос расстроившаяся Печаль. — Странно и даже подозрительно, что этот трус пришел на ум не сразу – он хотя бы предупреждал о том, что может ненадолго стираться из памяти? Стоит применить заклинание, возвращающее недавние воспоминания, — прищурилась Брезгливость, скрестив руки на груди. _____________________________________________________________________________ Оба Духа использовали чары одновременно, вложив в них столько хаотических сил, от воздействия которых мог бы заживо мутировать, сойти с ума и ракетой взмыть в космос любой пони, у них буквально посыпались искры из глаз, но… это не помогло. Чувствующие магию создания быстро поняли, что это — тот особый род чар, что могут быть сняты не другим колдовством, но какими-либо действиями и поступками извне, или же попросту с течением времени. «Любопытно, что же можно было пожелать, чтобы увидеть нахального незнакомца на пороге своего дома?» именно таким вопросом задавались слишком плохо знакомые, но уже считающие себя недругами Дискорд и Эрис, удостаивающие друг на друга взглядами, достойными чернильных пятен на стене. Почти одновременно драконикусы пришли к заключению, что им просто-напросто захотелось развеять скуку, а джинн, «хвост морского змея ему в пахлаву», решил проблему вот таким оригинальным способом. «За подобные шутки джинна стоит заточить в вечно тлеющие благовония,» постучав пальцами по предплечью, свирепо подумала Дух, «Но что мне делать с… ним?» она взглянула на Повелителя Хаоса, отчего рот дамы скривился так, что ее клык на секунду причинил боль, «Его упрямство, по крайней мере, заняло меня на какое-то время, раз уж я хотела найти лекарство от скуки. А тратить желание на то, чтобы от него избавиться, было бы расточительством,» Духи синхронно взглянули на валяющуюся в траве лампу. «О, перестань, ты же не собираешься устраивать гонку? Я ведь все еще неплохого мнения о тебе,» устало подумал Дискорд — отчего-то он был уверен, что эта дамочка итак прекрасно понимает, о чем он думает, и в пустых сотрясениях воздуха нет нужды. А ведь это было почти удобно! Если драконикус подумает об Эрис нечто нелестное, она даже не сможет обвинить его в этом, ведь тот ничего не говорил. Загвоздка была в том, что думать о ней плохо при всем желании не получалось — непонятно, почему, но любые хитро завуалированные колкости, независимо от эмоционального окраса, при едином взгляде на даму превращались в маловразумительную кашу — слова путались, не желая вставать в нужном порядке, срезая на корню любое желание вступать в полемику. Любой из них в любой момент могу уступить другому, но этого не происходило, даже несмотря на то, что волны раздражения переставали накатывать, уступая место полной апатии. Каждый из них двоих знал, что не согласится на компромисс, и чувствовал, что противник не собирается уступать. В то же время, каждый чувствовал нечто странное, словно кто-то крохотный в голове мягким кошачьим голосом нашептывал, что избавляться от противника быстро неинтересно, поскольку он чем-то притягателен, но на вопрос «Чем именно?» или «Позитивно или негативно притягателен?» застенчиво молчал. — Так и есть, — на очередную ухмылку драконикус буквально закрыл глаза, — Надеюсь, ты не будешь этому сопротивляться, — чеканя каждое слово, сказал он. На это его противнице было нечего сказать, поэтому она лишь строптиво сдула челку с глаза и позволила Духу телепортировать их.