А однажды он исчез....

«Хотя бы в следующей жизни» - стучало в голове у Питера, когда целый отряд медперсонала катил его по белому коридору. Берк не слышал их взволнованных криков, успокаивающих слов Дианы, широкими шагами шагающей рядом. «Хотя бы в следующей жизни» - писал Нил в своем письме. Яркий, слепящий свет десятка ламп дневного света бил в глаза, заставляя щуриться, спасаясь от неприятной боли. Но она была только в гудящей голове. Питер чувствовал, как горячий поток крови стекал по правому боку, беря свое начало в груди. Онемение добралось уже до кончиков пальцев, мужчина не контролировал, почти не ощущал свое тело ниже горла. Питер не знал, смертельным ли было это огнестрельное ранение. Но был уверен, что не выживет. Наверное, похожие чувства у каждого появляются, однако для него они не имели значения. А какой смысл? Его голову занимала другая мысль: «Хотя бы в следующей жизни». Интересно, будет ли так? За эти шесть лет, которые Питер жил со знанием о смерти Нила, воспоминания так и не покинули его, время не залечило боль потери. Хоть сейчас уже не было слез. Бёрк скучал по Нилу. Ему не доставало его шуток, улыбок, но главное – той атмосферы изящного, благородного уюта, которую он создавал. Нил,… Нил…. Может быть, теперь они смогут, наконец, увидеться? В голове у Питера возникали образы его жены. Бедная Эл! Как же она переживет его смерть? Надо жить ради неё. Но сил уже нет. Глаза закрываются, руки странно подергиваются. А Филипп? Ему придется жить без отца? Но это же несправедливо! Неделю назад мальчик отпраздновал девятилетие. Он был таким счастливым, веселым, даже почти взрослым в тот день. Бёрк-младший гордо знакомил друзей с отцом, в тайне от него (как мальчик думал) показывал им на кобуру и пистолет, рассказывал о раскрытых делах. Как он воспримет новость о смерти папы? Питер знал, что слез будет много, но надеялся, что его замечательная жена сможет помочь его сыну пережить это, а тот, в свою очередь, поддержит маму. Они справятся. Обязательно. Удары дефибриллятора уже не могли пробудить его засыпающее сознание. Сердце отбивало все более слабый ритм. Жизнь покидала его. Диана наверняка меряет шагами зал снаружи. Сколько раз Нил заставлял Питера оказываться по ту сторону двери, переживать и мучиться за мошенника. Кэффри всегда боролся и всегда выходил победителем. Когда была возможность, он всю её реализовывал. А Питер, хоть и имел возможность сейчас, все-таки проиграл. - Прости меня, Элизабет,- почти неслышно прошептал Питер в потолок. Он знал, что врачи передадут его слова безутешной вдове. В глазах окончательно помутнело. Тяжелый, серый туман заволок его сознание, закрыл обзор. Только мрачная, грязно – грустная пелена. Вопреки предыдущим секундам, Питер вдруг отчетливо услышал каждый звук. Писк больничных аппаратов, треск дефибриллятора, крики медсестер, шуршание халатов, тяжелое дыхание взволнованных врачей, даже слабый стук высоких шпилек за дверью,- и все в одно мгновение. А потом его накрыла пустота. Когда он в следующий раз открыл глаза, мир уже окутала тишина. Питер встал, удивляясь, как это легко ему далось. Он видел людей, медленно снующих туда-сюда, но не слышал ни звука. Отвернувшись от окна, он перевел взгляд на дверь. Там, прислонившись к косяку, стоял Нил. Он был одет, как и в тот день, когда Питер видел его в последний раз: дорогостоящие на вид черные брюки, белая рубашка с закатанными до локтя рукавами, серая жилетка и, конечно, шляпа. Вряд ли он так выглядел в Биаке в день смерти. Губы Нила были слегка тронуты улыбкой. Как будто парень и сам не понимал, радоваться или плакать. Питер в недоумении подошел к нему и только открыл рот, чтобы задать вопрос, как Кэффри перебил ответом: - Да. Не скажу, что рад тебя так скоро видеть, но… - он одарил его таким необыкновенно спокойным и настоящим взглядом, как смотрят на мир люди, прошедшие через ад и обретшие, наконец, мирное пристанище,- я скучал, Питер. Бёрк шумно выдохнул сквозь сжатые зубы и обернулся, но Нил удержал его, не позволив ему увидеть собственное тело. - Не надо. Это будет слишком тяжело. - Но там же я… - Поверь, без этого ты ни грамма не потеряешь. Я помогу тебе, только прислушивайся к моим советам. Все-таки, я здесь на шесть лет дольше. Питер посмотрел на до боли знакомое лицо и позволил своим чувствам взять вверх. - Я тоже по тебе скучал. Нил улыбнулся, будто сдержался от слов: «Я знаю». Когда Кэффри потянул его к выходу, взгляд федерала упал на зеркало, где отражалось его лицо десяти-двенадцатилетней давности. Не молодость, но и далеко не та граница ветхости, которой он достиг сейчас. - Каждый человек оказывается здесь в той поре, когда его душа достигала расцвета, а сердце было наиболее счастливым. Видимо, у тебя эта пора была во время работы со мной. Я польщен. Питер по-отечески потрепал друга по волосам, с радостью ощутив знакомую мягкую шевелюру. - Придется довериться тебе,- согласился федерал, с трудом представляя себе Эл и Филиппа. - Пойдем. Пока мы пешком доберемся до твоего дома, они уже смогут справиться с первым шоком. А там ты их поддержишь. У тебя есть три дня, чтобы помочь им восстановить хотя бы тень прежнего душевного покоя,- Питер послушно следовал за говорившим Нилом, с трудом пока представляя себе будущую жизнь. Или смерть? Впрочем, неважно. Зато теперь было время задать пришедшие в голову вопросы. - Ты и нас поддерживал, когда пришел Моз? - Нет, к вам он пришел через шесть дней. А, как я уже сказал, у тебя есть лишь три дня. Я просто наблюдал за вами с …. Об этом потом. - А сейчас ты здесь что делаешь? - Помогаю тебе. Как ангел. - Ты ангел? Вот уж не ждал это услышать. - Не беспокойся. Это временно,- улыбнулся Нил. - А кто был твоим ангелом? – с интересом спросил Питер, удивляясь, что так спокойно шагает посреди автомагистрали. - Элен,- с долей грусти ответил Кэффри. - А чего так грустно? - Привычка,- пожал парень плечами,- шесть лет прошло, а я все никак не запомню, что здесь все рядом. - Где? - Потом, не торопись,- снисходительно заметил «ангел». Питер неизвестно над чем засмеялся. Не очень весело, но явно от чего-то приятного. Нил не стал спрашивать, над чем. Он просто шел вперед, иногда оглядываясь, чтобы убедиться в том, что Питер правда здесь. Это не радовало, не успокаивало, но доставляло ощущение комфорта. Как будто вернулись прежние времена.

А радость придет со временем. Ко всем придет. Ибо счастье состоит в сознании того, что ты не одинок. Все мы обретем семью. На земле или на небесах. Рано или поздно. Но обретем. Таков закон жизни.