Выжить после

      Сколько себя помню, ни разу в жизни не видела солнца. Все, что я знаю о нем, рассказала мне мама. И в тайне, я отчаянно мечтала увидеть его собственными глазами. Раньше, люди всегда находились вне «Стен», а мир был совершенно другим. Мы были другими.       Говорят, что семьдесят лет назад на Земле произошёл взрыв, виновников которого пытаются искать и поныне. Он стал величайшей катастрофой, которая стерла с лица Земли две третьих всего человечества. А той горстке, что удалось спастись, пришлось уйти под землю. Со временем развалины метрополитена, где выжившие нашли свой приют, расширились, углубились и превратились в подобие огромного, разделенного на секции, бункера. Позже его назвали «Стенами». Тут я и родилась.       Увы, ничего не проходит бесследно. Всё имеет свои последствия. Они были и у катастрофы. Спустя годы выяснилось, что все люди в той или иной степени были облучены. Но даже среди выживших не все могли этому излучению сопротивляться. Оно разъедало изнутри, медленно убивая и совершенно не оставляя шанса на спасение. Так появилась Эпидемия. Зараженных тут же изолировали, стараясь предотвратить распространение заразы, но до сих пор в тех или иных уголках «Стен» иногда вспыхивают очаги непонятных смертей.       Существовали среди нас и смельчаки, что бесстрашно пробирались за «Стены». Моя мать знала одного из таких. Дядька Вассерман, как звали его все в нашей секции, был частым гостем у нас в палатке. В детстве он на манер сказок повествовал о том, что видел снаружи. Именно он раскрыл поражающую истину о том, что излечить Эпидемию возможно.       И лекарством этим является драконья кровь. До катастрофы драконы жили среди нас. Среди людей. Они были превосходящей расой. Вассерман говорил, что эти «ящерицы» были невероятно напыщенны, тщеславны, жестоки и агрессивны. Хищники по природе, они вытеснили людей на окраины. Естественно человечество всколыхнулось недовольством, и началась война, которая и привела в конечном итоге к катастрофе.       Тут мнения расходятся. Кто-то говорит, что виноваты люди, решившиеся на применения новейшего оружия против рептилий. Другие винят драконов и искренне желают, чтобы эти твари вымерли. Дядюшка склонялся, естественно, ко второму, я же с позицией определиться не могла, ибо не была свидетелем тех событий. Тем не менее, Вассерману верила и в жестокости древних ящеров ни на секунду не сомневалась.       А еще, хотела хотя бы одним глазком взглянуть на настоящего дракона. Дядя никогда не рассказывал о том, как они выглядели, хоть я и спрашивала несколько раз. Приставать с расспросами к другим не решалась, поскольку многие в нашем поселении ненавидели ящеров, однако детское воображение требовало восполнить недостающий кусок информации.       В импровизированной библиотеке нашей секции имелась парочка книг, в которых мне удалось нарыть отдельные упоминания о драконах. Выписав все, что удалось найти, я обратилась за помощью к Гарри, другу детства. Он замечательно умел рисовать, так как его бабушка когда-то работала учителем изобразительного искусства, и перед своей смертью успела многому научить внука.       Прождав неделю, чуть ли не подпрыгивая от ожидания, я получила красочное изображение, с которого и началась моя неуемная тяга к поискам ящеров! В тайне от родителей я мало по малу заполняла свою секретную папку все новыми и новыми сведениями, изображениями и газетными вырезками, но и этого мне казалось мало.       И вот однажды я приблизилась к своей мечте, приблизилась и обожглась.       В тот день я как обычно засиживалась в библиотеке, куда по слухам завезли еще несколько уцелевших экземпляров, кто-то даже обронил, что среди них затесался последний выпуск энциклопедии. Местный библиотекарь уже хорошо знал меня, а потому ничуть не удивился, увидев на пороге своей обители с потертой сумкой на плече. Снисходительно улыбнувшись, Бэн кивнул мне на дверь за своей спиной и вновь углубился в свои дела.       Местный храм знаний размещался в одной из старых галерей, где раньше стояли списанные поезда. Сюда перетащили несколько сколоченных на скорую руку шкафов, и постепенно стали заполнять найденными книгами, изредка расширяя. Также здесь стояли стол и стул, за которыми Бэнджамин частенько отдыхал, занимаясь учетом, реставрацией и переписью литературных трудов.       Сгрузив свои пожитки на ребристую столешницу, я подобралась к желанной полке и принялась искать то, о чем думала весь прошлый вечер. Пальцы едва касались корешков, перескакивая с одного тома на другой, пока не наткнулись на искомое. Потрепанная и утратившая былой шик, энциклопедия едва угадывалась среди прочих книг, но сохранившиеся потемневшие буквы позволили отличить ее.       Осторожно выудив толстый фолиант, я разместила его на столе и первым делом принялась искать оглавление. Чтение завлекло так глубоко, что время перестало существовать.

***

      Рабочие вовсю суетились, складывая холщовые мешки в одну кучу. Печь как назло опять сломалась, и мусор в этот раз было решено вытолкнуть наружу через дыру в завале. Когда-то ее заделали решеткой, чтобы твари с поверхности не сумели пробраться внутрь, но и полностью заваливать не стали, решив оставить как запасной путь.       Собрав поклажу, мужчины поднялись по крутой лестнице, волоча за собой сани с вещами, и остановились перед зарешеченной дверцей. Командир бригады извлек из кармана связку, на которой одиноко висел ржавый ключ, и медленно прошел вперед. Прежде чем отворить проход, Ганс огляделся, выискивая возможных притаившихся чудовищ, но никого не увидел и поспешил выполнить задание.       Петли противно лязгнули, так редко им приходилось приходить в движение, и решетка ударилась о каменные стены, на миг, оглушив рабочих. Не мешкая, один за другим, они стали выбрасывать увесистые мешки в отверстие, совершенно не заботясь о том, высыплется ли их содержимое или нет.       Закончив с работой, Бэн быстро закрыл лаз и вместе с ребятами отправился выпить пива. И никто не заметил, как в подернутом дымкой небе промелькнул черный силуэт.

***

      Знойный ветер гонял пустые пакеты по опустевшим улицам. Развалины домов зияли черными провалами, щерились арматурой и полностью соответствовали тем картинкам, что когда-то в шутку пестрели на просторах интернета, посвященные постапокалепсической тематике.       И во всем этом «великолепии» царствовала тишина, пустота и незримый хозяин, о наличии которого никто из проживавших в подземном бункере людей даже не догадывался. Тенью скользнув по земле, дракон грузно опустился на землю, расправив гигантские крылья, заслонив и без того тусклые лучи весеннего солнца, проглядывавшего сквозь облака и дурман, витавший в воздухе после взрыва.       Тряхнув шипастой головой, увенчанной двумя изогнутыми толстыми рогами, зверь в последний раз взмахнул крыльями, после чего сложил их на спине и нетерпеливо дернул длинным хвостом. Черная чешуя сверкала на свету, отливая не то серебром, не то кобальтом, а желтые с серповидным зрачком глаза хищно оглядывали окрестности в поисках новой жертвы. Зверский голод требовал крови, и хищник не собирался отказывать себе в удовольствии, утолить эту жажду.       Ноздри дернулись, втягивая в себя воздух, и в привычной смеси химикатов внезапно проскользнул едва уловимый аромат чего-то манящего. Следуя за шлейфом из запахов, ящер брел по проспекту, распугивая мелкую дичь, которая с тихим писком шарахалась в стороны, стоило только дракону оказаться в поле их зрения.       Огромный монстр не обращал на них никакого внимания, поскольку ловить столь мелких существ не имело смысла: мяса на один зуб, а сил потратишь столько, что потом голод еще больше усилиться. И потому он продолжал идти по следу, пока не набрел на источник сладковатого зловония.       На желтом песке в хаотичном порядке лежали разбросанные холщовые мешки. Некоторые из них оказались порваны, и их содержимое рассыпалось по земле, источая местами не слишком приятный запах. Но вот один из мешков сильно привлек внимание ящера, и тот с упоением обнюхал его.       Внутри валялись рваные тряпки, грязная одежда, изодранная в клочья, и бинты, на которых алыми пятнами багровела кровь. Именно ее запах и привлек голодного зверя. Тщательно обнюхивая свою находку, дракон проследовал чуть дальше, где и обнаружил дыру, закрытую решеткой. Острое обоняние, во сто крат сильнее собачьего, уловило отголоски желанного лакомства, и не долго думая тварь попыталась просунуть голову между прутьев.       Попытка успехом не увенчалась, и это только разозлило рептилию, и тогда вход уже пошли когти. Одним мощным рывком он сорвал преграду и просунул голову в открывшееся отверстие. Теперь к искомому аромату примешались и другие, и в желтых глазах заплясали красные огоньки. Люди! И много.       Ангмар помнил те дни, когда эти мерзкие существа позволяли себе притеснять его род. Слабые, жалкие, глупые, они думали, что сумеют справиться с теми, кто прожил среди них не одно столетие и кто во много раз превосходил их по силе и уму. Создав свое оружие, мнимые враги не продвинулись в своем желании избавиться от неугодных им созданий, а только наоборот усугубили общее положение. Разразившаяся катастрофа повергла землю в неописуемый хаос, и вместо того, чтобы истребить ящеров, они едва не истребили сами себя.       Драконы тоже сильно пострадали от излучения, некоторые умерли сразу, а некоторые мутировали, становясь абсолютно неадекватными и охочими до кровавых расправ себе на потеху. Для этих тварей не имело значение кого убивать: людей или сородичей, они бросались на все, что двигалось, и справиться с обезумевшим зверем практически не получалось.       От этого недуга сошла с ума сестра Ангмара, Илуна. Она набросилась на родителей, не подозревавших, что их дочь оказалась в цепких когтях недуга, а потом попыталась убить и брата, но тот оказался сильнее, а может просто Луна на миг опомнилась, но, в конечном счете у Анга не осталось никого. И он жаждал отыграться за свою семью.       Лаз, который он обнаружил, был чересчур узок для него, но мощные лапы с крепкими, как сталь, когтями легко смогли бы расширить его. Несколько гребков, и вот дыра уже позволяла протиснуть туда не только голову, но и тело, однако лезть бездумно в открывшийся ход дракон не стал. Кто знает, куда приведет его эта дорога, и тогда Ангмар решил попугать людишек, дождаться, пока они выползут из своих щелей, и тогда он сможет вдоволь насладиться их криками ужаса и отчаяния. А также вкусом свежей человеческой плоти.       Вобрав в легкие побольше воздуха, рептилия заревела, заставляя своды тоннелей затрещать, а кое где и покрыться трещинами. Песок волнами посыпался со стен и потолков, оставляя горстки на полу. Довольный результатом, ящер приподнялся над землей на задние лапы и со всей силой обрушил передние на плоскую поверхность возле пещеры. Он делал так снова и снова, заставляя асфальт трескаться под напором ужасной мощи чудовища. Ганс, работавший вместе со своими друзьями в одной из шахт, чуть не упал, когда земля у него под ногами задрожала, а на каску посыпались камушки.       - Что это, черт возьми?       - Не знаю, но уверен, что ничего хорошего нас не ждет. Мерф, беги к Кайлу и расскажи ему о случившемся. Сдается мне, что за этим последует нечто куда более серьезное.       Мерфи не стал долго раздумывать и бросился со всех ног в тоннель, позабыв даже включить фонарь. Ему казалось, что в темноте он будет, куда в большей безопасности, чем, если поддастся слабости и зажжет свет.

***

      Читая очередную главу о морских путешествиях, я настолько ушла в себя, что когда рядом со мной на стол шлепнулся увесистый кусок штукатурки, то я едва не опрокинула стул. Грохот и крики снаружи не на шутку испугали, а когда в комнату вбежал перепуганный Бэн, у меня сердце замерло в груди.       Схватив книгу и запихнув ее в сумку, я выскочила вслед за Бэнджамином и ужаснулась, увидев, как люди мечутся по «улицам». Паника охватила весь «город», и, предчувствуя худшее, я поспешила домой, надеясь разузнать у родных что произошло.       Добраться до нашей палатки мне удалось с огромным трудом, чуть не угодив в одну из ям, а по пути беснующаяся толпа едва не затоптала меня на путях. Влетев в палатку, я обнаружила, что все вещи лежат вверх дном, а мамы и папы нет на месте. Сегодня они оба должны были уйти на работу, и я отчаянно наделась, что они скоро придут сюда, но чем дольше я ждала, тем меньше становилась уверенность, что с ними все в порядке.       Не выдержав напряжения, выскочила наружу и побежала к главному тоннелю, через который к нам попадали путники и торговцы. Миновав цех, где работал отец, я свернула за угол и чуть не закричала от ужаса.       Половина тоннеля оказалась разрушена, а огонь и запах горелого, ударившего в нос, слепил глаза. Подскальзываясь на камнях, я поспешила вперед и то, что я увидела, окончательно выбило меня из колеи. За завалами обнаружились тела погибших: мужчины, женщины, даже маленькие дети. Белые лица, испачканные кровью, искаженные ужасом, они безмолвно взирали в потолок, осыпанные пылью.       Зажав ладонью рот, я с испугом смотрела на остекленевшие глаза мертвых людей, и медленно пробиралась вперед, прислонившись спиной к бетонной стене. В какой-то момент я настолько ушла в себя, что споткнулась и упала на каменные обломки, больно оцарапав руку, но стоило мне поднять глаза, как долго сдерживаемый крик вырвался наружу, звонким эхом отразившись от обшарпанных стен.       Прямо передо мной возникло бледное лицо моей матери. Оно навсегда отпечаталось в моей памяти, и еще долго снилось мне в кошмарах, напоминая об ужасах этого дня. Слезы обожги щеки, а в груди словно бы образовалась дыра. Я смотрела на мать и не могла отвести взгляд от ее лица. Казалось, в тот момент, вместе с ней умерла и я. Отчаянно хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней, но я боялась, что если сделаю это, то окончательно сойду с ума.       Рыдания сдавили грудь, и я отдалась истерике, сжимая руки в кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу до крови. И тут до меня донесся еле различимый рокот. Не зная, что делать, я замерла, вглядываясь в непроглядную тьму тоннеля, пока не различила в ней два желтых огонька.       Огни становились все ближе, и в какой-то момент я поняла, что это глаза. И они неотрывно следили за мной из мрака. Миндалевидный зрачок сжался в тонкую полоску, расчерчивая жидкое золото на две половины. Вскоре мне удалось различить очертания заостренной морды с двумя загнутыми рогами. Неужели? Не может быть!       Дракон!       В тот день я явственно поняла, что чувствует жертва, когда хищник загоняет ее в угол. Не зная, что делать, я неотрывно следила за рептилией, опасаясь даже дышать. Зверь втянул воздух носом, и фыркнул, обдавая меня смрадом своего дыхания. В свете огня блеснули изогнутые когти, каждый длиной в два моих пальца, и в три шириной. Из приоткрывшейся пасти выглядывали клыки, на которых алела кровь.       Это он всех убил! Неужели дядя Вассерман был прав? Драконы и в самом деле безжалостные монстры? Он… он убил маму! Страх смешался с ненавистью, и меня ощутимо затрясло, а руки похолодели. Тварь продолжала сверлить меня пристальным взглядом, но потом вдруг скрылась во тьме тоннеля и исчезла, словно бы ее и не было.       Я так и не узнала, по какой причине ящер пощадил меня тогда, но в тот день я поклялась, что сделаю всего от меня зависящее, чтобы истребить их. Они отняли у меня мать, разрушили мой дом, лишили жизни стольких невинных жителей! Люди были правы, драконам не место среди нас, и когда я вновь встречу одного из них, то непременно отомщу.       В тот день в глубине моей души зажглось пламя неистовой, черной, как их чешуя, ненависти. И это пламя подтолкнуло меня на путь драконоубийцы.       Путь охотника.