Выжить после

Глава 1.       Не знаю, почему или зачем, но сразу покинуть развалины места, которое я некогда считала своим домом, я не смогла. День ото дня, блуждая среди развалин днём, и прячась в закутках, когда темнело, я плутала по тоннелям в поисках выхода. Вздрагивая от малейшего шороха, и уже почти без рвотных спазмов смотря на покалеченные трупы людей, я много думала о том, что теперь будет. У меня не осталось ничего. Совсем. Семью и дом стерли с лица земли в один миг, а я очутилась нос к носу с диким, незнакомым мне миром, полным опасностей. Желудок сводило от голода, но истерзанный психической травмой мозг совершенно не замечал этого, игнорируя голодные позывы.       Всё изменилось на третий день. Светало, но я уже была на ногах, медленно бредя вперёд. Руины подходили к концу, а впереди виднелись высокие тёмные заросли, мрачно возвышающиеся на десятки метров над землёй. Было тихо, оглушающе тихо. Осточертел даже звук собственного дыхания и тихих шагов.       Наверно, сначала я подумала, что ослышалась, но когда звук повторился, захотелось рыдать от счастья. Немного впереди, чуть пошатываясь, брела, притопывая, знакомая высокая фигура. Я, не задумываясь, ринулась навстречу, а когда услышала хриплый, недовольный голос, что проклинал «поганых ящериц», то уже совсем не сомневалась, что по космически счастливой случайности выжил и дядька Вассерман.       - Дядя! - Хрипло и тихо, поэтому пришлось ускорить шаг, на ходу прочищая горло. - Дядюшка!       Мужчина обернулся, и я поняла, что в этой катастрофе он лишился глаза. Левая часть его лица была повязана грязным от пыли и крови платком. На его плече болтался, наполненный чем-то, походный мешок.       - Девочка моя! Гвен! - Вассерман распахнул объятия, и я рухнула в них, мгновенно ощущая странное умиротворение. Впервые за последние дни я позволила себе расслабиться и разрыдалась. Громко, стискивая в кулаках грязную ткань его рубашки, давясь всхлипами. Мужчина же просто стоял. Молча. Гладя широкой рукой по голове, как делал, когда я была ещё ребёнком.       Истерика иссякла быстро, но я не спешила освобождаться от объятий, просто наслаждаясь близостью ещё одной, покинутой всеми, живой души.       В животе громко заурчало и я дернулась, чем заслужила тихий смешок. Выудив из мешка чуть подсохший кусок безвкусной кукурузной лепешки, Вассерман передал её мне, а затем подал знак рукой идти за ним.       Жуя тесто, я безропотно брела, не спуская взгляда с широкой, чуть сутулой спины мужчины.       Появилось зыбкое ощущение фальшивой безопасности. Словно вот-вот нам на встречу выйдут живые родители и мы вместе отправимся в путешествие. Хлеб встал поперёк горла. Прокашлявшись, уставилась на вечернее солнце.       - Дядя, куда нам теперь податься?       Мужчина окинул меня сосредоточенным взглядом, словно взвешивая что-то у себя в голове, а после зарылся рукой в свою сумку. Что подозрительно зашуршало и забряцало внутри. Спустя мгновение, мужчина выудил увесистый охотничий тесак с мощным зубчатым лезвием в две мои кисти длиной и в одну шириной. Металл пугающе отсвечивал, преломляя солнечные лучи. Взвесив оружие в руке, Вассерман посомневался еще с долю секунды, прежде чем вложил его в мои руки.       - Здесь нам с тобой ловить больше нечего. Убежище разрушено, выживших нет. Да и не смотря на весь мой опыт долго сами по себе мы не протянем. – Мужчина наклонился, стискивая мои плечи и перехватывая взгляд. В лучах садящегося солнца его глаза отливали алым.       - Слушай внимательно и запоминай. Отныне любая тварь, чтобы нам не встретилась по пути, жаждет только одного – сожрать, изничтожить, выпустить нам кишки. Никому и ничему ты не должна верить, как бы оно не выглядело! И при малейшем подозрении – убивай! Поняла?       Мужчина рывком встряхнул меня, выводя из транса. Руки сильнее стиснули тесак.       - Убивать?       - Если ты хочешь остаться в живых, чтобы отомстить за семью, то ты должна быть сильнее, быстрее и проворнее своего противника, иначе – смерть.       Перед глазами встала окровавленная морда рептилии и жуткие глаза с серповидными зрачками, что иронично и холодно взирали на меня свысока, а еще вспомнились и другие: холодные, пустые, ничего не выражающие. Мертвые. Вздрогнув, я крепко сжала зубы, и твердо посмотрела на дядю, уверенно кивая. Мы шли остаток дня, практически не прерываясь на привалы или разговоры.       Мужчина, видимо, осмысливал, что нам делать дальше, а я пыталась себе представить, насколько конкретна та суровая среда обитания, в которую меня выбросила судьба. По пути попадались разрушенные дома, поросшие зеленью и мхом фигуры, которые раньше называли памятниками. Вассерман сознательно вел нас как можно дальше от зданий и вскоре справа от нас стали тянуться лишь неровные заросли.       Спустя еще какое-то время мужчина повернулся ко мне, сообщая, что путь на сегодня окончен. Мы свернули к зарослям и еще минут двадцать лезли через густые дебри. Я не спорила и просто безропотно тащилась следом, хоть и не понимала, что было плохого в том, чтобы найти еще один необитаемый дом и просто не пересидеть ночь там.       Споткнувшись, чуть пискнула, вспарывая ладонь о лезвие, которое неудачно перехватила во избежание падения. В такой темноте я бы вряд ли смогла его отыскать.       - Ой, дядя, я, кажется… - Несколько капель сорвались с руки, устремляясь на землю, а широкая ладонь мгновенно заткнула рот, обрывая фразу. Даже дышать стало весьма проблематично. Меня резко дернули вправо, припечатывая к одному из стволов деревьев, а над ухом послышалось чуть хриплое дыхание самого мужчины.       - Молчи! – Рыкнули куда-то в волосы, а сердце сжалось от предвкушения чего-то нехорошего. Очень нехорошего.       По тропке, где мы стояли пару секунд назад еле уловимо пронеслись две тени, что были едва различимы в кромешной тьме. Рука, что крепко зажимала мне рот, напряглась и чуть дрогнула, а мои глаза расширились в безумном ужасе от осознания того, что этому опытному видавшему виды мужчине сейчас страшно даже сильнее, чем мне. Ведь в отличие от меня он ЗНАЛ, от чего мы прятались. В какой-то момент стало ощутимо светлее из-за выглянувшей из-за облаков Луны, о которой я тоже знала только по рассказам. Мужчина сильнее вжал меня в ствол, наваливаясь сверху и стараясь как можно глубже спрятаться в накрывавшей нас тени из веток и листвы.       Стоило мне перевести взгляд с небесного светила на дорожку, как сердце громко ухнуло в груди, а руки судорожно сжали рукоять тесака. Практически напротив нашего укрытия остановилось жуткое существо, лишь издали напоминающее что-то человекоподобное. Нечленораздельно всхрапнув, высунув на секунду длинный черный язык из пасти, оно склонилось к земле, начиная судорожно вспахивать ее своими несоразмерно большими руками-когтищами, из которых то вылезали, то втягивались обратно с жутким хлюпом черные склизкие, как черви, щупальца.       Инстинктивно дернувшись в руках Вассермана, я заморгала, пытаясь избавиться от появившихся слез. Оно рыло именно в том месте, где я стояла и где поранилась.       Вассерман перевёл сосредоточенный взгляд с монстра на меня. Я больше почувствовала, чем увидела это, не в силах отвести глаза от действий странного нечто. Рука мужчины, что до этого затыкала мне рот, медленно скользнула вниз, сжимая мою собственную поверх рукояти тесака. Склонил голову, обдавая ухо и шею горячим дыханием, мужчина заговорил, едва добавляя голос.       - Это - «мути». Стадные по природе, они всегда группами. Отбиваются обычно только вот такие «детишки». Повредишь им центральную нервную систему - убьешь. Все остальное таких не берет.       Я понимала, к чему клонит мужчина. Осознавала, но... Не хотела принимать! Как бы сильно во мне не бурлила ненависть к рептилиям и желание выжить в этом, скатившемся в Преисподнюю, мире, в глубине души я была все той же пятнадцатилетней девочкой Гвен Салливан, которая рано потеряла семью и отчаянно хотела тепла и опеки.       И сейчас мужчина, понимая дилемму, осознанно предоставлял мне выбор. Не решая за меня, а заставляя сделать это самой. Навсегда спрятаться за его спиной и вновь погрузиться в тихую жизнь с чредой жутких воспоминаний, которые будут мучить по ночам или же принять новые устои как данность, став частью всего этого жесткого механизма.       Глубоко вздохнув, я прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям и рефлексам, а затем плавно развернула корпус параллельно тропке. Вассерман, правильно истолковав мои порывы, ухмыльнулся. Забрав у меня тесак, дядя показал, как правильно держать оружие для броска и вновь вложил его в мои руки, укладывая поверх собственные. Подняв мою вооруженную конечность, он чуть отвел её мне за голову, заставляя правильно перехватить кончик оружия.       - Сосредоточься. Замахнись. Бросай.       Прикрыв на секунду глаза, я вытянула губы, издавая тихую, практически птичью трель. Тварь медленно повернулась на звук, поднимая голову, в которую спустя секунду с кратким хрустом вонзился нож.       В ту ночь мы так и не остановились на привал. Безустанно пробираясь сквозь бесконечные дебри и замирая лишь на краткий миг, услышав какие-то шорохи или звуки.       А спустя еще несколько дней вышли на открытую и с виду незащищенную территорию, где нас мгновенно окружили затянутые в черное люди. Как оказалось позже, мы прибыли в другое поселение выживших с живописным названием «Эра». "Эра" разительно отличалась от "Стен", к которым я привыкла с рождения.       Это убежище было больше и находилось на поверхности, окруженное со всех сторон водой. Небольшой участок земли, расположенный в устье двух рек, был густо озеленен деревьями. Я поразилась, рассматривая иглы вместо привычных листьев. Вассерман долго пояснял, что это "хвойные", а меня прорвало на расспросы. Стресс, что поглотил меня на несколько дней, наконец, отступил, и я с упорством малолетней девчонки впитывала в себя любую доступную информацию. Наслаждаясь возможностью увидеть этот немного жуткий, бесконечно опасный, но все-таки прекрасный Мир. Наши дни.       - Салливан, ты просто меня убиваешь!       Я убрала от лица руку, которой прикрывалась от вездесущих солнечных лучей. В полдень небесное светило было особенно немилосердно и почему-то именно на это время всегда выпадали наши тренировки.       Спустя год после нашего прибытия с «Эру» Вассерман начал упорно учить меня самообороне и элементарным навыкам владения оружием. Когда появились успехи и уверенность в собственных силах, я изъявила желание пойти в ряды охотников. Хотелось быть полезной неродной общине, а еще мной движила скрытая внутри надежда когда-нибудь убить хоть одну из этих мерзких чешуйчатых тварей.       Испытанием на проверку нужных качеств было добыть какое-то существо из леса, что показало бы не только навыки выживания в диких условиях, но и умение слежки. Я справилась. Пусть над моей карликовой собакой все смеялись, но конкретного уточнения насчет добычи не было, а потому я со спокойной совестью почувствовала удовлетворение от трехдневного ползанья за ней по трясинам.       Наконец, спустя еще несколько дней по решению совета старейшин Эры были сформированы окончательные списки претендентов на прохождение испытания на звание "Охотник".       Вечером того же дня я, не помня себя, влетела в наш с Вассерманом отсек и, не прекращая радостных воплей, носилась по комнате. Мужчина, усмехаясь, прикрикивал на меня время от времени, чтобы хоть как-то усмирить пыл, а позже давал последние наставления, которые смогут пригодится во время испытания. То, что нам предстояло сделать, было тайной, раскрывающейся исключительно на рассвете перед судным днем.       Сначала меня лихорадило от предвкушения и какой-то звериной жажды опасности, ближе к полуночи наступила апатия, а ночью начался нервный мандраж, мешающий заснуть.       Прокрутившись до самого подъема, я так и не сомкнула глаз, в результате чего любовалась красноречивыми кругами вокруг глаз, во время одевания тренировочной формы. Появилось какое-то сладостное чувство, что возможно, это последний раз, когда я влезаю в потертый серый комбинезон, и скоро мне выдадут новую, облегающую форму охотника с характерным значком-булавкой на вороте в виде стрелы, пронзающей змею.       Выскочив из отсека, бегом проскакивала мимо жилых секций, направляясь на центральную площадку, где обычно собирались жители для важных объявлений или в рыночные дни.       На пустыре, заполненном сейчас людьми, было не протолкнуться. Аккуратно протискиваясь к своей группе, внимательно осматривала других людей. Курсанты - как еще называли таких, как я, разделялись по цветам комбинезонов, как бы по-детски это не звучало.       Те, кто только принял решение нести своей рукой кару драконам и другим тварям, носили синие, как воды реки, в которой проходило одно из главных мероприятий – присяга или дача клятвы верности ордену охотников. Другие, кто выжили, после испытания - облачались в красные комбинезоны: символ крови наших врагов, которую они прольют на благо человечества.       Мы же - среднее звено между двумя крайностями - серые. Цвет пепла, который оставляли после себя драконы и из которого после присяги мы возрождались с новыми силами, подобно фениксам, но уже в качестве Охотников. Встав вровень с остальными ребятами своего "окраса", чуть подалась вперед, высматривая знакомых. Самым первым в шеренге стоял Рон. Светло-русый парень с чуть косым взглядом и отсутствием одного зуба. Было в нем что-то цепляющее. Толи безграничный оптимизм, толи запас шуток, заставляющий хохотать до безумия, но мне всегда было интересно и комфортно в его обществе.       Почувствовав мой взгляд, парень повернулся, тряхнув головой, и приподнял уголок рта в подобии улыбки. Усмехнувшись в ответ, подняла ладонь на уровень лица и сжала в кулак.       "Не дрейфь!"       Блондин улыбнулся шире и неопределенно помахал рукой в воздухе, а затем поднял указательный палец вверх.       "Старейшины еще не доползли. Как же все нудно!"       Хихикнув, сделала серьезное лицо, призывая к порядку и Рон, картинно закатив глаза, вновь отвернулся. Глянув чуть левее, заметила насыщенно-рыжую макушку Розалин. Девушка с сосредоточенным лицом, усыпанным веснушками, полностью отражала свое имя, являясь объектом вожделения чуть ли не всех парней как нашего, так и других "цветов". Чуть позади меня мелькнуло какое-то движение и я инстинктивно повернула голову, встречаясь взглядом с хитрыми глазами Уэса.       Этот обаятельный придурок с самым беззаботным видом скалился во все тридцать два зуба, размахивая рукой в приветственном жесте и привлекая к нам ненужное внимание. Закатив глаза, отвернулась, делая вид, что совершенно не знакома с данным кадром, и его манипуляции меня совершенно не касаются. Но сделать этого не получилось, ибо я тут же наткнулась на злобный взгляд Сюзанны - одной из ярых воздыхательниц Уэса и я почти могла поклясться, что эта девица мечтала отрубить мне голову одним из своих ятаганов.       В следующее мгновение шум на площадке стих, а лица новобранцев приняли одинаковые серьезные выражения. Пожилой мужчина с тростью вышел вперед, и люди расступились, образуя вокруг него свободное пространство. Одного из старейшин сопровождало трое опытных охотников, на поясах у которых предостерегающе блестели ножи.       - Сегодня великий день для Эры! Именно сегодня испытание покажет, кто готов пополнить ряды тех, кто доблестно защищает нас от драконов и чудовищ, потерявших свою человеческую суть.       В ответ на слова мужчины все три "цвета" отозвались приветственным кличем, и он продолжил.       - Вас разделят на три потока, и вы отправитесь в гущу леса с трех сторон. Ваша задача показать, что вы готовы к ремеслу охотника. Найдите и уничтожите хотя бы одну тварь, что водится в этом лесу. Ее сердце будет доказательством вашей победы.       Мы повторно отозвались кличем, но в глубине души появилось противоречие. Нас словно посылали на бойню. Убийство не ради защиты, а лишь чтобы убедить кого-то в чем-то. Вздрогнув, я подняла глаза, встречаясь взглядом с Вассерманом, что стоял за спиной старейшины. Он уверенно и твердо смотрел на меня, ни на секунду не сомневаясь в успехе и все, что мне оставалось - слабо кивнуть, вновь вслушиваясь в речь лидера.       Мы ступили в чащобу, когда солнце было уже достаточно высоко и почти сразу рассредоточились. Днем особой опасности не было, ее могли представлять разве что крупные хищники, населявшие здешние места и способные охотится как днем, так и ночью. Другим вариантом были драконы. Территория испытаний находилась достаточно далеко от Эры, и патрули охотников бывали здесь реже, а значит, вероятность встретится здесь с подобным "сюрпризом" было больше, чем в окрестностях поселения. Рука инстинктивно сжала лезвие тесака, чьи ножны были ремнями прикреплены к бедру. Глубоко вздохнув, я шагнула в неизвестность.       Блуждая среди высоких раскидистых деревьев, перемещаясь с места на место, прислушиваясь к собственным шагам и вдыхая запах трав и сырой земли, я не замечала течения времени. Яркое полуденное солнце сменилось закатным, окрашивающим все в багровые тона. Забравшись на дерево и свесив одну ногу, я откинулась на ребристый ствол, прикрывая глаза. Бессонная ночь дала о себе знать и теперь, разомлев под теплым солнышком, я отчаянно клевала носом. Сон все же сморил меня.       Я очнулась от странного звука. Резко подорвавшись, слишком сильно дернулась, скатываясь с ветки. Тюков рухнув на землю, сдавленно зашипела, пытаясь нащупать выпавший куда-то тесак в непроглядной тьме.       - Уууууурррр.       От странного, какого-то утробного ворчания засосало под ложечкой, и я искренне вознесла молитву предкам, чтобы это оказался мой пустой желудок. Молитвы услышаны не были. Спустя секунду в миллиметре от лица пронеслось склизкое щупальце. Рефлекторно согнув ноги в коленях, ушла вниз, пропуская мерзость у себя над головой, а затем, почувствовала под носком сапога лезвие тесака.       Попытаться взять его рукой - верх безумия, поэтому, отодвинув брезгливость на второй план с злым полу-криком вцепилась руками в то же самое щупальце, что пошло на второй виток для повторной атаки. Отскочила назад, натягивая скользкую черную субстанцию, как жгут. Муть протестующе забулькала, выражая свое неудовольствие и явное желание пустить в дело когти. Его желаний я не разделяла. Мышцы напряглись, и я со всей дури дернула тварь вперед. Потеряв равновесие, она полетела вперед, через секунду встречаясь с подошвой моего сапога.       Потеряв ориентацию в пространстве, Муть на секунду замерла. Этого времени хватило, чтобы перекатиться к тесаку. Неаккуратно схватив его в темноте, вспорола ладонь, но не обратила внимания, перехватывая лезвие за кончик и встречаясь взглядом с двумя черными впадинами с красной точкой в глубине. Губы рефлекторно вытянулись, и в лесной тиши раздался протяжный свист, а в следующую секунду просвистел нож, вгрызаясь в мерзкую гнилую плоть.