Все ради жизни.

Вокруг было довольно темно. Воздух в этом месте пропах металлом и ладаном. Скорее всего это был небольшой зал… зал храма. По всему периметру стояли статуи воинов в доспехах, фрески на стенах изображали сцены величайших сражений: «Взятие ворот Аспоники», «Битва при Торрансе» и многие другие. Не нужно быть гением, чтобы понять, чей это храм. На мгновение все вокруг осветилось вспышкой синего света.  — Арес! Ты в своем уме?! Что все это значит?! — грозный голос Королевы воинов эхом разнесся по всему храму, отражаясь от стен.  — Тише, Зена. Успокойся. Клянусь, я не трону тебя!  — Ага, так мы тебе и поверили. — внесла свою лепту Габриэль, уже успевшая понять, что только что произошло.  — Тартар вас всех побери! — в сердцах выругался Арес, только сейчас заметив Сказительницу. — Мало мне что ли проблем?! Да еще ты каким-то образом сумела увязаться за нами!  — Арес. — голос Зены был предупреждающе холоден. — Больше повторять не буду. Чего! Ты! Хочешь?! Бог войны снова тяжело вздохнул, на этот раз по настоящему.  — Все, как я и сказал. Сделка. — пояснил он. Черноволосая девушка сложила руки на груди, показывая, что слушает.  — У тебя три минуты. — добавила она. Габриэль тем временем, изо всех сил стараясь храбриться, осматривалась.  — Я сам остановлю войну. Ты знаешь, для меня это не составит труда. Мне стоит лишь слово сказать. — он остановился, давая девушкам время осознать.  — Ты хочешь, чтобы я поверила, что Бог войны добровольно остановит войну? — скептически произнесла воительница.  — Эй! Думаешь я не способен удивить тебя? — «обиженно» проговорил он. Затем его лицо посерьезнело. — Ладно. — согласился он — Как я и сказал, услуга за услугу. Мне нужна ваша… — он замолчал, как бы собираясь с духом. — … помощь. — Габриэль поперхнулась водой, которую она успела отпить из фляги, а Зена недоверчиво подняла бровь.  — Неужели? — переспросила она. — И какого рода «помощь» тебе нужна?  — Я лучше покажу. — ответил Арес. Его голос дрогнул. — Идите за мной. Переглянувшись, Зена и Габриэль все же пошли за своим «гидом» в соседнюю залу, где, кстати сказать, было намного светлее. Они подошли к кушетке, стоящей в углу комнаты. На ней что-то лежало… точнее сказать кто-то. Обе девушки удивленно посмотрели на Ареса, выжидая объяснений. Но тот лишь молча кивнул головой на самодельную кровать, как бы приглашая их подойти ближе. Зена сделала три уверенных шага вперед. Габриэль осталась стоять на месте (здесь безопаснее). На кушетке лежал ребенок. Маленький мальчик лет 8. Он был бледен, а на его лбу выступила испарина.  — Его зовут Киллиан. — пояснил Арес. — Он болен и я не знаю чем. Зена в шоке перевела взгляд со спящего ребенка на Ареса и обратною  — Он твой…  — Неет! — перебил Бог войны. — Я нашел его… — он быстро замолчал.  — Где? — с любопытством произнесла Сказительница.  — Да какая разница?! — отмахнулся Арес. — Зена… — игнорируя Габриэль начал он. — Я — Бог войны, а не целитель. Моя обязанность отнимать жизни, а не возвращать их. — он опустил взгляд. Но тут выражение его лица резко поменялось. Он снова поднял голову, и в его глазах блеснула холодная сталь.  — Вот мои условия. — строго по деловому сказал он. — Ты поможешь этому ребенку, а я прекращу войну.  — И это все? — более мягко, чем прежде уточнила Королева воинов. Бог войны на секунду отвернулся.  — Да. — четко ответил он. — Большего мне не надо. Во всем храме наступила тишина. Зена и Арес пристально смотрели друг другу в глаза. Наконец воительница отвела взгляд, посмотрев на мальчонку.  — Я согласна. — ответила она В глазах Ареса зажегся огонек радости, но быстро замаскировался за напускным сарказмом.  — Другого я и не ждал. — усмехнулся он, исчезая во вспышке синего света. Еще минуту девушки стояли молча. Никто не решался нарушить торжественную тишину, вновь воцарившуюся в храме. Но вскоре Королева воинов развернулась, делая шаг к кушетке с ребенком. Девушка осторожно коснулась рукой его лба.  — Кажется все серьезнее, чем я предполагала. —наконец произнесла она, машинально убирая прядь черных волос со лба мальчика.  — И что мы будем делать? — спросила Габриэль, подходя ближе к ребенку, с сочувствием и болью глядя на него. — Ты ведь знаешь, как ему помочь? — очень тихо, с нескрываемой надеждой добавила она. Зена молчала, избегая смотреть в глаза подруге.  — Я… -Зена! — испуганно хмурясь, воскликнула Габриэль. — Это ведь не было спектаклем? — после этих слов черноволосая девушка резко повернула голову и широко открытыми глазами непонимающе посмотрела на юного Барда. — Скажи, что я ошибаюсь! — взмолилась Сказительница. — Скажи, что твои слова, сказанные Аресу — были правдой, и ты не разыграла все это лишь для того, что бы остановить войну! — еле слышным шепотом закончила она, устремляя зеленые глаза в пол.  — Нет! — тут же воскликнула Зена, и в ее голосе проскользнули горечь и обида. — это не спектакль! — более жестко сказала она, но затем ее голос смягчился и она сделала шаг навстречу подруге. — Я обещаю, что сделаю все для этого ребенка, но я тоже не лекарь, Габриэль. — Королева воинов замолчала, как бы на ходу соображая, что можно сделать. Сказительница виновато посмотрела на Зену.  — Я… — начала было оправдываться она, но воительница перебила.  — Асклепий!  — Что? — не поняла Габриэль.  — Ни «что», а «кто»! — пояснила девушка. Ее глаза загорелись. — Асклепий. Помнишь его? Мы помогли ему однажды. Он не откажет.  — Думаешь, он сможет помочь Киллиану? — сомневаясь, спросила Сказительница.  — Если не он, то никто. — твердо ответила Зена. Габриэль неуверенно кивнула.  — Но даже если это так, мы даже не знаем, где он! А если и узнаем, нам еще нужно дойти до него и вернуться вместе с ним назад. У мальчика нет столько времени. — печально закончила светловолосая девушка.  — Ну, ну, ну, девчонки. Не раскисайте! — послышался веселый женский голос из ниоткуда. — Для этого я здесь! — в ту же секунду весь зал осветился розовым светом, и взорам Зены и Габриэль открылась премилая картина в виде Афродиты, сидящей на только что появившейся вместе с ней кушетке, вальяжно закинувшей ногу на ногу. — Приве… е… ет! — запоздало взвизгнула она, улыбаясь каждой клеточкой своего тела.  — Тихо! — шепотом воскликнула Зена, указывая на чудом не проснувшегося мальчишку. — Видимо не только Арес умеет эффектно появляться. — саркастично добавила она, а сквозь зубы процедила: — Но он хотя бы делает это тихо. И БЕЗ розового.  — Эй! — шепотом воскликнула Богиня любви. — Чем тебе розовый цвет не понравился?!  — Забудь. — быстро проговорила Габриэль, не давая Зена возможности высказать Богине все, что она думает о розовом цвете, и не только о нем.  — Ладно. В общем так. Мой братик мне все рассказал. Если честно, я очень рада, что ты, Зена, согласилась помочь ему с этим мальчонкой: ведь так вы будите проводить время вместе, а я — Богиня любви и все такое…  — Афродита! — грозно перебила ее Королева воинов. — Ближе к делу.  — Ближе к делу… — передразнила Дита. — Ладно, ладно. К делу, так к делу. В общем Арес сказал, что ты согласилась помочь. Он попросил меня помочь тебе помогать этому мальчику, что бы помочь в этом самому Аресу. вот. — выдохнула Афродита. — Ясно? — с энтузиазмом закончила она, ослепительно улыбаясь. Зена и Габриэль изумленно переглянулись. Затем Королева воинов сделала угрожающий шаг вперед, готовясь к более решительным действиям, но Сказительница остановила ее.  — Афродита, ты можешь найти Асклепия? — спросила она, стараясь скрыть легкое раздражение.  — Конечно! — взвизгнула Богиня. — Я же сказала: я помогу вам помочь, что бы помогать Аресу помочь! Она нахмурилась, стараясь понять, что только что сказала, затем, удовлетворенно кивнув самой себе, растворилась в розовых искрах.  — Н… да… а… — вздохнула Зена, разводя руками в стороны. — Боги… что с них взять?  — Брось, Зена. Они не так уж и плохи. — оптимистично улыбнулась Габриэль.  — Да ну? — усмехнулась воительница. — Даже Арес? — не подумав сказала она.  — А при чем тут он? — хитро сощурилась Сказительница.  — Я ни это имела… а, забудь. Не бери в голову. — отмахнулась воительница. — Лучше принеси воды. Попробуем сбить температуру.  — Ну и где я тебе возьму холодную воду?! Просто взмахну рукой, и прямо по середине комнаты появится бочка с водой и плавающим в ней льдом?! — на этих словах Габриэль для наглядности взмахнула руками, и в тот же миг прямо по середине комнаты возникла бочка с водой и в ней, спокойно покачиваясь, плавали кубики льда. Сказительница в шоке распахнула глаза и уставилась на бочку непонимающим взглядом. Она посмотрела на свои руки… потом опять на бочку… и снова на руки. А вот Зена, кажется, нисколько не удивилась, и ее лицо осталось непроницаемым. Секунд пятнадцать спустя, позволив Габриэль вдоволь насладиться моментом, в своей фирменной вспышке синего света, прямо около черноволосой воительницы материализовался Бог войны.  — Соскучились? — как ни в чем не бывало спросил Арес, весело подмигивая Зене. Она лишь привычно закатила глаза, предпочитая не отвечать. Зато юная Сказительница была более «любезна».  — Не успели… к сожалению… — выдавила она, набирая полную флягу ледяной воды.  — Ну что? — не обращая внимания на Габриэль, спросил Арес. — Есть изменения? Что вы собираетесь делать?  — Когда это я успела сделаться всезнающим лекарем, а ты — моим начальником?! — ехидно заметила Королева воинов. — Ты что, допросами подрабатываешь?  — Зена… — теперь уже его голос был опасно низок и тих. — Мы заключили сделку, помнишь? Так вот я свою часть выполнил. — он приблизился к ней. Теперь они стояли почти вплотную и прожигали друг друга взглядами.  — Откуда мне знать, что ты действительно остановил войну? — так же тихо, в тон ему произнесла девушка.  — Я никогда не лгал тебе. — напомнил он.  — О да! Ты просто выворачивал правду наизнанку! Арес отпрянул, будто бы она только что больно ударила его. Маска холодного и жестокого Бога войны вновь проступила на его лице.  — Смотри. — надменно произнес он, делая взмах рукой. Перед Королевой воинов открылся портал с изображением в нем. Там был показан мирный городок, жители которого и не собирались воевать. Все занимались своими делами. Через минуту портал растворился в воздухе, будто его и не было.  — Ну. Теперь веришь? — безразлично поинтересовался он. Зена лишь молча взяла у подруги флягу и вылила содержимое на свою ладонь. Девушка подошла к кровати и провела мокрой рукой по лбу мальчика, который хмурясь, что-то бессвязное бормотал в бреду. Королева воинов повторила процедуру. Наливая в руку на этот раз больше воды, она повторила процедуру. Холодная вода сделала свое дело. Непонимающе хмурясь, мальчик с трудом приоткрыл глаза, испугано оглядываясь по сторонам. Все присутствующие рассеяно стояли и смотрели на разворачивающуюся картину. Киллиан закашлялся, а Арес инстинктивно сделал пару шагов в тень. Зена присела на корточки возле кушетки и неловко улыбнулась.  — Привет. — тихи произнесла она. Мальчик кивнул, с любопытством разглядывая девушку. — Я Зена…  — А я Габриэль. — подхватила светловолосая Сказительница, приветливо маша ему рукой.  — Зена… — сипло повторил Киллиан. — Та самая? — его голос был слаб, но все же в нем отчетливо слышались нотки восторга.  — Ты меня знаешь? — удивленно спросила воительница. Она — легенда, но ему всего семь или восемь лет. Он не мог знать ее или слышать о ней.  — Еще бы! — воскликнул мальчик, но его горло не выдержало столь высоких звуковых вибраций, и он снова зашелся кашлем. Зена нахмурилась, а Габриэль с болью прикрыла глаза. — Арес только о тебе и рассказывал. — более тихо, но с неменьшим энтузиазмом проговорил он. На этот раз закашлялся Арес. Сказительница улыбнулась во все тридцать два зуба и хитро покосилась в сторону Бога войны.  — Значит, говоришь, только о Зене, да? — ехидно заметила она.  — Габриэль, в соседнем зале должен быть очаг. Вскипяти воду. — поспешила перевести тему Королева воинов.  — Хорошо. — улыбнулась в ответ светловолосая мечтательница и вышла из комнаты.  — Хей! — позвал Киллиан. Зена повернулась к нему.- А где сам Арес? Королева воинов растерянно оглянулась, устремляя взор куда-то в тень. Она сделала не смелый кивок головой, приглашая Бога выйти. Мужчина вздохнул, но все же выступил из тени и подошел к кушетке.  — Как дела, парень? — самым добродушным тоном, на который только был способен, сказал он.  — Все успеть. — слабо отозвался мальчишка, изо всех сил скрывая настоящее положение дел. — А у тебя?  — Лучше не бывает. — непринужденно ответил Арес, хотя Королева воинов готова была поклясться, что если бы не этот малыш, слова Бога войны прозвучали бы с мрачной иронией. В ту же секунду в ослепительно ярком снопе розовых искр появились двое.  — Всем привет! — взвизгнул уже знакомый радостный голос. Арес устало приложил руку ко лбу, явно показывая свое раздражение. Зена закатила глаза.  — И тебе привет сестренка. — без особой радости поприветствовал Богиню любви Бог войны. Вновь прибывший номер два сначала осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Наконец его взгляд упал на Королеву воинов, которая со скучающим выражением лица ждала пояснений взбалмошной Богини.  — Вы просили Асклепия, я привела Асклепия. — поучительно начала она. — Я даже ввела его в курс дела. Юный врач слегка кивнул Зене в знак приветствия. Видимо решив, что сейчас его выход, он, не говоря никому ни слова, просто подошел к кровати, на которой лежал мальчик. Бог войны тем временем многозначительно посмотрел на черноволосую воительницу, взглядом требуя объяснений. В ответ девушка лишь слегка качнула головой в сторону двери. Одарив спину Асклепия подозрительным взглядом, Арес уверенной походкой прошел к выходу. Зена последовала его примеру, прихватывая с собой сопротивляющуюся Богиню любви. Не успела воительница закрыть за собой дверь, как к ней подскочила Габриэль, сообщая, что вода закипела. Зена отстраненно пробормотала что-то на подобие: «спасибо», и, без лишних вопросов, перешла сразу к делу. Арес просто стоял, подпирая стенку. Его руки были сложены на груди. Он выжидающе смотрел на Зену.  — Мы попросили Диту позвать Асклепия. — коротко объяснила воительница, но Бога войны такой ответ не особо устроил.  — Кто он такой? — недоверчиво спросил он.  — Лекарь. Один из лучших. — пояснила Габриэль. Арес, казалось, даже не заметил, что ему уже ответили. Он продолжал сверлить Королеву воинов взглядом. Видимо их молчаливый диалог зашел гораздо дальше, чем модно было предположить.  — Слушай! — наконец не выдержала воительница. — Я — воин. Я могу лечить раны других бойцов. Я знаю, как можно вылечить лихорадку, но мои методы жестоки. Они не кардинальны и не подойдут для семи летнего мальчика! — на одном дыхании выпалила она. Мужчина все еще немного обвиняюще смотрел на нее. — Я обещала, что помогу. И я помогу. Поверь, так будет лучше. К тому же, я доверяю Асклепию. Он — Мастер своего дела. — голос Зены заметно смягчился, и она даже позволила себе положить руку ему на плечо, что, собственно говоря, сильно его удивило. Но мгновение длилось не долго, и черноволосая девушка резко отдернула руку. В зале повисла неловкая тишина, которую кто-то по всем правилам жанра ну просто обязан был нарушить. В общем именно это и произошло. Дверь с шумом открылась и в зал вошел мертвенно бледный Асклепий. Арес резко поднял голову, впериваясь недоверчиво презрительным взглядом в молодого врача. Все остальные тоже не отрываясь смотрели на него.  — Я дал ему лекарства. — начал врач. — Но его организм не справляется. Он — ребенок, а заболевание слишком выматывает его. Я могу сказать с уверенностью на 97,5%, что мальчик не проживет и двух дней. — печально закончил врач. Габриэль в ужасе выдохнула, а Зена грустно кивнула сама себе, как если бы ее самые худшие опасения только что нашли свое подтверждение. Лицо Афродиты тот час же изменилось. ЕЕ губы задрожали, а в глазах блеснули слезы.  — Ты же лекарь! — в отчаянной злости прошипел Арес. — Так вылечи его!  — Я не волшебник. — оправдывался Асклепий. — Клянусь, я сделал все, что мог, но этого не достаточно.  — Неужели ничего нельзя сделать?! — с последним оттенком угасающей надежды воскликнула Сказительница. Врач только отрицательно качнул головой.  — Я предлагаю вам проститься. — честно и искренне посоветовал он.  — Пошел в Тартар! — сверкая глазами прорычал Бог войны, запуская в стену храма синий огненный шар. В это проявление отчаяния он вложил всю свою боль и ярость. Королева воинов в изумлении наблюдала за всеми его действиями. Она никогда не видела, что бы он вел себя так… странно. Но сейчас проблема не в этом.  — Спасибо. — как можно спокойнее сказала она, собираясь проводить Асклепия до выхода, но тот остановил ее.  — Я сам найду. — мягко перебил он. — Зена. Габриэль. — врач легонько склонил голову, прощаясь. — Мне жаль. Правда жаль. — добавил он, выходя из зала.  — Арес… — начала было Афродита, когда двери за юным лекарем со зловещим шумом закрылись, но Бог войны не дал ей продолжить.  — Уйди, сестра. — жестко выпалил он.  — Братишка, мне жаль, я…  — Я сказал уйди! С печальным вздохом Богиня любви растворилась на этот раз в тускло-розовом снопе искр.  — Арес небрежно расположился на своем троне, подперев подбородок рукой. Он бесцельно уставился в темноту.  — Идем, Габриэль. — тихим и мягким голосом позвала Зена, беря под руку плачущую подругу. Девушки пошли к выходу из храма. Не успела воительница взяться за ручку, как дверь с грохотом распахнулась, едва ли не прибив обеих, и в храм с диким грохотом ворвался Асклепий, вновь создавая угрозу их жизням. Арес уставился на бедлам собственного храма с выражением полнейшего недоумения и абсолютного раздражения.  — Я знаю, что делать! *** И тишина… Все замерли там, где стояли, вытаращив глаза, глядя на запыхавшегося лекаря.  — Повтори. — пролепетала Габриэль.  — Я знаю, что делать. Его взгляд горел, а губы изобразили самую широкую улыбку, на которую только были способны. Снова все замолчали. Наконец Арес встряхнул головой, избавляясь от оцепенения.  — И что же? — нетерпеливо произнес он.  — Мы должны помочь его организму. — медленно, выделяя каждое слово и при этом бурно жестикулируя, произнес молодой врач. Его голос был звонким настолько, что казалось он сейчас запоет. Асклепий снова замолчал, что бы дать всем присутствующим время до конца осознать смысл только что высказанной им простой истины, но видимо должной реакции он так и не дождался. Арес раздраженно и устала закатил глаза, роняя голову на грудь и с шумом выдыхая. Сказать, что он был взбешен — ничего не сказать. Зена приложила руку ко лбу, начиная сомневаться в правильности решения относительно вызова этого ненормального.  — Скажи мне пожалуйста… — опасно низким и тихим голосом начал Бог войны. — Ты вдруг случайно обнаружил, что у тебя в кармане случайно завалялся рецептик отвара или чего-нибудь, что может спасти Киллиану жизнь?  — Н… Не… е ….ет. — немного растерянно, явно не понимая смысл вопроса, ответил Асклепий.  — Тогда какого Тартара ты все еще здесь, тратишь мое время?! Да в придачу и живой!.. пока что. — взорвался мужчина, вскакивая с трона и зажигая в руке огненный шарик.  — Я… я… — залепетал врач, пятясь назад. Тут Королева воинов сделала три быстрых шага вперед, вставая между Асклепием и Аресом.  — Стой! — твердо сказала она, глядя прямо в глаза Богу. — Мы должны выслушать его.  — Уйди с дороги, Зена! — прорычал Арес.  — Или что?! — с вызовом ответила она. — Убьешь и меня тоже? — ее лицо было печально. Бог войны колебался. Наконец он сокрушенно вздохнул, будто проиграл сам себе в своей внутренней войне, и опустил руку, из которой шар уже растворился в синих искрах.  — У тебя 30 секунд. — предупредил он, глядя на Асклепия. Молодой лекарь перевел дух. Одарив Королеву воинов благодарной улыбкой, он затараторил  — Если моя теория относительно внутреннего равновесия добра и зла верна, то мы сможем спасти жизнь этого мальчика.  — Теория относительно чего? — не поняла Габриэль  — Ну смотрите. Попробую объяснить. — начал ученый. — В мире есть добро и зло, так? Так вот. Эти две… стихии (назовем их так) все время сражаются между собой и никто не может окончательно победить в войне. НО… — Асклепий философски поднял указательный палец вверх. — Вам двоим это известно лучше, чем кому-либо. — добавил он, одаривая многозначительным взглядом Зену и Ареса. — Война и битва — это не одно и то же. Если опираться на эти факты, то между добром и злом идет вечная война, состоящая из множества битв. В войне не выигрывает никто, но в битве всегда есть победитель. — лекарь снова сделал паузу, выжидая, пока его триаду поймут.  — Это все конечно очень интересно. — зло съязвил Бог войны. — Но ответь мне, милый друг, какое отношение ко вселенскому порядку имеет жизнь Киллиана, которая, как ты сам сказал, висит на волоске.  — Да самое, что ни на есть прямое! — в праведном изумлении воскликнул ученый.  — Не убедил. — медленно и с нажимом процедил Арес.  — Да имей же ты терпение! — возмутился Асклепий, видимо немного позабыв о своем смертном статусе. Арес с такой силой сжал рукоять своего меча на поясе, что костяшки его пальцев побелели. Однако он промолчал. — Так на чем я?.. Ах да! — поспешил перевести мрачные разъяренного Бога от своей персоны лекарь. — В общем из всего сказанного мной выше, можно предположить, что существование всех живых существ на Земле основано на неизменно вечном противостоянии добра и зла, следовательно, мы так же имеем право предполагать, что существуют очень маленькие животные, которые тоже делятся на плохих и хороших. — его рука поднялась высоко в воздух, выписывая очень странные, невидимые узоры в воздухе. Видимо в этот момент его умопомрачительная гениальность достигла своего апогея. Его глаза светились необычайным огоньком научного азарта. Молодой ученый был полностью поглощен процессом своего логического мышления. Он был поражен, как его предшественники до сих пор не додумались до подобного вывода. Воистину: все гениальное — просто.  — Асклепий. — мягко перебила мысли врача Габриэль. Ее голос был спокоен и убеждающ, будто она говорила с пятилетнем ребенком. — Я очень рада, что ты сумел осознать вечный круговорот бытия, но Арес прав. Ребенок умирает, и у нас просто нет времени слушать твои теории. Если ты знаешь, как помочь Киллиану, переходи к сути. — почти умоляюще закончила она.  — Нетерпеливость — юность. — снисходительно улыбнулся молодой лекарь. — Что ж. Я сделал вывод, что в нашем организме как раз и находятся вот такие вот маленькие животные, которых мы, в силу наших габаритов и чрезмерно ограниченного смертного зрения, видеть не можем. Вообще такие животные, как мне кажется, находятся по всюду, но это не важно. Если коротко, то внутри нас тоже происходит вечная война зла и добра. Когда мы болеем, значит защитные войска «хороших» ослабевают в силу каких-либо внешних проблем. «Хорошие начинают проигрывать одну битву за другой, и если положение дел не меняется, то они проигрывают и в решающей схватке, сдаются. И, как следствие — человек умирает. Война проиграна. — Асклепий наконец перестал ходить взад и вперед по залу. Он остановился, как бы додумывая сам для себя объяснение какой-то не состыковочки своего рассказа. Однако его глубокие размышления снова нагло перебили.  — Так как все это может помочь нам сейчас?! — наконец спросила Зена, все это время хранившая терпеливое молчание. Все присутствующие кивнули, соглашаясь с актуальностью вопроса. Хотя впрочем этот вопрос был актуален с самого начала повествования этой теории, но не будем об этом.  — Да как же вы не понимаете?! — воскликнул юный лекарь.  — Могу спросить тебя об обратном с тем же успехом. — парировал Арес  — Это же элементарно! Эх вы! А еще Бог войны и Королева воинов…! — осуждающе буркнул врач.  — Давай поговорим о заслуженности наших статусов в обществе несколько позже. — все более и более раздражаясь предложила Зена. С каждой секундой она начинала все сильнее жалеть о том, что не дала Аресу воспользоваться одним из преимуществ Бога — энерго-шаром  — Ладно. — легко согласился Асклепий. — Если сопоставить все выше перечисленные факты, можно с легкостью определить нашу цель. — многозначительно глядя на каждого из присутствующих, пояснил он.  — Удиви меня! — с мрачным смешком проговорил Бог войны.  — Нам нужно выиграть лишь в одной битве! — не замечая не прикрытого сарказма, воскликнул лекарь. — Тогда мы снова уравняем счет, и внутриутробный баланс восстановится. Лишь одна крошечная выигранная битва, позволит маленькому мальчику продолжить бороться за свою жизнь и победить. Асклепий нервно быстрыми шагами подошел к Аресу, заглядывая ему в глаза. Оптимизм заразителен. И вот, не смотря свой внешний скептицизм, Бог войны, в тайне даже от себя самого, вернул одно из самых важных человеческих чувств — надежду. Его лицо было непроницаемо, но глаза говорили все.  — На что ты готов, Бог войны? — молодой ученый сверлил своим взглядом, заглядывая куда-то очень глубоко. Казалось он может выведать все сокровенные тайны. — Что ты готов отдать во имя жизни? — более громко продолжил Асклепий. В зале храма и в гробовой тишине, царившей там, слова прозвучали пугающе.  — Отдать? — машинально переспросил Арес. Отдать. Такое странное слово. Он привык брать, а не отдавать. Бог войны. А что такое война? Война отнимает жизни, отнимает свободу. Убивает надежду, а порой убивает все то, что делает человека человеком. Война — убийство. Война — боль. Война не может отдавать. Война не умеет любить. Мрачные размышления, ничего не скажешь. Арес всегда знал, кто он такой и для чего был рожден. Не задумываясь над «тонкостями» своей «профессии», он просто выполнял свою работу: нес людям смерть, разжигал воины, и находил в этом странное развлечение. В пылу свирепой схватки он мог лично вступать в бой, сражаясь то на одной стороне, то на другой. Он был отличным воином, лучшим стратегом. Ну и разумеется «мастером меча». Что бы продлить момент самой ярой резни, он мог менять положение дел, помогая более слабой стороне. Тогда битва продолжалась. Бог войны не победим. Бог войны жесток и беспощаден. Его очень забавляло, когда какой-нибудь бедолага, которому не повезло сражаться с ним, пронзал его насквозь (конечно Арес сам позволял ему сделать это). Сначала воина обуревал восторг, постепенно переходящий в ужас, когда он понимал, что его противник все так же стоит перед ним, абсолютно не собираясь отправляться в Тартар. И в эту пьянящую секунду, видя на лице бедного воина недоумение и шок, Бог войны наносил свой — молниеносный, решающий и единственный удар. И вот он стоял, с пугающей улыбкой на лице, наблюдая, как этот самый воин умирает, именно в этот момент осознавая, что всю свою жизнь он почитал своего убийцу. И вот теперь он лежит здесь. Жизнь медленно, но верно оставляет его, а сам воин понимает, что все, что он считал истиной, все его идеалы и убеждения были ложью. А возможно где-то там, за пределами поля брани, далеко от жестокости и убийств, его тоже кто-то любил. У него могли быть жена и дети, которым теперь, возможно, грозит смерть, позор и вечное рабство. Но все уже не важно. Огонек жизни и без того очень нежен. Его слишком легко погасить и до абсурдности сложно зажечь вновь. И вот сейчас Арес — Бог войны стоит в своем храме, разговаривая с простыми смертными. Мало того, речь идет не о стратегии и не о кровавых баталиях. Для всех он все тот же — беспощадный убийца. Впрочем такой расклад дел его вполне устраивает, хотя иногда (возможно даже чаще, чем если бы хотелось) откуда-то из задворок разума (а скорее сердца) пробиваются наружу не знакомые до селе ощущения, очень далекие от кровожадности, ненависти, лжи… Но это уже другая история. Для людей Арес остается Богом войны. Некоторые считают его чудовищем, некоторые — героем. Но сам-то он знает, кто тут прав. А теперь про иронию. Вообще, это очень интересное слово. Но разбирать его со всех сторон не стоит. Судьба — слово так же не из простых. Однако в его звучании есть что-то такое пугающее. Некая неизбежность, предрешенность, тогда как в слове «ирония» прослеживается еще и насмешка. Злая насмешка. А что будет, если употребить эти два слова в одном предложении? Правильно, получится распространенное предложение, но речь не об этом. Так… к чему это? Ах да! В чем заключается ирония судьбы? На самом деле все просто. Если сопоставить все мысли Ареса, которые (к слову об иронии) пронеслись в его голове за одну секунду, с только что заданным вопросом Асклепия, смысл фразы становится запредельно ясен.  — Что же я готов отдать?! — резко меняясь в лице, воскликнул Арес. Его голос дрогнул, и в нем прозвучала горькая (ага!) ирония. Бог войны нервно прошелся по залу собственного храма. Габриэль удивленно вскинула бровь, не ожидая такой кардинальной перемены. Королева воинов проследила за Аресом пристальным взглядом печальным, даже почти сочувствующих голубых глаз. — Я Бог войны! — продолжил мужчина, резко оборачиваясь к Асклепию. — И ты спрашиваешь, что я готов отдать? Ты серьезно?! — он нервно рассмеялся, а в карих глазах сверкнула искорка безумия. Юный ученый уверенно кивнул.  — Я знаю Зену и Габриэль давно. И я уверен в них. Но… на что готов ты?  — И это важно для тебя потому что… — мрачным и предельно серьезным тоном уточнил Арес. Теперь его глаза метали молнии. Он на мгновение потерял самообладание тогда, а эти смертные стали свидетелями. Они увидели то, чего не должны были видеть… она не должна была.  — Не для нас. — лекарь слегка улыбнулся. — Для тебя. Глаза Ареса расширились, и он… действительно потерял дар речи.  — Асклепий! — резко воскликнула Зена. — Время. Его мало. От него зависит жизнь мальчика. Чертово время не стоит на месте! Какими словами мне еще объяснять?! Ближе к делу!!!  — Хорошо, хорошо! Как скажешь. — молодой врать поднял руки в жесте «сдаюсь». — А ты… — обратился он к Аресу. — … подумай над тем, что я сказал. Бог войны облегченно вздохнул, явно обрадованный сменой темы. — Вообщем так. Нам нужно попасть в его организм. (Честные повторения — не есть хорошо, но все же) *** И тишина.  — Ам… псих. — убийственно спокойно прокомментировала Зена, направляясь к выходу и прихватывая с собой обалдевшую подругу.  — Нет, нет, нет! — запротестовал хирург. — Прошу вас! — он сорвался с места, преграждая девушкам путь наружу. — Я знаю, это звучит глупо и невыполнимо…  — Только звучит? — усмехнулась Королева воинов. Но Асклепий кажется ее не услышал. Он продолжал тараторить, взахлеб пытаясь убедить всю компанию в том, что его идея — гениальна.  — И почему он все еще жив? — в очередной раз заметил Арес, с невозмутимым спокойствием на лице слушая ученого. Бог войны явно ничего не понимал.  — Да послушайте же вы наконец! — не унимался молодой врач. — Мы просто спустимся туда, поможем хорошим существам победить плохих и вернемся назад! Троица с сомнением переглянулась.  — Я правильно тебя поняла? — уточнила Зена. — Ты считаешь, что в организме Киллиана идет постоянная война каких-то живых тварей, которые оказывается жили там с самого его рождения, и у этих самых тварей тоже есть подразделение на «плохих» и «хороших»?! А сейчас (замечу — внутри Киллиана) «плохие дяденьки» бьют «хороших», поэтому мы должны стать ростом с муравья, что бы пойти туда — не знаю куда, что бы победить тех — не знаю каких и вернуться так — не знаю как?!  — Я бы выразился несколько иначе, но вобщем да. Именно это я и имею ввиду.  — Знаете… — неожиданно даже для самой себя начала Габриэль. — Это настолько безумно, что может сработать.  — Что?! — в унисон воскликнули Зена и Арес.