The one who fall in love

— Луи, подъем! У тебя куча невыполненных заданий и полно остальных, не менее нужных и полезных дел, а ты еще даже не встал! Высокий парень с каштановыми кудряшками, низко наклонившись над кроватью, тормошил шатена, которому на вид было около семнадцати. Немного прищуренные из-за яркого солнца глаза поражали всякого своей красотой. Казалось, в этих синих омутах можно было утонуть. Их немного загораживали волосы, которые за последнее время чересчур сильно отрасли и порой мешали ему видеть. Тонкие скулы красиво очерчивали прекрасное лицо. Да, с тех пор как этот мальчик десять лет назад подобрал на свалке металлическую куклу, он очень сильно изменился и повзрослел. Теперь он уже не был пухленьким малышом, а стал высоким парнем с подтянутой фигурой и довольно-таки красивой внешностью. На самом деле, на него вешались все девчонки, проживающие в округе. Половина из них готова была пойти на любые уступки, только чтобы оказаться с ним в одной комнате. Но, несмотря на все уделявшееся ему внимание, — отнюдь не только со стороны слабого пола — он считал себя самым обычным, среднестатистическим парнем двадцать второго века. Ко всему прочему, его давно уже как не интересовали ни девушки, ни мужчины. Его сердце принадлежало другому человеку. Но вернемся к утру одного солнечного воскресенья, в дом семьи Томлинсон, где на втором этаже Гарри вот уже около получаса безуспешно пытался разбудить того самого парня, Луи. В этот момент в комнату вошли две женщины. Одна из них — статная и худощавая, редко позволяющая себе даже лишний раз улыбнуться. Ее имя было Аманда, но все обитатели этого дома звали её Миссис Бёрнс. В основном ее работа заключалась в том, чтобы следить за порядком в особняке Томлинсонов, устранять нарушителей тишины (если только таковыми не являлись сами хозяева) и ругать нерадивых домработниц и поваров. А вторая женщина — полная ее противоположность. Пухленькая хохотушка, любительница поговорить и посплетничать. Гарри она нравилась решительно больше, чем миссис Бёрнс. Луи поддерживал его мнение. Молли Хупер всегда приносила обоим в постель по чашке горячего шоколада утром и постоянно прибирала за ними комнату. Она также никогда не жаловалась на них миссис Томлинсон и постоянно прикрывала их перед лицом суровых родителей или учителей. К несчастью, она была всего лишь горничной, если так можно сказать. — Ничего у Вас не получится, Мистер Стайлс, — Аманда Бёрнс редко посещала их комнату, и то только для того, чтобы передать им какие-то распоряжения от имени родителей. — Здравствуйте, Миссис Бёрнс… Вам вовсе необязательно называть меня «Мистером»… И вообще, технически, у меня нет фамилии. — Ошибаетесь, Мистер Стайлс. Вашу фамилию Вам дал Мистер Томлинсон. А по статусу Вы выше меня, и я обязана называть Вас соответствующе. Гарри махнул рукой. Спорить с миссис Бёрнс было бесполезно: эта дама будет стоять на своем до конца сета. К тому же, она просто помешана на правилах. Так что ругаться с ней было попусту бесполезной тратой времени. — Мистер Томлинсон и Мистер Стайлс, меня просили уведомить вас, что Миссис Томлинсон пришлось срочно покинуть этот дом, а также и эту страну. Сейчас они вместе с супругом уже далеко за пределами Англии. Возможно, надолго. До их приезда, на неопределенный срок, Вы, Мистер Томлинсон, являетесь хозяином этого особняка. Так же они просили передать, чтобы Мистер Стайлс следил за Вами. Вот их точные слова, — ненадолго прервавшись, Аманда достала аккуратно сложенный листок и зачитала: — До нашего возвращения Луи будет приглядывать за всем. Но за ним самим требуется тщательный присмотр. Гарри сможет с успехом выполнить это обязательство. Он не должен допускать всяких внеплановых вечеринок без моего разрешения, поощрять все выдумки моего сына и так далее. Гарри внимательно вслушивался в слова миссис Бёрнс, чтобы потом все в точности передать Луи. Он едва сдерживал смех. Они оба просто не переносили такого официального тона, а главная смотрительница говорила так сдержанно, придерживаясь всех параметров и не выходя за рамки приличия, что было практически невозможно, с точки зрения Гарри. — А также Миссис Томлинсон освободила Вас от занятий в школе, Мистер Томлинсон, и запретила Вам покидать дом без сопровождения Мистера Стайлса. Но она просит не забрасывать учебу и возобновить занятия с Вашим… помощником. Дальнейших указаний она не дала. Всего приятного. Резко развернувшись на каблуках, она вышла из комнаты. Вторая женщина, Молли, будто ожила. Как только дверь за смотрительницей закрылась, она засуетилась и начала раскладывать на столе приборы и тарелки. — Доброе утро, Гарри! Этот соня все еще спит? Господи, такая хорошая погода, а он еще в постели. Ах, а вы слышали новость про… — на этом моменте Гарри попросту «отключил слух», как делает большинство современных подростков. Просто излишняя болтовня настолько беспочвенна и неинтересна, что просто не имеет смысла слушать и вникать в нее. Это очень мешает сосредоточиться на более нужных вещах. Например, в данный момент перед ним стояла практически непосильная задача: разбудить Луи после долгой, бессонной ночи. — Так, ну всё, ты доигрался! — взревел Стайлс, устав уговаривать подушку: Луи накрыл ей голову. Пользуясь фактором неожиданности, Гарри со всей силы рванул одеяло на себя. Оно вмиг слетело с кровати. Следом за ним с постели исчезли подушки, а затем и простынь. Он буквально выдернул ее из-под Луи, который недовольно заворочался, оказавшись на сквозняке (Молли, с утра пораньше, всегда держала окна отрытыми). — Ох ты ж, Господи! — завизжала горничная. К несчастью, град подушек, которые Гарри кидал за спину, не глядя, попал прямо в нее. Она с воплем выбежала из комнаты. — Простите, Мисс Хупер! — прокричал Стайлс ей вслед, чувствуя себя немного виноватым. Он с разбегу прыгнул на кровать, сел Луи на бедра и, держа его коленями, начал безжалостно щекотать. Как ни странно, шатен сразу же проснулся и начал хохотать. Пытаясь сбросить друга с себя, он случайно свалил их обоих на пол вместе с оставшимися подушками. Гарри, не удержавшись, начал смеяться вместе с ним. Луи же, воспользовавшись преимуществом, тут же схватил Стайлса за тонкие запястья и прижал их у него над головой. — Сдаюсь! — ухмыльнулся кудрявый. -Я победил! — Луи победно засмеялся и отпустил друга. — Ха! — Да, ты победил, — спокойно согласился Гарри, — но я добился своей цели. -В смысле? — непонимающе переспросил Томлинсон. Его улыбка быстро сошла на нет. — Ну, мне надо было поднять тебя с постели. Что я, собственно, и сделал. — Ой, да пошел ты… Шутя и толкаясь, парни спустились на завтрак. После этого они начали заниматься; точнее, Луи делал уроки, а Гарри проверял задания и помогал ему. К счастью, дома к тому моменту никого не осталось (повара уехали до вечера, домработницы вернутся только утром, а все остальные служащие уехали в магазин), потому что мат, доносящийся из комнаты наверху, был слышен далеко за пределами второго этажа. И вряд ли кто-нибудь из служащих обрадуется, если услышит такой разнообразный поток ругательств, исходящий из уст потомка древнего рода Томлинсонов. Ведь эта семья держит в подчинении половину правительства Конклава и имеет более сотни счетов в банке, каждый из которых на более чем десяток миллионов долларов. А уж родители его как бы обрадовались такому «культурному и послушному» сыну, которому им придется передать всё наследство. Поэтому тактичный Гарри выбирал для занятий именно такое время, когда никого поблизости нет. «Если никто ничего не узнает, то всем будет хорошо и никто ни в ком не будет разочаровываться…», — думал парень. И в каком-то роде он был прав; родители не беспокоились, что их состояние, нажитое с таким трудом, не пропадет зря, попав в руки к их талантливому и умному сыну, а слуги беспрекословно выполняли все приказы шатена, уважали его, как его родителей, думая, что он достоин этого. Короче, репутация Луи была в руках Гарри, так как из них двоих только он один заботился об этом. Томлинсон был слишком неорганизован и шаловлив, и ему требовалась помощь и поддержка друга, коим являлся, опять же таки, Гарри. Тот всячески прикрывал его, закрывал собой. А Луи этого не замечал. Возможно, он просто привык с самого раннего детства, что все его ошибки и промахи тут же исправляет Стайлс, и со временем у него не осталось никаких сомнений, что именно так и должно быть. Луи накосячил и не сделал домашку? Не вопрос, Гарри прибежит в школу и отдаст ему уже сделанную работу. Шатен разбил вазу? Okay, Гарри склеит. Или купит новую. Это неважно. Главное, что Стайлс рядом — он всё исправит. И вот именно из-за этого неверного суждения он довольно часто (то есть, всегда) попадал впросак, когда Гарри не было рядом. Это, конечно, случалось редко, но все же.… Стоило кудрявому отойти в ближайший магазин за банкой кока-колы, с Луи сразу же что-то непременно случалось. Пару раз, когда шатен оставался один дома, Гарри, возвращаясь с прогулки, поверить не мог, что сотворил с домом Томлинсон за такое короткое количество времени. Просто уму непостижимо. Конечно, когда помощник был рядом, всё шло по плану и было просто прекрасно. Но иногда бывали плохие дни, и тогда всё шло совсем не по плану. Если в такие дни Луи захочет устроить пир на весь мир, его никто, абсолютно никто не сможет остановить. Даже Гарри. Иногда ему с трудом удавалось скрывать ночные загулы шатена от родителей. Таких примеров можно привести море. Нет, стоп. Я сказала «море»? Нет, скорей уж, океан… В общем и целом, из всего этого можно сделать вывод, что без Гарри Луи и шага не в состоянии сделать, не упав на ровном месте. И это порой жутко раздражало Гарри, так как в основном все удары ему приходилось принимать на себя. Но как бы он ни бесился, он все равно не мог долго злиться на милого мальчишку с ярко-голубыми глазами.

***

— Господи, ну какого же черта так жарко?! — в который раз взвыл шатен. Он сидел за столом уже около часа и пытался хоть что-то выдавить из себя. Сочинение по литературе никак не шло, а его надо будет сдать уже завтра. Гарри, до этого спокойно читавший, отложил на время книгу и заглянул через плечо друга, пытаясь понять, что у того не так. — Эй, всё в порядке? — осторожно спросил кудрявый в надежде получить положительный ответ. — Нет! Всё просто ужасно! — шатен яростно вскочил со стула, чуть не сбив Гарри с ног, и принялся мерить комнату шагами. — Тут душно, как в микроволновке! И что я, по-твоему, должен делать с этим?! Я не могу писать в такой жаре! Вот расплавлюсь сейчас тут, и что ты делать будешь? — Соберу тебя в кучку, поставлю в морозилку и заставлю делать домашку там, — невозмутимо ответил Гарри, даже не пытаясь скрыть легкой улыбки. — Тебе кондиционер принести? — НЕ НАДО МНЕ НИЧЕГО! — взорвался шатен. Впрочем, он довольно быстро успокоился. — Извини, я не хотел на тебя орать. Просто… эта духота меня выводит из себя. Луи устало скинул с себя футболку. Теперь на нем были лишь легкие шорты. Кажется, от этого легче ему не стало. — И как ты только можешь в такую жару ходить в этом? — он недоуменно уставился на Гарри. Тот стоял посреди комнаты в узких черных джинсах с рваными коленками и в длинной простой белой рубашке с закатанными рукавами. На ногах блестели начищенные туфли. Длинные кудрявые волосы шоколадного цвета спускались до самых плеч, красиво обрамляя лицо. Казалось, на нем одежда для 5-и градусов жары, но никак не для 36-и с половиной. Луи был в шоке. Сам он тепло не очень любил. Ему больше нравилось мороженое, прохладная вода в бассейне и коктейли со льдом. Когда летом выдавался жаркий день, он целый день проводил либо в постели, не вылезая из-под прохладного прикрытия тени, либо около воды. Но поскольку из постели его вытащили, а бассейн чистили (за этим-то все и поехали в магазин), то он не имел спасительной прохлады. В доме окна были настежь открыты, но даже легкий ветерок не залетал к ним. И тем не менее, при всём при этом, когда Луи и вдоха не может сделать без того, что бы обжечь себе легкие (на самом деле, нет, но просто наш шатен — Королева Драмы), Гарри спокойно так стоит в джинсах и в рубашке. При этом он еще и чай пьет. Горячий. — Ну, у нас, у Гибридов, непостоянная температура тела. Считай, что мы пойкилотермные. Чтобы наш организм не перегревался, у нас существует встроенный контроль холода. Наша температура тела постоянно чуть ниже вашей. То есть я не чувствую сейчас жары. Мне абсолютно комфортно. Клёво, правда? — с улыбкой завершил свой рассказ Гарри. — То есть ты сам сейчас холодный? — недоверчиво переспросил Луи. — Ну, в смысле, раз ты не ощущаешь холода, то разве у тебя кожа не должна быть… ммм… прохладной? — Да, а что? — Гарри в полном недоумении посмотрел на друга. — Кстати, может, тебе… Не успел он договорить, как Луи подлетел к нему на всех порах и аккуратно дотронулся до его кожи. На ощупь она, и вправду, оказалась намного холоднее нормальной температуры тела обычного человека. Для шатена же она показалась ледяной. — Раздевайся, — перебил на полуслове Луи Гарри. — Быстро! — Что, прости? — кажется, кудрявый поперхнулся своим чаем. — Раздевайся. Ты слышишь плохо? — Я всегда слышу, когда ты мне говоришь раздеваться. И обычно это означает, что тебе нравится моя одежда и ты хочешь поме… Эй, ты что делаешь?! Луи, устав ждать, сам начал срывать одежду с Гарри. Вскоре ошарашенный парень стоял перед ним в одних джинсах. Разорванная рубашка — Луи не потрудился расстегнуть пуговицы и просто рванул со всей силы — валялась рядом на полу. — Может, объяснишь уже наконец? — с некоторым раздражением спросил кудрявый. — Ложись, — Луи кивнул на кровать. К его несчастью, кудрявый опять помедлил. Снова потеряв терпение, шатен сам толкнул Стайлса на кровать. Затем упал туда же и, обвившись вокруг все еще ничего не понимающего Гарри, блаженно замурлыкал. — Да что здесь происходит, черт возьми?! — вопреки своей ярости, кудрявый не спихнул с себя шатена, но все же потребовал объяснения. — Ну, мне жутко жарко. А ты весь холодный, как лед. Вот я и подумал, что, если прижаться к тебе, будет чуть прохладнее… — Луи немного поерзал, устраиваясь поудобнее в объятиях Гарри, и снова замурлыкал, — и оказался прав… Почему ты мне раньше не говорил? Если бы я знал, то не маялся от жары каждое лето… — Вообще-то, говорил. Но каждый год ты про это забываешь, — Стайлс с улыбкой посмотрел на свернувшийся у него в руках комочек счастья. В тот момент он испытал незнакомое чувство; казалось, будто вся радость мира была теперь в нем. Он ликовал. Сам не понимая от чего именно, но что-то в нем шевельнулось в ту ночь. Они весь день провели, как обычно, вместе. С утра они занимались уроками, затем повалялись в обнимку на постели, смотря телевизор (Гарри опять спасал Луи от жары). Потом они ненадолго вышли на улицу: шатен изъявил желание навестить своего коня. Да, около особняка Томлинсонов имелась конюшня, принадлежащая им. Там у Луи и Гарри стояла пара лошадей. Из всех остальных шатен больше всего любил одного жеребца. Его звали Ритм, пятилетка. По общепризнанному мнению, он был одним из самых дорогих, красивых и сильных лошадей на конюшне. Он развивал скорость более шестидесяти километров в час, брал барьеры до двух метров. Его иссиня-черный окрас иногда отсвечивал на солнце всеми цветами радуги, а длинный хвост струился до самой земли. Стоил он как очень хорошая машина. К примеру, «Porsche» последней модели. Гарри же избрал себе в любимца жеребца Вибрина. Это был высокий и мощный конь темно-гнедой масти с пятнами на крупе. Он тоже прыгал, но сравнительно меньше, чем Ритм. Эти двое прекрасно ладили друг с другом несмотря на то, что оба были жеребцами. Друзья любили выезжать на совместные прогулки по полю, лесу или по зеленым холмам. Они часто на лошадях шли друг с другом в ногу или вдруг резко срывались с места в карьер и мчались до самых Скалистых гор. Порой кони приходили домой все в пене, измотанные после долгой скачки. Также Луи почти каждый день практиковался в прыжках и часто проводил целые дни в манеже. Он не останавливался и не давал взмыленному коню отдохнуть, пока ему не удавалось пройти без ошибок очередной маршрут. Но в тот день ему захотелось просто навестить своего четвероногого друга, немного поухаживать за ним. Пока шатен сидел в деннике Ритма, Гарри с Вибрином разучивали новые движения. Правда, Стайлс вскоре бросил эту затею. Научить хоть чему-нибудь этого коня, пока он голодный, было просто невозможно. Так как время кормления лошадей еще не подошло, Гарри просто сидел в деннике Вибрина, дожидаясь Луи. Вскоре он закончил, и они оба вернулись обратно под крышу особняка. Там, легко поужинав, они поднялись к себе в комнату и провели остаток дня, читая художественную литературу. Когда солнце почти опустилось за горизонт, а вода в озере и небо окрасились в оранжевые и розовые цвета, Луи отбросил книгу и, как накануне днем, забрался на Гарри. Уткнувшись ему в грудь и обвив того руками, шатен быстро заснул, убаюкиваемый дыханием друга. Так они и провели эту ночь, сплетенные между собой намного более прочными узами, чем объятия.