Чебурашка и галлюциногенные апельсины

      Был один из таких редких спокойных летних деньков, когда время тянулось очень медленно и с большой неохотой, будто уставшее от постоянной знойной жары, что ещё надолго намеревалась властвовать над Японией. Но когда маленькая стрелка часов доползла до пяти часов после полудня, улицы начали понемногу оживать, заполняясь негромкими голосами горожан, уставших после долгого рабочего дня. Магазины начинали заполняться, в основном молодёжью, которая была особо активна в вечернее и ночное время суток; кто—то ходил с друзьями за освежающими коктейлями, кто—то за желанной новой одеждой, туфлями, украшениями и остальными маленькими радостями женской половины человечества. И кого только не найдёшь в самом большом торговом центре города! Так, ничего не подозревающие Кагами и Аомине неожиданно встретили друг друга, до этого всего лишь мирно прогуливаясь с друзьями. — Тецу-кун! — завизжала Момои, заметив где-то далеко в толпе голубую макушку.       Не обращая никакого внимания на громкие крики Дайки, который умудрялся выкрикивать что—то возмущенное из-за пакетов, вдобавок балансируя на одной ноге и стараясь ничего не уронить, Сацуки уже привычно, сломя голову, неслась обнимать Куроко до посинения. Но тот лишь вздохнул, понимая, что ей бесполезно ещё раз что-то объяснять, и что она всё равно сделает по-своему. — Йо, Тецу, какими судьбами? — из-за горы пакетов всё же высунулась недовольная и до жути уставшая моська Дайки. — Кага-а-ами, какие люди, и ещё живые? — глянув в сторону Тайги, он просто не удержался от того, чтобы не съязвить. — Здравствуйте, Дайки, Момои, — сдержанно кивнул Куроко. — Мы с Номером Два решили сходить в новое кафе, а Кагами за нами увязался, всё твердя о каком-то собачьем восстании, — он мельком улыбнулся и, опустившись на корточки, погладил своего недоумевавшего щенка.       Рядом стоящий Тайга уже начал было что-то бухтеть с набитым ртом, но это у него плохо получилось и слова были слышны через раз, и то не все разборчиво.       Получалось примерно так: — Вафда ввасьти … еноты… фпафение… пвавда…       Ещё недолго пытаясь что-то объяснить, Тайга замолчал, почувствовав на себе взбудораженные взгляды друзей, которые подумывали о том, чтобы сдать Кагами на пару сеансов к психологу. Ну, а Аомине никак не смог удержаться от своих шуточек: — Конечно, конечно, а красные ананасы объявят войну розовым кактусам за страну чесночного мармелада и уничтожат всю планету ядерным миксером! — он издевательски глянул на Кагами, после чего сардонически рассмеялся во весь голос, наблюдая за тем, как багровеет лицо его «друга».       Тайга конечно понимал, что в эту версию мало кто поверит, но это первое, что пришло ему в голову, и всё же просто так наблюдать за нагло ржущим над ним Аомине он никак не мог! — Заткнись, кретин двужопостворчатый, и иди дальше сумочки таскай, а то шутишь ты так же херово, как и играешь в баскетбол!       Этого стерпеть Аомине уже не смог… И пошло, поехало! Ну, как всегда… — У тебя что, появилась запасная челюсть, раз смелым таким стал? — рвал и метал Дайки, тут же бросив все покупки Сацуки на плитчатый пол торгового центра.       Парни чуть лбами не столкнулись, когда бросились друг на друга с кулаками. Куроко с Момои одновременно вздохнули, обмениваясь обречёнными и усталыми взглядами от постоянных стычек двух баскетбольных громил . Им уже осточертело заниматься благотворительным геройством и спасать эту парочку друг от друга. Их твердолобости позавидовали бы даже бараны! Простыми уговорами их явно не остановить, а в очередной раз применять всё те же однообразные и всем известные способы уже не интересно. Здесь нужно что-то изощрённое и поучительное, чтоб больше не хотелось им мять друг другу бока.       И тут Куроко с выражением ханжующего святоши, жертвующего на храм христа ради — больным — голодным — престарелым —детям — уголовникам, подставил Кагами подножку.Тот со всего таранного размаха шлёпнулся своей багровой моськой об раскалённый асфальт. А Момои, мило улыбнувшись, отправила уже усыкающегося Аомине следом за Кагами, наступив тому на развязавшиеся шнурки.       В этот раз всё обошлось без драки. Но ведь поход по магазинам только начался, а встречи продолжились в самых разных местах, будто на зло сводя их вместе.       В последующие встречи множество магазинов превратилось в поле боя. Сначала это был магазин одежды, где была не отвоевана футболка, потом драка в примерочной с криками о домогательстве в полураздетом виде, великое пуховое побоище подушками и горячие споры в отделе хрусталя, которые благо обошлись всего лишь одной разбитой вазой. Их внезапные пересечения всё продолжались, выводя из себя Момои с Куроко, не говоря уже о самих Аомине с Кагами.       И чтобы раз и навсегда помирить двух асов, они затеяли одну очень опасную, но действенную аферу. Ну, тут парни либо оба помрут, либо помирятся… Согласившись, что потери всё равно будут невелики, они начали свершать свой рискованный план.

***

— Эй, долго ещё? — с раздражённым воскликом пробасил Аомине. — Там скоро все журналы с Май-чан раскупят, а я тут до сих пор с тобой в жмурки играю, — недовольно прорычал он, уже собираясь сорвать повязку с глаз. Но перед тем, как он успел ещё хоть что-то сделать, Сацуки, всё время шедшая сзади, невнятно пробурчала какие-то слова, а потом, торжествующе хихикнув, толкнула Аомине куда—то вперёд, и убежала, захлопнув пока что невидимую им тяжеловесную дверь. Всё произошло так быстро, что Аомине не успел ничего понять. — Сацки, что за шутки?! — рявкнул парень, приподнимая повязку на лоб — Какого … дьявола…       На мгновение Аомине даже забылся, оглядев всё вокруг. Он оказался в большом светлом помещении, заполненном какими-то коробками. — Апельсины? — как-то презрительно фыркнул Дайки, почувствовав едкий и очень приторный аромат множества цитрусов. От одного этого тошнотворного запаха во рту появлялся кислотный привкус. Парень поморщился, сглатывая избытки слюны. Он попытался кричать: — И куда ты меня затащила?! — Дайки стукнул по железной двери кулаком, да так, что та ещё несколько секунд ходила ходуном, издавая дрожащие металлические звуки колебаний. — Это не смешно! — снова крикнул он, но ответа так и не последовало, ведь Момои уже давно упорхнула выполнять вторую часть не в меру авантюрного и сумасбродного плана.       Аомине громко выругался, не забывая при этом постоянно стучать в дверь и истерично, но со вкусом, пинать многочисленные оранжевые коробки, чтобы хоть как—то выпустить пар от негодования. Вот только ничего из этого не помогало спустить хоть немного этого самого пара.       Послышался уже знакомый скрипучий звук, и парень, матерясь в полголоса, кинулся к двери. Но не успел он подбежать, как щель в проходе мгновенно исчезла, сопровождаясь лишь громким хлопком, а перед ним глухо рухнул Тайга, весь перемотанный розовой шёлковой лентой с бантиком на голове. — Эх, и за что мне такой подарочек судьбы? — Аомине обречённо кричал, не переставая ломиться в дверь.       Но снаружи донёсся лишь довольный смешок и короткая, причиняющая жгучую боль обоим форвардам фраза: — Пока не помиритесь — не выпустим! Они обменялись презрительными взглядами, а потом, видимо осознав весь смысл фразы, скорчили такие рожи, будто из-за всех сил пытались напугать друг друга. — Эй, что за чёрт?! — возмущение Дайки не знало предела, он бы готов прямо на месте загореться синим пламенем и растерзать этих шутников на сотни и тысячи кусочков. — А ну прекратите, изверги малолетние, откройте дверь сейчас же!       Но в ответ послышался лишь звук удаляющихся шагов и гаденькое хихиканье Сацуки, с последующей насмешливой фразочкой: — Чао, голубки, удачной ночки!       В этот раз взревел уже Кагами, яростно срывая с себя розовые ленты: — Вот же ж гадёныши мелкие! Ну попадутся они мне на глаза — сразу узнают, каково это — быть баскетбольным мячом! — пуская пар из ушей, он так увлёкся своими изощрёнными планами мести, что совсем не замечал Дайки, стоявшего прямо у него под носом, пока тот, с таких же недовольных матов переключился на дикий слёзный ржач во всю глотку. - О, волк Фенрир, обвязанный розовой девичьей лентой, ты ли предвестник Рагнарёка? — почему-то вырвалось у Аомине, и он тут же пустился продолжать истерически хохотать. — Смотрю, ты стиль решил поменять. Милый бантик, — еле связал звуки в слова Аомине, захлёбываясь смехом. — Да уж, своей красотой ты мир точно угробишь.       Кагами исподлобья злобно зыркнул на него, стягивая с головы тот самый синий в красный горошек бант, который Куроко успел на него нацепить непонятно для каких целей. Но злился Тайга недолго, медленно расплываясь в презрительной лыбе и тоже начиная нервно подтрунивать: — А ты, я вижу, с детства в зеркала боишься смотреть? — он ткнул пальцем в лоб синеволосому парню. — Или таким образом решил привлекать к себе внимание девушек? Ах, спешу тебя огорчить, даже этот бантик не исправит твоей кривой залупоглазистой рожи. — Столь же язвительно процедил он сквозь зубы.       Оба одарили друг друга взглядами, полными испепеляющего огня, и чуть было вновь не сцепились. Но пока битва продолжалась только на уровне словесных перепалок, хотя руки уже жутко чесались у обоих от желания прикопать друг дружку в пресловутых апельсинах, заставляя чуть ли не биться в адской агонии. — Ты чё булькаешь, как жаба перекормленная?! — тут же рыкнул Дайки, сжимая кулаки и тут же прицельно намечая первый удар.       Они замолчали, переговариваясь лишь на одном им ведомом языке пылающих взглядов. Но и это долго не продлилось. — Что, иссякла твоя словесная нефтескважина? — ухмыльнулся Кагами и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая презрение. — Или загрузка данных временно приостановлена?!       Аомине лишь фыркнул в ответ и, искря своими синими глазами, медленно покачал головой из стороны в сторону, всё больше щурясь, буквально соперничая с Кагами в конкурсе «У кого взгляд секазней». — Вот скажи, тебе делать нечего или мозгов не хватает? — Дайки брезгливо бросил на него взгляд, с высоты своего величия. — Хочешь выплеснуть весь свой богатый внутренний мир — вот тебе стена. Ноги в рот и вперёд, разговаривай с ней, сколько влезет, может, наконец, чего умного вякнешь. А я, как единственный представитель разумных организмов в этой комнате, попробую вызволить нас отсюда.       Они ещё недолго рычали друг на друга, но к открытым оскорблениям пока не прибегали. Теперь звенящая тишина в минутном перемирии, казалась невообразимым раем… до первых попыток взлома двери...        Аомине медленно и лениво выполз из своего укромного уголка и с недовольным выражением лица принялся разглядывать дверной замок вместе с петлями, попутно бурча себе под нос какие—то личные измышления. И всё же попытки Дайки выбить дверь или хотя бы снять с петель закончились неудачей и в этот раз на «переговоры» вышел Кагами, словно по красной дорожке, подходя к двери и снисходительно обращаясь к своему «другу», будто намереваясь показать своё безразличие. — Есть заколка или шпилька? — он закатил глаза, поражаясь несообразительности синеволосого парня.       Тот искренне посмотрел на него, как на какое-то исчадие чернобыльской катастрофы и саркастически прошипел: — Конечно, всегда таскаю с собой эти бабские штучки, — он даже зубами заскрипел от раздражения.       Но Кагами в ту же минуту принял вид весьма удивлённого ребёнка, пожав плечами в жесте «а что тут такого?» — Ну бант-то нацепил, — он в очередной раз ухмыльнулся, указывая на красный, в синий горошек бант, который Дайки просто забыл снять в пылу их ссоры. — Почему бы шпилькам не быть?       Такие заявления довели Аомине до нервного срыва, дёргающегося глаза и потемневшего от вздувшихся вен лица. Но через мгновение он начал как-то подозрительно мило улыбаться, немного прищурившись. — Кагами, а ты в загробную жизнь веришь? — тонко намекнул он, еле сдерживаясь от большого желания треснуть тому по морде.       Но, как ни странно, этот вопрос неожиданно загнал Кагами в долгий ступор. Он принял вид кота, недовольно фырчавшего и задумавшегося о сути своего жития — бытия. — Нет, наверное, — неуверенно ответил ас Сейрин, очередной раз доводя Аомине до дрожи в руках и конвульсий в отдельных частях тела. — Тогда тебе пора принимать язычество и начинать молиться кустам! Ещё один твой «вяк» в мою сторону и ты всю оставшуюся жизнь будешь плесень из-под бордюров языком выскребать! — яростно проорал Дайки, в надежде, что хоть это ненадолго поумерит пыл Тайги.       Кагами недовольно фыркнул, но продолжать не стал, понимая, что делу это всё равно не поможет. Но искрящийся злобой взгляд он ещё долго пускал в Аомине, мысленно расчленяя на множество маленьких и беззащитненьких аоминчиков.       Целые полчаса прошли в безмолвных раздумьях. Оба делали умный вид бесстрастных мудрецов, только ничего так и не придумалось. Дверь так и осталась ехидно стоять и наблюдать за этой парочкой, ни разу не дрогнув. Терпение начинало сходить на нет, и первым высказался Тайга: — Ну чё сидишь, как лунь жопу склевавший, идеи есть? — он перекинул из руки в руку крупный апельсин и принялся разглядывать его пористую корку.       В ответ ничего не подозревающему Тайге вдруг что-то неожиданно прилетело в голову. Тот поморщился, потирая место ушиба, посмотрел на апельсин, а потом на безмятежного Аомине, с истинно кошачьей грацией взгромоздившегося на четыре ящика с апельсинами и весело насвистывающего похоронный марш. — Хм… — Тайга хитро ухмыльнулся, прищурив правый глаз и несколько раз подбросил апельсин вверх, как бы взвешивая его в руке, и прицелился поточнее.       В следующее же мгновение недовольно взвизгнул уже Дайки, хмурясь и одновременно приподнимая один уголок рта в своей фирменной лыбе победителя. — Ах ты тля обкусанная, — проговорил он, загребая как можно больше апельсинов. — сейчас занавески жрать будешь!       Дайки хрустнул шеей и спрыгнул за ящики, используя их, как баррикады. — Апельсиновая война! — боевой клич Кагами объявил о неизбежном, выскакивая из своего укрытия. — Да прольётся сок! — подыграл ему Аомине и тоже выпрыгнул на поле битвы.

***

      Целый час жестокой битвы с апельсинами вместо снарядов напрочь вымотали обоих. Они и впрямь чувствовали себя теми самыми выжатыми апельсинами, что размазывались оранжевыми солнышками на светлых стенах. Оба парня грохнулись на пол рядом друг с другом, заливисто смеясь и пихаясь локтями. — Моя победа! — протрубил Аомине, в победном жесте возводя руки к потолку. — Ага, как же! — тут же возмутился Тайга. — Я в тебя больше раз попал! — он где-то на полу нащупал апельсин и кинул его на живот ухохатывающего Дайки.       Синеволосый юноша недовольно фыркнул, и продолжил спорить: — Мечтай, мечтай! Только вслух свои глупости не произноси. Очевидно же, что мои попадания всегда были точнее, да и сильнее, — добавил он.       Но Кагами слишком устал, чтобы ещё что-то доказывать глупому Ахомине, и, лениво перевернувшись на бок и обречённо вздохнув, предложил: — Ничья устроит?       Аомине немного помычав в раздумьях, тоже перевернулся, смотря на Тайгу и снисходительно ответил: — Хорошо, но только в этот раз, — кивнул Дайки, и они вновь засмеялись, практически без причины, и уже не в первый раз доводя себя, буквально, до колик в животе и онемевшего от улыбки рта. Да-а-а, вот он какой, внезапно нападающий Хохотунчик…       Что за внезапный всплеск тёплых и дружеских отношений появился из них наружу? Они вели себя так, будто никогда и не были соперниками или врагами, нет, скорее даже друзьями, весьма похожими друг на друга. А ведь если задуматься, то все их вечные противоречия выливаются лишь из их сильной схожести. Но в то же время их общие преимущества дополняют друг друга, сводя все недостатки на «нет». Эта двойня просто ненавидела своё «отражение» в лице другого, ведь каждый из них знал, что силы их равны и ни в коей мере не превосходят друг друга. И всё это жутко раздражало. «Вот он, передо мной, такой нахальный и самовлюблённый, как я могу быть на него похожим? Я ему ни за что не проиграю!» — эти мысли каждый раз заполняли их до самых краёв души при каждой встрече, словно огонь, окутывая кольцом алого пламени. И все же... Они — противоположности, две стороны одной монеты, чёрное и белое, инь и ян, Кагами и Аомине, жизнь напротив жизни … а когда встречаются две жизни, всегда рождается что-то новое…. Недолгую тишину прервал звучный и громкий «бульк» в желудке голодного Кагами. — Твоя чёрная дыра снова даёт о себе знать? — приподнявшись на локтях, ухмыльнулся Аомине.       И в ту ж минуту желудок Дайки будто эхом отозвался на урчания. — Хах, видимо не у меня одного, — усмехнулся в ответ Тайга, не решаясь на большее многословие, ведь «война — войной, а обед по расписанию!».       Ещё немного посидев и поперемывав косточки некоторым знакомым себе под нос, вконец оголодавшие парни от безысходности принялись за несчастные апельсины, с условной радостью. Впрочем, апельсины тоже не были в восторге от Аомине с Кагами и в принципе от того, что с них безжалостно сдирали кожуру два каких-то амбала, а потом и вовсе дробили на кусочки, брызгая во все стороны их кровью… то есть, соком.       Они лениво сжевали по паре апельсинов, морщась и отфыркаясь, как недовольные закормленные коты от простокваши, от капель кисловатого сока, заливавшего всё вокруг. И вот, очистив ещё один фрукт и вытерев сладкие ладони о белую футболку, Дайки переглянулся хитрым, прищуренным взглядом с Тайгой, после чего, довольным голосом известил оного: — Открывай рот, сейчас будем скуку разгонять!       Кагами побледнел на месте... После такого вот двусмысленного заявления Аомине в его порочную голову лезли разные исключительно грязные мыслишки, резво вгоняя Кагами в густую краску. Но заметив реакцию своего друга по несчастью, Дайки чуть слюной не захлебнулся от удивления так, что он закашлялся. — Придурок двоегустобровый! — прохрипел он. — Что тебе вообще в голову пришло?! — он швырнул в Тайгу дольку апельсина и тот поймал её ртом. — Я ж тя покормить хотел!       Оба задыхаясь от смеха, согнулись пополам и чуть-ли не стукались лбами об холодный белый кафель. — О-о-от потаскушка апельсиновая! — сквозь ржач проговорил Аомине. — Что ты там представил своей извращённой детской фантазией?       Кагами решил ответить в том же стиле, еле выговаривая слова: — Конечно же я думал только об апельсинах! А тебе нужно точнее выражаться, а то кто знает, что твой воспалённый похотью мозг может выдумать в следующий раз?       Они ещё несколько минут катались по полу и слёзно ржали, словно напились особенного зелёного чая. — Надо сказать Тецуе, чтобы был с тобой поаккуратнее. — наконец начал отходить от смеха Аомине, пытаясь встать на четвереньки, но тут на его спину внезапно приземлился задом Кагами, до хруста позвоночника придавив того к полу, ёрзая туда-сюда на его спине, как на коне. — А ну молчать, выхухоль обстриженная! — Тайга засунул в рот своему другу небольшой очищенный апельсин и, сдерживая все нечеловеческие брыкания синеволосого, расплылся в благоговейной лыбе победителя. — Чё, неудобно? — издевательски спросил он, выслушивая все тщетные попытки Аомине хоть что-то сказать, но увы, с полностью набитым ртом он мог издавать только невнятные мычаще — чавкающие звуки, пытаясь то ли обругать Тайгу всеми бранными словами, которые только знает, то ли помолиться за упокой души его.       Ну, а Кагами всё продолжал насмехаться над бедным асом ТОО, совсем не собираясь слезать с его трещащей спины...