Чебурашка и галлюциногенные апельсины

      Ну, а Ка­гами всё продолжал нас­ме­хать­ся над бедным асом ТОО, сов­сем не собираясь слезать с его тре­щащей спи­ны. И, видимо, Аомине всё это жутко надоело. Издав ещё один гортанный рык, он лишь усерднее принялся жевать тот злополучный апельсин и наконец заглотив последние его остатки, нервно крикнул, с каждой секундой всё больше накаляясь, словно растопленная жаром углей печь. — Хочу тебя предупредить, Садо-мазой я не увлекаюсь! — он ещё усердней начал извиваться всем своим телом, точно змея, намереваясь наконец высвободиться из—под этой тяжеленной десятитонной тушки.       А когда это у него, наконец, удачно вышло, Дайки сделал лишь одно единственное ловкое движение, и теперь, вывернувшись, поменялся с Кагами местами, подмяв того под себя и оказавшись сверху. — Ох, чувствую, скоро Тецуе придётся искать себе новый «свет»! — он злорадно ухмыльнулся и с опьяняющим азартом принялся завязываться Тайге руки в морской узел под его режущие уши крики.       В ответ ему донёсся точно такой же игривый рык, сопровождающийся жгущей огнём ухмылкой: — Ещё посмотрим!       Эти «игры» продолжались ещё очень и очень долго; каждый хотел одержать верх над соперником, любыми способами пытаясь прижать друг друга лопатками к полу или хотя бы не дать этого сделать другому. Ожесточённая борьба велась столько же серьёзно, как и их игра на площадке. Оба старались как можно ловчее извернуться, выкрутиться, подняться, надавить, удержать равновесие и опрокинуть оппонента на спину. И вот уже казалось, на заднем фоне заиграла мелодия из «Пираты карибского моря», столь тяжело было противостояние двух раззадорившихся игрой мальчишек. Звонкими отголосками звучал смех, крики, визги, с красных лиц стекали горячие капли пота, капая на одежду и на пол, по которому всё так же продолжали кататься туда—сюда в ярой борьбе два парня, пихаясь и толкаясь в пламенном желании выиграть. Вскоре, когда эта забава обоим надоела, их игра начала медленно перетекать в какое-то подобие игры «царь горы», только для этого они подобрали более подходящее и звучащее: «Царь апельсиновой кучки!». Оба, то поднимались вверх над своим противником, захватывая себе всю власть, то снова падали вниз, но вновь поднимались с колен, не желая сдаваться. Потом дело дошло и до некоего подобия излюбленной игры в «тридцать три»; они по очереди с разных точек закидывали друг другу в рот дольки тех самых апельсинов, что уже всюду валялись и тоже с переменным успехом, сопровождаемым оживлёнными спорами и воскликами. Выдохшись и до отвала набив животы, парни в онемении плюхнулись в уже опустевшую коробку из—под апельсинов и, тяжело дыша, что-то бурчали себе под нос, просто не в силах говорить громче. — Ох, ну я и обожрался, — еле выговорил Аомине, перекатываясь с одного бока на другой, — теперь на апельсины целый год смотреть не смогу. — скривился и высунул язык, припоминая кисло-сладкий вкус. — Вахаха, значит, я победил! —уже принялся радоваться Кагами, практически танцуя под звуки весёлых побулькиваний плещущегося у него в животе сока. Дайки, с неохотой кивнул, всё же признавая своё поражение. — Да что б тя геморрой сгноил, тунец ты обсосанный. — фыркнул он и, крестив руки на груди, продолжал недовольно ворчать, что видите ли «не всем дано столько жрать».       Мимолётно хихикнув, Тайга буквально с умилением взглянул на Аомине, искря лучиками радости в глазах, проговорил, уткнувшись носом в обхваченные руками колени: — И тебе того же.       Они решили немного передохнуть и, временно объявив перемирие, удобненько улеглись друг у друга под боком, практически засыпая от усталости. Ведь за день они столько всего друг от друга натерпелись, да и не только за день, ведь не один из них не подозревал, что сейчас уже глубокая ночь. Все лампы отключились, за исключением одной, погрузив всё помещение в густой полумрак. И эта ночь просто обязана была пройти спокойно и безмятежно, только не тут—то было. Буквально через несколько минут лица обоих жутко исказились в сонно — недовольной мине. Они приоткрыли глаза, чтобы понять, что именно потревожило их столь долгожданное расслабление. Из—за соседней горы с коробками доносились какие-то странные урчаще—шипящие звуки. Два парня переглянулись непонятливыми взглядами, тем самым говоря друг другу, что не имеют никакого отношения к подозрительным звуком, продолжавшим нагнетать атмосферу, будто в фильме ужасов. — Ч-что это там за хрень? — тонким голоском проговорил Кагами, сразу получая встречный взгляд, полный удивления, смешанный с призрением.       Аомине,хмыкнув, пожал плечами: — Сходи, проверь, — сонно пробурчал тот, отворачиваясь от проблемы и начиная игнорировать странные урчания. Ему просто — напросто было всё равно, хоть там крокодил прячется, в пальто и шляпе, ближним к нему всё равно окажется «бочок» Кагами, так что волноваться в принципе не о чем.       Но неугомонный Тайга судорожно тряс его за плечо, не давая заснуть: — А если это монстр какой? — жалобно и обеспокоенно проскулил он, взглядом впиваясь в то место, откуда исходили звуки. — Ну, так станет в этом мире на одного дебила меньше, — не церемонясь, отмахнулся Аомине, прикрывая рот ладонью в сладком зевке и закрывая глаза в очередной попытке заснуть, только ему этого сделать так и не удалось. — Аомине, пойдём со мной, проверим, что это! Медленно разлепив сонные глаза с красными от усталости белками, Дайки, недовольно кряхтя и фырча, поднялся и, отряхнувшись, заявил, решительно махнув рукой перед лицом Тайги: — Хорошо, хорошо, идём, трус ты несчастный, только прекрати скулить! — Аомине фыркнул и, демонстративно развернувшись на месте, зашагал вперёд, приглядываясь к очертаниям коробок в полумраке, всё не переставая нудеть по поводу разыгравшейся детской фантазии Кагами.       Но только шагнув за тот самый угол, Дайки резво начал захлёбывать своими же словами, не в силах ничего произнести. Следом прозвучал и звонкий вскрик Тайги, тут же спрятавшегося за спину друга, так, что только два маленьких алых огонька блестели из-под густых раздвоенных бровей, почти сошедшихся вместе в хмурой гримасе. — Три господа бога душу мать! — шёпотом, то ли помолился, то ли выругался Аомине. — Что это ещё за волосатая херня?!       После последнего выкрика, к ним повернулся маленький удивлённый комочек шерсти, с большими круглыми ушами, короткими лапками и чёрными глазками бусинками. — Мастер Ши-Фу?! — удивился Дайки, тут же отпрыгнув назад, в боевой стойке «а—ля карате — пацан». Тут—то и всполошился Кагами, понемногу начиная выглядывать из—за спины Аомине, но тут же прячась обратно. — Едрить меня колбасой! — тихим шипением процедил он. — Придурок, это же Чебурашка! Я слышал о нём! Это лютый русский монстр, поедающий апельсины, а потом закусывающий невинными детишками! — он выпучил глаза и начал быстро перекрещиваться.       Аомине презрительно зыркнул на аловолосого парня, отдирая того от своего плеча. Медленно подойдя, он сел на корточки, принявшись разглядывать того самого Чебурашку. Зверёк смотрел на него не мигая, то и дело наклоняю мордочку то в право, то влево, как бы тоже разглядывая юношу. — Да ну, чего ты чушь несёшь, как это милое существо может быть опасным? — Аомине осторожно положил руку ему на голову и комок коричневой шерсти каким—то образом заулыбался.       Кагами же продолжал пятиться назад, изображая милую улыбку. — Я бы на твоём месте это не делал, — сквозь зубы проговорил он, наигранно махая им рукой.       Но Дайки же самым практичным методом прислушался к советам Кагами, просто пропустив их мимо ушей, и продолжая поглаживать Чебурашку по голове. — Да брось ты, у него ж даже зубов…       И ту он осёкся. Добродушная улыбка на мордочке милого зверька в мгновение сменилась на злорадную ухмылку с оскалом в три ряда острейших зубов. Не успел парень в испуге отдёрнуть руку, как его запястье уже оказалось зажато меж двух мощных челюстей, словно в пасти у пираньи. И то не факт, у пираньи во рту было бы намного безопасней, чем у этого маленького монстра между зубов.       Дико вскрикнув, Аомине тут же дёрнулся назад, и не особо мягко приземлившись на зад, который и так уже болел из — за чрезмерного сидения и ничегонеделания. Безостановочно визжа, он махал рукой вверх—вниз, вправо—влево, по кругу, зигзагом, звёздочкой, бабочкой…. Ну, и выполняя другие сложнейшие фигуры высшего пилотажа всего лишь рукой со зверем, крепко вцепившимся своими зубами в мясцо синеволосого юноши. — Я же предупреждал! — во весь голос прокричал Тайга, ухватившись за задние лапы зверька, пытаясь оттянуть того от Аомине, вопящего во весь свой звонкий голосок оперной певицы.       Маленький монстр тут же разжал челюсти и попытался извернуться, на этот раз укусив Кагами. Вот только тот быстро среагировал и со всех сил швырнул того об стену, от которой он отлетел и угодил прямо в деревянный ящик, который Тайга тут же закрыл крышкой. — Какого чёрта эта тварь тут делает? —завопил Аомине, помогая удерживать буйного Чебурашку в ящике.       В ответ ему прозвучали точно такие же панические крики Кагами: — Я чё, знаю? Лучше скажи мне, как остановить эту хрень, пока она нас не сожрала! — он всеми силами давил на бедный, трещавший ящик, из которого доносились жуткое рычание, скрежет и шипение. — Либо мы его кокнем, либо он нас, — Аомине долго задумываться не стал, да и это ему собственно не присуще, так что он выдал прямо сходу. — Только вот как зверюгу будем усмирять.       Лицо Кагами вдруг стало как никогда серьёзным, на несколько секунд он даже задумался, хмуря лоб, но потом вдруг просветлел идеей. — Я знаю, что делать! — загадочно воскликнул он. — Держи его! — Тайга в миг отпрянул и вдруг быстро начал расстёгивать ремень на чёрных джинсах. — Слушай, мне кажется это не лучший момент для твоих закидонов малолетней стриптизёрши!       Тот лишь злобно зыркнул на Аомине, давая понять, что шуткам конец. Он одной рукой подобрал деревянную коробку, а второй принялся ловко щёлкать ремнём по воздуху, а — ля укротитель.       Увидев такое, даже Аомине был в очень некультурном шоке и обязательно бы изобразил жест «рука — лицо», если бы хоть одна из них была свободна. — Выпускай его! — гаркнул Тайга, изображая из себя дрессировщика диких зверей. — Сейчас он поймёт, кто тут батя!       Дайки был просто снесён. Ему очень хотелось купить себе волшебных таблеточек «разувидин», отправиться домой и, наконец, просто хорошо выспаться. Но делать было нечего, сейчас единственным их спасением был план Кагами, который тот так и не удосужился объяснить. Действовать вслепую, доверяя Тайге? Что ж, Аомине больше не осталось никаких вариантов и он, вопреки своему инстинкту самосохранения, всё же выпустил страшного зверя из клетки…. Выпустил Чебурашку.       Уже спустя пару минут на заднице у Кагами красовалось двенадцать красных отметин с каждой стороны. Фирменный кожаный ремень был жестоко растерзан, после чего жадно съеден, так же, как и коробка, разлетевшаяся на части при первом же соприкосновении с маленькими чёрными коготками зверька. Парни были зажаты в угол. Оскалившийся зверь, звонко цокая когтистыми лапами по полу, подбирался всё ближе, истекая густой, жёлтой слюной в нетерпении отужинать свежим мясцом, зафаршированным его любимыми апельсинами. А Аомине с Кагами, всё сильнее вжимаясь в угол, уже успели помолиться всем богам, которых только вспомнили, а может уже и выдумали, на всякий случай. Покаявшись за все свои грехи и, буквально записав себя в монахи, они заключили обет, что если они выберутся из этой передряги живыми, то больше никогда и ни за что не будут ссориться, да и есть апельсины.       И похоже, что их вера в макаронного монстра, бога чая и Ято, принесла свои плоды. Стоило только им услышать, как защитный замок на двери издал свой «пик», дверь чуть не слетела с петель. Спотыкаясь и путаясь в собственных же ногах, парни, с гулкими криками свободы вырвались из своего заточения. Вот только радоваться пришлось недолго.       Спустя некоторое время, пара перепуганных до смерти мальчишек, всё же заметила маленькую погоню. Зверёк бежал на коротеньких лапках очень быстро, почти не отставая. Его челюсть вот—вот норовила клацнуть по лодыжке Кагами. Лишь ловкость и гибкость Аомине спасала их на резких и крутых поворотах. Но вскоре они выдохлись, но не сдались, продолжая бежать. Но теперь новое препятствие встало у них на пути — тупик, что для них означало одно … неминуемую смерть.       Чебурашка медленно подбирался, ползя на четвереньках. В его красных, налитых кровью глазах читалась жажда крови, а зубы так и щёлкали друг об друга, предвкушающие еду, судорогами сводя его маленькое, пушистое тельце.       Аомине и Кагами переглянулись обречёнными взглядами, а после, зажмурившись, обняли друг друга, прижимаясь к стене. Так и застыли.       Чебурашка разогнался, с ужасным скрежетом поскрёб лапой по кафелю, оставляя в нём глубокие борозды, а потом… бросился вперёд прямо на Аомине и Кагами, которые уже мысленно приготовились к смерти. — Прощай, друг, — одновременно трагически произнесли оба.       Вдруг стена, которая ещё пару минут назад служила последней опорой для парней, почему—то провалилась. И они осознали, что ещё не всё потерянно, и что «стена» на самом деле была дверью, которую они просто не заметили из—за состояния шока.       Дайки резво захлопнул дверь прямо перед страшной мордой, и зверь с размаху влетел головой в толстую железную дверь. Не оставив попыток на этом, Чебурашка продолжал скрестись и выть от злости, но баскетболистам уже было точно не до него. — Наконец отвязался, — с облегчением выдохнул Кагами, опираясь о стену и пытаясь отдышаться.       Аомине же оставил свои мысли при себе и предпочёл промолчать, лишь гортанно рыкнув в знак согласия. Он обратил внимание на одиноко стоящую грязную раковину и, не сказав ни слова, повернул ручку крана и принялся тщательно отмывать руки от крови. — Ма-а-а-шуж вать! — громко выразился Кагами, увидев рваную рану на запястье Дайки. — Всё же та тварь сильно тебя цапнула.       Аомине снова не ответил, продолжая растирать руки, жмурясь и хрипя от боли.       Раздался скрежет когтей об метал. Парни переглянулись недобрыми взглядами, ведь им обоим всё уже было ясно; Чебурашка собирается довести своё дело до конца. — Как думаешь, дверь выдержит? — Кагами первым задал мучающий обоих вопрос.       Аомине по—прежнему молчал, лишь растерянно пожимая плечами, но потом всё же вымолвил, с трудом ворочая языком: — Будем надеяться …

***

      Кошмар прошёл, настало утро. А с ним ещё и громкий, режущий уши истерический крик престарелой уборщицы. Нет, ну, а что бы вы сделали, если бы зашли поутру в женский туалет и увидели бы там, как в дальнем и похоже самом уютном уголке туалета сладко прикорнули два каких—то мужика да ещё и в обнимку!       Оба парня мгновенно открыли глаза от такого будильника, и увидев, в КАКОЙ позе они спали всю ночь, поддержали крик той самой уборщицы ещё парой звонких голосов. (Аомине спал, обнимая обеими руками Кагами за грудь, а тот, в свою очередь, закинув ногу на бедро Дайки, обнимал его за шею).       В секунду оба, словно пули, вылетели за дверь и ещё очень долго, не останавливаясь, неслись куда глаза глядят, а как известно — глаза у страха велики, так что, опасаясь погони, они пробежали целый марафон в несколько кварталов. Только ветер свистел в ушах и дневное утреннее солнце подпекало спину; крики прохожих, сигналы машин, всё это казалось таким желанным. Вот он — вкус свободы!       Очнулись они только когда почуяли знакомый запах еды из их любимого кафе, в котором они как раз и оказались, благодаря, наверное, лишь мышечной памяти. Сломя голову, исколесив все улицы, оба жуть, как проголодались. — Эй, а вот и они, — из зала послышался знакомый восторженный голос, за которым последовал насмешливый гомон нескольких голосов.       Аомине и Кагами переглянулись, понимая, что их друзья просто не могли умолчать о своих грязных делишках. Но им было уже всё равно, слишком многое они увидели и пережили за ночь, сил для ругательств совсем не осталось.       Поколение чудес было в сборе и уже долго о чём—то оживлённо беседовало, пока их настрадавшиеся друзья поглощали свой завтрак. — Ну что, подружились? — первым задал вопрос Кисе, неугомонно ёрзая на стуле. — Как ночь провели? Что интересного было?       Оба парня хмуро на него посмотрели, а ответил ему лично Аомине, изгибая одну бровь дугой, в своей манере отвечая на вопрос подъёбом: — Скажи, Кисе, у тебя с детства шило в жопе или это последствие неудачных попыток забыть одиночество?       Кагами с Аомине переглянулись и, согласно кивнув друг другу, снова занялись своими порциями.       Кисе хотел было ещё что-то сказать, но злобный «рявк» Тайги пресёк все его попытки. — Ещё один вопрос, и эта вилка отправится в коллекцию игрушек для развлечения, в пару к шилу.       Что ж, поколение чудес прекратило задавать вопросы, но нагло посмеиваться всё же продолжило, доводя своих друзей до нервно дёргающегося глаза. Но, тем не менее, оба ещё сдерживались и молча дожёвывали бургеры, то и дело переглядываясь и будто разговаривая взглядами. — Как думаешь, Чебурашка всё ещё нас ищет? — шепнул Кагами так, чтобы это слышал только Аомине. — Что—то кажется мне всё это слишком странным.       Дайки безмолвно посмотрел на Тайгу, потом на свою перебинтованную руку и лишь вздохнул, всё сильнее хмурясь, сводя брови на переносице.       Отвлекли их от темы разговора лишь оживлённые споры за столиком. Все кругом столпились около Момои, но заметив на себе две пары пристальных взглядов, тут же расселись по местам и все, с надеждой глядя на Сацки: — Ну же, Момои, спрашивай, — в нетерпении проговорил Мурасакибара, беспокоясь за свою ставку. — Да, да, Сацуки, не томи, там же все мои деньги! — продолжил Кисе, снова подскочив со стула. — Какие же вы дети, — возмутился Шинтаро, поправляя очки. — И это говорит тот, что поставил две тысячи йен на Аомине— Улыбнулся Тецуя, завязывая пакетик с деньгами.       Аомине и Кагами непонимающе переглянулись, но их непонимание очень быстро перетекло в куда более пылкое чувство, когда их взгляды скользнули по столу, на котором лежал листочек, на котором было написано:

Семе:

Кагами — 2200 йен

Аомине — 2450 йен

-Момои

-Мидорима

-Мурасакибара

-Кисе

-Акаши

-Куроко

      Лист был в мгновение порван, а тишину вспороли два яростных крика, вперемешку со смехом остальных. — Какого чёрта вы тут спорите, шипперы недоделанные?! — кричал Аомине. — Хотя, в одном вы правы, на роль семе я подхожу больше… — задумчиво произнёс он.       И Тайга неожиданно тоже смолк со своими криками и, презрительно фыркнув, произнёс: — Не мечтай о многом, Аомине, тебе и похвастаться нечем, — насмешливо захохотал Кагами. — Чё?! Опять вякать начинаешь? Комплексы неполноценности снова берут своё? — всерьёз вспылил Дайки, уже и забыв о том обещании, которое они дали ночью.       Аловолосый громогласно рыкнул и с грохотом опустил кулак на стол, поднимая свой взгляд на Аомине и вскользь проводя им по искажённому злобой лицу. — П-простите, — внезапно между ними втиснулась маленькая худенькая официантка с подносом в руках. — Не желаете апельсинового сока? — она мило улыбнулась, ставя картонные стаканчики на стол.       Вдруг взгляды двух тяжёлых форвардов вновь перекрестились, но уже совсем с другим намерением. В их глазах отчётливо читалась жуткая паника. — Ап-п-п-пельсины? — тихо прошептали они, медленно разворачиваясь к стаканам.       По их телам прошёлся холодок, сопровождаемый дрожью и жжением; у одного — запястья, у второго — задница. Оба громко сглотнули, чувствуя кислый, непроходимый ком в горле, посматривая то друг на друга, то на оранжевые стаканы. — Он нас преследует! — снова одновременно вскрикнули два до жути перепуганных парня, и уже через пару секунд от них остался один лишь сквозняк. — А они, однако, стали ближе, — удивлённо подметил Акаши и продолжил потягивать апельсиновый сок со стаканчика, с которого всем улыбался и подмигивал маленький русский покемон — Чебурашка.