Лакуна (Lacuna)

Всю дорогу до дома Джон размышлял о том, как он мог быть настолько глуп. Почему он не заметил, что у Шерлока в комнате нет ни одной его вещи? Что Шерлок вел себя в постели слишком нерешительно для человека, который, по идее, знаком с телом партнера? Что Анджело поставил на их стол свечу, хотя никто не знал о том, что они пара? Шерлок — ну надо же! — сидел, подтянув колени почти к самой груди, закутав их в изношенное клетчатое одеяло, которое Джон никогда прежде не видел, и смотрел телевизор. Стоило Джону войти, как он метнул на него острый взгляд, спустил ноги на пол и выпрямился. Джон не представлял, как теперь быть. Если бы это был какой угодно другой вечер, он бы просто вошел и спросил, что показывают. А Шерлок сорвался бы с места, клубочком свернулся бы рядом с ним на диване. Но теперь на каждом предмете стояли штампы «ложь», «обман» и «притворство», и самая мысль о том, чтобы прикоснуться к любому из них, вызывала тошноту. Джон открыл рот. С губ сорвалось: — Шерлок. — Да. Джон понятия не имел, как продолжить разговор, но одно знал точно: для начала ему нужно сесть. Он опустился в другое кресло, уставился на свои руки и остро пожалел, что у Гарри нечего было выпить. Все это время Шерлок пристально смотрел на Джона, затем прочистил горло и произнес: — Она рассказала тебе. О нас. — О том, что не было никакого «нас», — вытолкнул Джон в густой вязкий воздух. — Да. Шерлок снова уставился в телевизор. Джон встал, выключил его. Остановился перед креслом Шерлока, скрестив руки на груди. Шерлок продолжал сидеть, не поднимая глаз. Его лицо, застывшее, как у статуи, абсолютно ничего не выражало. — Ты лгал мне, — произнес Джон. — Это была не просто… это была не просто ложь, Шерлок. Ты воспользовался моим состоянием, что, вообще-то, ужасно, и воспользовался мной. И это… это просто… это дерьмо какое-то. Ты вел себя подло. Ты должен был знать, что поступаешь подло, так что можешь не нести передо мной своей высокоактивной социопатической чуши. Шерлок не ответил. Джон принялся расхаживать перед ним, размахивая руками. — Что из всего было ложью? А? О чем ты мне лгал? О своем любимом китайском ресторанчике? О всех своих масках? О… Шерлок посмотрел на него. Сложил ладони под подбородком. — Нет. Джон запнулся на полдороге. Сжал кулаки. — Когда ты лжешь, — глухо произнес Шерлок, торопливо проговаривая слова, — созданный твоей ложью мир должен максимально точно и полно соответствовать правде. Одним плавным ровным движением Шерлок поднялся на ноги, бросил одеяло на кресло позади себя. — То есть, когда ты придумываешь ложь, в ней должно быть по возможности как можно больше правдивых деталей, чтобы не приходилось их вспоминать всякий раз, когда тебя о них спрашивают. — И что, по-твоему, черт возьми, это значит? — зарычал Джон. — Хватит с меня уже загадок, я не... — Это значит, что я никогда не лгал тебе ни о чем важном, — выпалил Шерлок. — Чертов... да что для тебя важно, если ты лгал мне об отношениях между нами, и это не значило ничего... Шерлок схватил Джона за руку, сжал его ладонь в своих. Неожиданно их лица оказались в паре дюймов друг от друга. — Ты поцеловал меня. Тогда. На лестнице. Ты поцеловал меня. Джон вырвал руку и отступил на шаг. — Не надо перекладывать вину на меня, будто это все из-за меня... — Но это из-за тебя! Всегда было из-за тебя! — с каждым словом голос Шерлока становился все громче и резче, и теперь уже соседи наверняка слышали их. Джон сжал кулаки. — Ты воплотил в жизнь мое самое заветное желание и ждал, что я буду сопротивляться? Почему я должен быть безупречен, чтобы соответствовать тебе? Я не святой... — Так и не нужно быть святым! — выкрикнул Джон. — Достаточно просто быть хорошим человеком. — Ну так я не то и не другое, — прорычал Шерлок и, словно чтобы доказать это, схватил Джона за рубашку и впился в губы отчаянным жестом утопающего, и на мгновение Джон позволил себе погрузиться в поцелуй. Когда Джон пришел в себя, его всего трясло. В ушах громко отдавался каждый вдох и выдох, отчетливо чувствовалось биение пульса в висках, болели костяшки пальцев. Шерлок, вцепившись одной рукой в спинку кресла, а другой ощупывая челюсть, замер на пару шагов дальше, чем стоял мгновение назад. Из-под упавших волос он бросил на Джона благоговейный и опасливый взгляд. — Чтоб. Тебя, — произнес Джон. Голос дрожал, но только потому, что он и сам весь трясся. Джон расслабил руки, но его все еще колотило. — Ты думаешь, этого достаточно, чтобы все стало замечательно, словно ты просто можешь... — Я не хороший человек, — Шерлок наконец-то посмотрел на него. Через пару часов челюсть наверняка должна была сильно опухнуть, но взгляд все равно был вызывающим. — Я не стану извиняться. И я бы никогда не отказался ни от одного нашего дня, даже зная, как все закончится. Джону мучительно хотелось врезать Шерлоку еще разочек, но он сделал шаг назад. — Я ухожу. Шерлок не ответил. Джон развернулся и направился в их комнату — теперь уже комнату Шерлока. Распахнул гардероб, вытащил из него сумку. В ней лежали кое-какие вещи, их будет достаточно. Джон взял сумку, захлопнул дверцу. Еще раз пересекая гостиную, мельком заметил сидящего в кресле, где прежде сидел сам, Шерлока, но не посмотрел на него. Шумно топая, сбежал по лестнице, вышел на улицу и окликнул такси. ----- — Ох, Джон, — Гарри сочувственно поморщилась. — Все прошло плохо, да? — Все прошло ожидаемо плохо, — ответил Джон. — Я не хочу об этом говорить. Просто постели мне на диване. Гарри провела его в гостиную — он ее помнил, потому что побывал в ней всего шесть часов назад — и Джон едва заставил себя разуться, прежде чем упасть на диван. Гарри суетилась вокруг, наверное, целую вечность. Принесла одеяла и подушки, четыре раза предложила чего-нибудь выпить. В конце концов, Джон очень твердо попросил ее уйти. На квартиру опустилась тишина. Джон закрыл глаза. В груди прочно поселилась жгучая боль. Он ненавидел ее. В итоге он сосредоточился на покрытом синяками лице Шерлока, его вызывающем взгляде, и почувствовал, как тоже его ненавидит. Джон ненавидел Шерлока за то, что тот поцеловал его, ненавидел свой удар и ненавидел свою неудачливость. Он ненавидел мимолетное видение Шерлока в их больше-не-общей гостиной и ненавидел то, что Шерлок сделал с ним. С ними. Ведь у них все было замечательно, пока они оставались просто соседями по квартире. Они бы и дальше жили рядом и дружили. Им было так здорово. А теперь все разрушено, и Джон лежал на диване в квартире сестры и не мог заснуть. Джон понял, что гадает, чем сейчас занят Шерлок, и ощутил ненависть к своему любопытству. Когда он проснулся, в окно врывался солнечный свет, и было слышно, как громыхает на кухне Гарри. Спина после сна на слишком-мягком диване была как чужая — Боже, и как только Шерлок умудрялся?.. Джон решительно затоптал эту мысль — и, поморщившись, сел, а затем, шаг за шагом, встал, чувствуя, что веки словно намазали клеем. Отыскав в сумке пасту и щетку, он поплелся в ванную. И только запихнув зубную щетку в рот, Джон понял, что не помнит, как ее упаковывал. Если серьезно, он помнил, что оставил сумку наверху со своей армейской одеждой, маскировочными костюмами Шерлока и прочим барахлом. Это было логично, потому что Джон не особо много путешествовал, а сумка занимала место. А потом она оказалась в гардеробе Шерлока, и в ней лежали вещи Джона — в том числе, видимо, зубная щетка и паста. Джон сплюнул, прополоскал рот и отправился разбираться. В сумке обнаружились: четыре рубашки, одна пара брюк, пять пар носков и четыре пары плавок. Еще там были шампунь, бритва, ноутбук с зарядным устройством и даже зарядка от мобильного телефона. Все, что необходимо мужчине, чтобы удрать к сестре. Джон не упаковывал ни одной из этих вещей, так что это явно сделал Шерлок. В чем не было совершенно никакого смысла. Когда в гостиную вошла Гарри, она обнаружила брата сидящим на диване и таращащимся на сумку так, словно та содержала все тайны мироздания. — Эм, пойдем позавтракаем? У меня есть яйца, бекон и тосты. А еще кофе. — Спасибо, звучит заманчиво, — поблагодарил Джон. Он даже вспомнил, что надо посмотреть на сестру и улыбнуться. Кофе оказался таким крепким, что его вполне хватило бы на десять тысяч человек, и Джон не сомневался, что в ближайшие полчаса у него выпадут все зубы. Зато яйца, бекон и тосты были совершенно великолепны. Джон наслаждался тем, что на столе не теснятся мензурки и крайне опасные химические реактивы, и гадал, не забыл ли Шерлок поесть. И ненавидел себя. Слегка. Хотелось бы знать, станет ли ему лучше после того, как пройдет время. — Ты можешь оставаться у меня столько, сколько захочешь, — сообщила Гарри. — Я знаю, как трудно... ну. Как это тяжело. Джон проглотил кусочек яйца. — Спасибо, — поблагодарил он. — Мне нужна пара дней, чтобы разобраться, а потом... что ж, думаю, я найду себе квартиру. Он вздохнул и положил тост на стол. Теперь, когда плату делить стало не с кем, перед ним встала проблема: как найти в Лондоне жилье, которое было бы ему по карману. На работе, конечно, платили вполне сносно, но, по правде говоря, почти все у них покупал Шерлок. Теперь же, когда Джон остался сам по себе, перспективы рисовались очень мрачные. И вряд ли стоит ждать, что Майкрофт будет использовать для него свои связи. То, как Гарри уставилась на Джона, выбивало из колеи. Слишком хорошо был ему знаком этот пристальный взгляд. — Джон, — нерешительно позвала она, словно Джон был бездомным котом, которого было нужно приручить, — не хочешь со мной об этом поговорить? Джон с хрустом откусил от тоста, прожевал, проглотил. — Нет. ----- Потянулись серые унылые дни. У Джона была работа, и он ходил на нее. Работа была замечательной. Проблемы начинались, когда он возвращался домой (вот только дом этот был ненастоящим) и отпирал запасными ключами, которые ему выдала Гарри, дверь. Гарри возвращалась позже, так что квартира встречала его мраком и пустотой. Джон обходил комнаты, зажигал свет. От этого казалось, что вокруг не так пусто. А потом он его выключал, потому что пока горели лампы, электричество тратилось впустую. И тогда Джон готовил для себя и Гарри ужин. Ему нравилось чувствовать себя полезным, а Гарри, вернувшись с работы и обнаружив на столе горячую еду, приходила в восторг. Но пока Джон готовил, он громко хлопал дверцами шкафчиков и едва слышно спорил сам с собой — занять свои мысли настолько, чтобы не возвращаться постоянно к той ссоре, не выходило. — Никогда не лгал мне ни о чем важном, — бормотал Джон, яростно взбивая яйца. — Что это вообще значило? Просто ложь об отношениях между нами. Лежа ночью на диване, Джон вспоминал осторожное обожание, которое Шерлок демонстрировал к его телу, то, как он прикасался губами к коже Джона, умолял, чтобы Джон его трахнул, как он произнес: "Я люблю в тебе все". Особенно шрам. Особенно амнезию. Тогда это Джону ничего не сказало. А теперь он сжимал кулаки под одеялом. Боже, как же он ненавидел Шерлока. Сообщение от Майкрофта Джон удалил, не читая. Тот просил его быть снисходительным к Шерлоку, но пусть катится к черту. Майкрофт знал, явно знал, и не обмолвился ни словом. У Джона было только четыре сменные рубашки, и через три дня жизни у Гарри он отправился в прачечную. Стоял там, смотрел на таймер и гадал, почему Шерлок собрал для него вещи. Он хотел, чтобы Джон ушел? Нет, это была чушь, с какой стороны ни посмотри. Единственным возможным решением загадки было то, что Шерлок ждал рассказа Гарри, ухода Джона и почему-то собрал ему сумку. Джон ее тщательно обыскал, вывернул наизнанку каждый пакет, но ничего, кроме песка и пары монет, не обнаружил. Как-то раз он ходил выпить с Грегом. Тот знал о случившемся, но молчал. Впрочем, в тот вечер он о Шерлоке не упоминал вообще. Они обсуждали футбол, чушь, которую гнали по телевизору, музыку, любимую в молодости еду, которую они больше не переваривали, хорошие рестораны, плохие рестораны и правительство. Они проговорили бы вечность, но Грег сказал, что утром ему рано вставать, и поэтому Джон, пошатываясь, выбрался из паба, собираясь поймать такси, чтобы отправиться домой. Талантами Шерлока он, естественно, не обладал и проторчал на улице не одну минуту, пока кто-то из таксистов не сжалился над ним. Со вздохом облегчения Джон тяжело опустился на заднее сиденье. Почему-то опять болела нога. Засыпая той ночью, Джон гадал, спит ли Шерлок. ----- Таскаться в прачечную дважды в неделю было более чем утомительно, так что Джон собрался с духом и решил съездить на Бейкер-стрит за дополнительными вещами. Если он все еще собирался найти новую квартиру или какое-то другое жилье, ему понадобится чековая книжка, паспорт, еще кое-какие документы. Может быть, ему даже стоило забрать пистолет: оставалось только надеяться, что пока Джона не было, Шерлок не наделал новых дырок в стене. Все остальное Джон, возможно, заберет позже, или даже попросит Гарри помочь ему. А может, Шерлока даже дома не будет. Не повезло. Когда он вошел, Шерлок, до того растянувшийся навзничь на диване, резко сел. Одет он был по-прежнему в пижаму и синий халат. Джон замер в дверях, и Шерлок потрясенно уставился на него. Его лицо не было задумчивым, каким оно становилось, если Шерлок сталкивался со сложной загадкой; на нем не было озадаченного выражения, обычно появлявшегося, когда Джон пытался объяснить ему какие-нибудь особенности человеческого поведения. Нет, это был чистый шок, как если бы на его крыльце появилась говорящая мышь или Джон заявился на Бейкер-стрит, 221Б, разгуливая по потолку. Джон даже почувствовал некую гордость: сколько еще человек могли похвастаться тем, что довели Шерлока Холмса до изумления? Шерлок мягко встал. — Джон, — произнес он, и теперь Джон не сомневался, что Шерлок по-настоящему растерян: обычно он очень ехидно отзывался о людях в телевизоре, которые без повода называли имена друг друга. — Я, хм, — Джон выставил перед собой пустую сумку. — Я приехал собрать вещи. — Ох. Конечно, — Шерлок снова сел. Джон сделал два шага, остановился. — Ты ведь ничего не собрал для меня? — он думал, что его слова прозвучат как шутка, но Шерлок бессмысленно уставился на него. Джон почувствовал, как его охватывает неловкость. — Ты... эм... ты же собрал сумку. Тогда? Кивнув, Шерлок уставился на безвольно свисающие между колен руки. — Хм. Почему? — Я подумал, что ты скоро захочешь уйти. Джон представил, как Шерлок выбирал ему четыре рубашки, складывал, клал в сумку. Делал то же самое с носками, плавками, брюками. Нес из ванной шампунь и бритву Джона, из гостиной — ноутбук, вытаскивал из розетки у прикроватной тумбочки зарядку для мобильника. Часами ждал, сидя как на иголках********, что Джон вернется после ужина с Гарри. А что, если бы Джон все-таки не ушел? Что, если бы Гарри ничего ему не рассказала? — Что ж, спасибо, — произнес Джон, — это было очень предусмотрительно с твоей стороны. Шерлок наклонил голову. Джон прошел в свою комнату — их комнату — комнату Шерлока — открыл тумбочку. В первый раз у Шерлока не оказалось ни смазки, ни презервативов. Это должно было насторожить, прямо тогда. Но вместо этого Джон принес их из своей комнаты и больше об этом не задумывался. Взяв пистолет, Джон положил его на дно сумки. Закрыл ящик, подошел к гардеробу. Достал несколько рубашек, снял их с плечиков, сложил и тоже убрал в сумку. Извлек две дополнительные пары брюк, четыре пары плавок, до отказа набил сумку носками. А потом сел на кровать и уставился в сторону гостиной. Впереди вырисовывалось скучно-бежевое будущее. Он приедет домой к Гарри, поживет у нее неделю-другую, пока боль в спине по утрам не станет совсем нестерпимой. Потом он найдет себе собственное жилье и продолжит работать там, куда его устроил Майкрофт, а может, и не продолжит. Может, ему понадобится бо'льшая зарплата, может, он не захочет и дальше оставаться в долгу у Майкрофта. Возможно, ему придется оставить Лондон ради практики в пригороде или в деревеньках среди бескрайних зеленых полей. И тогда он проведет остаток жизни, раздавая вакцину от гриппа и выписывая рецепты на лекарства от артрита. Может, он встретит милую женщину — или мужчину, никогда нельзя исключать такой возможности — и они станут доживать вместе. И еще не поздно будет завести детей. Джон рассеянно провел ладонями по бедрам, поднял за ремень сумку и медленно вышел в гостиную. Шерлок, скорчившись, забился в угол дивана. — Что ж, — Джон повесил сумку через плечо, — пока. Шерлок продолжал сидеть неподвижно, наполовину уткнувшись лицом в диванную подушку. Джон подождал с минуту и развернулся, собираясь уйти. Но стоило его ноге коснуться лестничной площадки, как сзади почувствовалось стремительное движение. Джон обернулся. Шерлок замер на кофейном столике. — Извини, — произнес он, гордо выставив вперед подбородок. — Я думал, ты не собираешься извиняться, — заметил Джон. — Не собираюсь, — подтвердил Шерлок, теперь почти уткнувшись подбородком в грудь. — Мне просто жаль, что я ничего не рассказал тебе тогда. Раньше. — Почему? Шерлок посмотрел в его сторону. — Оставался шанс, что все сложится. Джон вспоминал Шерлока — Шерлока, который сожалел на "Фрисланде", что промолчал, который обнимал Джона после того, как они занимались любовью, который исполнял на скрипке для Джона великолепные сонаты — и молчал. Который молчал, пока Джон встречался с Сарой, молчал, когда они вместе смотрели "Джеймса Бонда", молчал, когда Джон вернулся из больницы с металлическими скобами в голове и дырой там, где раньше были воспоминания о Шерлоке. Джон вспоминал тот долгий, бесконечно долгий взгляд, которым Шерлок смотрел на него там, на лестнице, и то, как он прошептал да. Шерлок лгал, это так. Но он не спровоцировал чувства Джона, они уже были, сами по себе. Возможно, они были всегда. Джон не помнил. Рука Джона впилась в ремень сумки так, что та затрещала. — Ты можешь сказать сейчас. Шерлок молчал. — Пожалуйста, — попросил Джон. — Не уходи, — судорожно выдавил Шерлок. Неловко, совсем не похоже на свои обычные грациозные движения, шагнул со столика, Джон даже испугался, что вечер закончится растянутой лодыжкой. Оказавшись на полу, стискивая руки, замер в шести футах от Джона. Глубоко вдохнул и через силу заговорил: — Останься. Я очень... я очень этого хочу. Вот. Мы не должны проделывать все это, вовсе не должны, пусть все пойдет так, как было раньше, это было замечательно, точно. Пожалуйста. Джон вздохнул. Сумка соскользнула с плеча, упала на пол. Джон покачал головой и посмотрел на Шерлока. — Я так тебя ненавижу, — спокойно произнес он. А потом перешагнул сумку, подошел к Шерлоку и обнял его. Шерлок перестал дышать. Джон чувствовал, как начинают трястись его плечи, и сжал их сильнее. Очень медленно Шерлок поднял руки, обхватил Джона, и долго еще в комнате было слышно только его прерывистое дыхание. ----- — Я все еще зол на тебя, — тихо и безо всякой ненависти произнес Джон. Они уже сидели на диване, Шерлок клубочком свернулся рядом с Джоном, уткнувшись лицом в его плечо. Джон зарылся пальцами в волосы Шерлока на затылке, гадая, кто за эти несколько месяцев пережил больше и имеет ли это теперь вообще какое-нибудь значение. Гарри его убьет. — Я люблю тебя, — не шевелясь, едва различимо произнес Шерлок. — Я знаю, — ответил Джон. ---конец--- _____________________________________________ От переводчика. * Военный крест (Military Cross, МС) — военная награда третьего уровня для офицеров, с 1993 г. — для других званий Британской армии, ранее также для офицеров других стран Содружества. ** Скорее всего, прототипом является рассказ АКД «Шесть Наполеонов». *** Ньокки — маленькие итальянские клёцки, обычно овальной формы, которые делают из манной крупы, картофеля, сыра, творога, шпината, тыквы и даже черствого хлеба или хлебных крошек. Ньокки традиционно подают с томатным соусом, соусом песто, растопленным сливочным маслом, посыпают тертым пармезаном. **** Видимо, автором проводится параллель с упоминаемым в рассказе АКД "Пять апельсиновых зернышек" рассказе о "Парадол-Чембэр", Обществе Нищих-Любителей. ***** Прямая отсылка к рассказу АКД «Подрядчик из Норвуда». Там имеется следующее упоминание: «Пробегая свои дневники того времени, я нахожу там знаменитое дело о похищенных документах бывшего президента Мурильо и трагедию на борту голландского лайнера "Фрисланд", которая едва не стоила нам с Холмсом жизни». ****** ТАРДИС — (англ. TARDIS — Time And Relative Dimension(s) In Space) — машина времени и космический корабль из британского телесериала «Доктор Кто». Само слово «ТАРДИС» употребляется для описания чего-либо, что больше изнутри, чем снаружи. ******* Цитата из «Гамлета» Уильяма Шекспира (3 акт, 2 действие): Актер-королева "Земля, не шли мне снеди, твердь — лучей! Исчезни, радость дня, покой ночей! Мои надежды да поглотит тьма! Да ждут меня хлеб скудный и тюрьма! Все злобное, чем радость смущена, Мои мечты да истребит до дна! И здесь и там да будет скорбь со мной, Коль, овдовев, я стану вновь женой!" Гамлет «Что если она теперь это нарушит!» Актер-король «Нет глубже клятв. Мой друг, оставь меня; Я утомлен и рад тревогу дня Рассеять сном». (Засыпает.) Актер-королева "Пусть дух твой отдохнет, И пусть вовек не встретим мы невзгод", (Уходит.) Гамлет «Сударыня, как вам нравится эта пьеса?» Королева «Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему». (перевод Т. Щепкиной-Куперник). ******** В оригинале: «ждал, пока полетит второй ботинок» (the other shoe dropped) — отсылка к известному анекдоту.