Мой любимый розововолосый вервольф

Ночная жизнь Тол-Алькераф на удивление тиха и неприметна. Редко кого встретишь на улицах, а если и встретишь, то обязательно заметишь на себе яркие отблески любопытных звериных глаз. Поэтому Люси старалась пореже выглядывать из окна. Несмотря на это, вид казался примечательным, диковинным: пышные верхушки хвойных стволистых деревьев застилала густой пеленой небо, словно пряча своих излюбленных человекоподобных существ с их домами от тайного взора некого свыше. Создается ощущение, что сама Мать Природы дала им приют у своих корневых недр, защищая от чуждого им человеческого Бога, живущий по некоторым верованиям на небесах. Для жителей города - людей земли и Духов - что познали Путь Свободы в своих иных обличиях, нет ничего естественнее, чем вера в пять божественных мифических зверей. Они всегда с ними, везде и всюду: в небе, земле, воде... в них самих. И доказательство благосклонности сие Духов – оборотничество. Так было и так будет испокон веков, пока живо хоть одно сердце оборотня. Ночь. Глубокая ночь. И Люсе не спится. Этот мрак скрывает больше, чем ей доселе известно. Лишь редкая луна освещает трескучий пол захолустного домишка, который, видимо, с сегодняшнего дня будет являться им «тюрьмой». По иронии судьбы, возможно, человеческий Бог и приглядывает за ними через призму лунного света, справляясь об их делах, раз ему не увидеть происходящее за гущей дремучего леса. Если б только она верила в него больше... может беды обошли бы ее? Однако... то, что она с Джувией жива – уже чудо. Наверно, он и правда существует... этот человеческий Бог. Локсар спокойно посапывала на скрипучей кровати, подложив под голову плечо, - подушек не было, лишь старые жесткие матрасы. Люси укрыла ее курткой, ибо в доме было прохладно. Недавний ночной холод сменился конкретным морозным дуновением, что нехарактерно для лета, но очевидно для глухой тайги северной части острова Хоккайдо... они же на севере? Все еще на острове? Люси снова выглянула в окно. Этот уголок мира, кажется, совсем не вписывается в привычный образ миропредставления, будто кусочек параллельной вселенной заблудился здесь. Но ОН существует. ЭТО место, наполненное сверхъестественными существами, существует. И, стоя на краю перед оплотом этого неестественного мира, защищенный трудами Матушкой Природы и ее детьми, понимаешь, насколько не изведана планета под названием Земля... и... насколько ОН страшится внешнего, колоссально огромного человеческого мира. – Тебе не следует показываться из окна. Я хоть и настороже, но бессмысленных драк не хочу. – послышалось где-то выше. Видимо, вороной оборотень удобно устроился на крыше. – Когда ты красуешься перед клыкастой толпой, то все равно, что предлагаешь себя на закуску. Найдутся выродки, что захотят попробовать человечины. Поняла? Так что иди, спи. - Как-то после твоих слов тем более спать расхотелось, Грей... – нервно улыбнулась Хартфилия. - А что толку волноваться? Пока есть возможность выспаться, лучше идти спать. – советовал парень. – Лишнее волнение всегда лишне. Сейчас от тебя ничего не зависит, кроме как твое самочувствие. Если вдруг завтра придется бежать, то, как ты побежишь в таком состоянии? От недосыпа ты скорее свалишься, прям на выходе из Тол-Алькераф, если не раньше. И тебя сожрут. - И тоже верно... – неохотно согласилась девушка, даже не зная, что в ответ сказать. Что-то Грей зациклился на «человечине». Напугать хочет или предостеречь? - Эх, я сам в последнее время не сплю днями... непривычно, однако. А, я забыл, что люди ночью спят. – зазевался крылатый и, судя по шуршанию, перевернулся на другой бок. - Нацу придет ближе к рассвету и заменит меня. Если хотела с ним поговорить, то только тогда. А пока - спокойной ночи! Оперевшись спиной о стену, Люси взглянула на потертый пол и вздохнула. Утром, так утром. Рассвет. Тусклый и туманный, неохотно приветливый, возможно, надсмехающийся. Как правило, утреннее время в подобных чащах всегда самое холодное, сырое, моросившее, и в итоге ты просыпаешься застывшим и голодным. Если бы ты мог еще поваляться в мягкой постельке у себя дома, наслаждаясь цивилизованными благами человечества, где есть центральное отопление, то тут трескучий дубак даст пенделя и не один. Поднимешься, оденешься, затопишь печь, накачаешь элементарную воду из подземных рек, поставишь кипятиться, приготовишь чай и какой-никакой завтрак. Это уже час времени. И с этими невеселыми мыслями златовласая девушка поднялась с постели (если эту постель можно таковой назвать). Однако она забыла один факт: это не человеческая деревня (хотя даже не деревня, столица!). Где тут, черт дери, хотя бы дров достать, не говоря уже о такой ценности как вода, не зная ни местности, ни окрестности, ни даже двор, ибо нефиг ночью гулять... а из чего готовить еду? Но несмотря на невзгоды, благодарность новому дню все же была – они живы, ночь пережили. Локсар так же мирно тихо посапывала. Хорошо, что хоть её сон не обделил блаженным присутствуем. Девушка спустилась на первый этаж, до слез зевая и по ходу одеваясь теплее, и выходит в задний двор. Было бы вернее назвать дворишком, так как территории хватало лишь для просевшего сарая, прогнивших садовых скамеек и стола. Она осмотрелась. Их окружал один лес. Такой же неприветливый, как и ночью. И горел костер за домом. А там... звук колки дров. А еще… приятный запах... еды? Вот это действительно приятная новость! Люси завернула за угол и подошла к костру, принюхиваясь к вареву, ни на что больше не обращая внимания. Живот с тоской утробно заурчал. - Доброе утро, Люси. – первым поприветствовал вервольф. - Не волнуйся, не отравлено. - Доброе... – торопливо буркнула та и хлебнула суп прям из казана. Как вкусно! - ...утро! Боже, как я голодна... Нацу позабавила ее реакция. Кареглазка торопливо поискала глазами столовые приборы, поспешила налить себе аппетитное наваристое кушанье, села на чурбак для колки, послуживший пеньком, и навалилась к тарелке. Вкусно! Еще раз хлебнула и насладилась, как спазмированные мышцы потихоньку перестают дрожать, знобить и болеть от прилива тепла. Супчик – это жизнь! - Не подавись только. – ухмыльнулся он. – Из города я принес еще хлеб, он в сумке. Глянь вон там. - Ты бегал в город? – отвлеклась ненасытная Люси, шурша и ища углеводный кусочек. Нашла, оторвала ломтик, закусила. Только тарелка уже пуста. - Надо же было вам что-то взять. Все в доме, потом разберете. – продолжил Драгнил размахивать топором по древесине, а она потянулась за поварешкой. – Не знаю, насколько долго вы тут пробудете. - Ммм... наелась. – опустошила вторую порцию и села греться у костра. Нацу молча, подошел и легонько коснулся ее запястья. «Так ты быстрее согреешься». - пояснил тихо и так же легонько опустил, как будто боясь повредить нежную кожу своими грубоватыми руками. Он действительно боялся... казалось, что все в нем способно причинить ей боль. Чувствовал себя неуклюжим невеждой с толстыми неаккуратными пальцами, что боится прикоснуться к искусно сделанному фарфору, не зная как поднять, дабы случайно не разбить. И отошел доводить работу дровосека до конца, взяв колун и встав спиной. «Не взглянул на меня». – задумалась Хартфилия. На сытый желудок окружающий мир стал добрее, дружелюбнее, яснее. Лес озолотился солнечным светом. Вместо недавнего мрака ощущается благодать, который обычно испытывают путешественники в открытой природе: освежающий пряный запах кедровых шишек, тысячелетних сосен, раскидистых кленов; легкий, бодрящий ветер; тепло и весело пляшущего костра и аромат тлеющей в огне древесины, приятно щекоча нос. Уютно, родно, душевно... давно она такое блаженство не испытывала. Ностальгия. Ради таких моментов она приезжала сюда отдыхать с подругами, абстрагируясь от внешнего мира... Может этот мир... человеческий мир... и не ее вовсе? Может судьба не зря ее сюда привела. И Джувию, и Леви. Может тут их место? Может все закончится лучше, чем представляется? Пока не угасла надежда... Может... не зря оборотни суеверны? Про... нее и Нацу. - Не думала, что ты умеешь готовить. – ласково заметила златовласка. – Я приятно удивлена! - Не совсем... – рутинно работал мышцами парень. - Ты, наверно, удивишься, но до меня приходила одна из глав, Миражанна. Она любит что-то такое готовить... ты не бойся, это не человечина. - А... и слава Богу, что не человечина. – чутка было досадно, однако. Красавец альфа-вервольф, да и умеющий готовить... эх, мечты, лишь мечты! - Могу хорошенько прожарить мясо. – хитро оскалился Нацу, однако что-то подсказывало Люсе, что к его услугам лучше обращаться в последнюю очередь. Мало ли как прожарит? До обугленной корочки? Или вообще до горстки пепла? Сомнения парню не понравились, и стал объясняться, доказывая свой высокий контроль способностей и временами хвастаясь. Незаметно для обоих краткая дискуссия перешла в милую болтовню: ламповая беседа о пустяках, мимолетно о чем-то важном и грустном, но протекала так естественно и ненапряженно, как если бы болтали два близких человека с чашечкой кофе или чая, да, лучше чая, ибо в чае больше неисследованной таинственности и древнего богатства (это великая загадка всех цветочных, лиственных и корневых отваров). Парень на удивление девушки подсел рядом, подложив пенек. Кажется, сейчас они близки как никогда. Не хочется нарушать возникшую идиллию. Хартфилия вглядывалась в горные красоты и дальние просторы живописной сумрачной тайги, медленно пробуждающуюся к жизни. Дремлющая мощь хранилась в этих краях, не тронутая человеческой рукой. Вид достойный быть произведением искусства многих именитых пейзажистов. Но картины не будет, не появится она в художественной галерее, потому что эта девственная красота, никем еще не изведанная, не виданная, будет лелеять душу, лишь двоим ее лицезрящим. Словно дары природы даны только им, вверяя им свою прирожденную поэзию естественных цветов, отвергая кисти, краски и холсты. Есть в этом своя прелесть меланхолии, толики грусти, ранимость чувствительной, но сильной натуры. И в этом все прекрасно. Именно такую гармонию испытывала Люси, просто беседуя с Нацу. Что в этом было гармоничного? Неизвестно. Просто сейчас рядом нужный человек, нужное время, нужное место. Жаль, нет только чая... - Есть одна старая ворчливая карга у нас... Полюшкой ее звать. Она человек, как ты. Правда живет в глубине леса, как отшельница. Кажется, вы таких ведьмами называете... но люди ошибаются на ее счет. – словно прочитав ее мысли, Драгнил достал термос, открутил крышку, налил горячего… чая! И поднес кружку. – Она приготовила вам вот это... говорит, что вам полезно будет. - Ух ты, спасибо. Я люблю чай. Очень. – замурчала в ответ златовласая красавица, отпив немного. – Приятный, и пахнет отлично. Передашь ей спасибо от меня? - Может быть, когда-нибудь я познакомлю тебя с ней, и сама скажешь спасибо. Чай... не зря имея многовековую историю, из самых древних легенд слагали о чае, как о живительном напитке, и сейчас это один из самых популярных напитков в мире. - Выпей чай со мной. Попробуй! – задорно воскликнула Люси, забыв о чуткой вкусовой чувствительности оборотня. – Ну, пожалуйста! - Я не любитель... подобных пахучих водичек! Оно неприятно горчит, смолит... гадость это, я считаю. Даже молоко не пью. Вода и только. Или... кровь животного еще, но реже. Зачем мне ваши чаи? Хрень это для оборотней. Нафиг надо? - настороженно оправдался Нацу, язык, высунув для демонстрации. Но... деваться было некуда. Она поднесла кружку прямо к его губам, нахмурила бровки и всем видом показывала, что не отступит. Бедняга ругнулся в мыслях. Это ж надо? Даже смотреть отвратно... и что люди находят в этой темной противной жиже? Растворенные соки травок? И это должно быть вкусно? Вздохнул поглубже, выдохнул, слегка коснулся кружки и наклонил, а та поддерживала. И сделал маленький глоток. Сделал! – Фу-у-ух, черт. Противно, противно, очень противно. Фу. На языке горячит... А Люси добилась чего хотела. Блаженно блуждала ее улыбка на лице. - Нацу, знаешь, что такое косвенный поцелуй? – намекнула девушка и подушечкой пальца провела по следам прикосновения их губ. – Это оно и было. - А, чай – это обманный маневр... – смутился тот, задумчиво почесав щеку указательным пальцем. – Если честно, не ожидал. Минутка милоты. Легкая как перышко, нежная как прикосновение, долгая... дольше вечности. Представьте: одна минута равняется всем космическим временным единицам, и лишь одному Богу известно цена такой драгоценной минуте. За одну минуту можно влюбиться, возненавидеть, убить, простить, утешить, благословить, спасти, обрести смысл, потерять его и сойти с ума, да что еще только можно? Потому люди, блуждая среди невежества, не ценящие драгоценных минут с любимыми, никогда не поймут значения времени. Для них часа, суток, недель, годов будет мало. Они их просто потеряют. Потому что не придают значение своему утекающему потоку жизни. Но Люси чувствовала, что это их момент. Когда оба влюбленных созерцают друг друга без лишних слов, дорожа каждым мимолетным мгновением, смысл кроется в такой минуте. Когда приходит осознание, что вот ваше переплетение душ. Когда не возникают лишних «шумных» мыслей, отвлекающие от главного. Когда даже без телесных прикосновений понятно, каково ему с тобой, а тебе – с ним. И это обоюдно. Такова сила драгоценной минуты, равная силе космической энергии. Но все прекрасное, к сожалению, кончается... - Люси... – Нацу посерьезнел, лицо даже посерело. Он тяжело вздохнул, спускаясь с седьмого неба на землю. Жаль, восьмого нет. Там, вероятнее всего, нет хода вниз. – Я знаю, о чем ты думаешь. Думаешь, что не все так плохо? Я не белый и пушистый... ну, то есть, не в тех понятиях. Я ведь чуть не убил тебя... и как ты можешь смотреть на меня таким взглядом? Я выродок для тебя, чудовище. Понимаешь? Как ты все еще не боишься? Я не слышу твоей дрожи. Как ты можешь быть такой спокойной? Я не понимаю тебя. Ты, правда, глупая? - Это ты глупый, Нацу. – ладошкой коснулась его щеки, лоб об лоб, где во всем зрительном диапазоне лишь одни зеленовато-карие глаза Драгнила. – Я ведь чувствую... тоже... что и... - Люси... нет, хватит. Рано или поздно я сорвусь с цепи. Ты их рушишь. – не удержался. Он резко встал, отпрянул, встряхнул головой. Заметно задышал, заволновался. – Во мне живет демон, он единственный решил меня избрать. Огненный демон в волчьей шкуре. Он очень кровожаден, очень голоден. Он хочет все. И забрать тебя от меня, чтобы я снова потерял... тебе не понять, каково это. Каково мне. И не хочу, чтобы понимала... ты всего лишь... человек. Ты человек, Люси, понимаешь? На последней фразе столько тоски и печали прозвучало с его уст, словно досада душила в нем всю любовь. Столько боли в одном слове... Потому что она человек? Неужели и для него они не более, чем простой ничем не примечательный биологический вид? Обидно... - Иди в дом, отдыхай. У нас есть время на передышку, пока тихо и гладко. - Драгнил отстранился и развернулся. – А я буду неподалеку приглядывать за вами. С этими словами он исчез, как исчезают все призраки перед рассветом. И внутри осталась лишь тоскливая пустота, пугающая тревога неизбежного одиночества. Вокруг неподвижная земля, пустое небо, тусклое солнце. Нет больше теплых, милых слов. Остыл чай.