Пираты не только на словах

I stood unbowed but broken[1].

Санджи философски смотрел вдаль, а с медленно тлеющей сигареты, зажатой в зубах, куда-то вниз падал пепел. Он знал, что курить — вредно для здоровья, но давнюю привычку было нелегко вытравить, особенно если это могло помочь собраться с мыслями и замедлить бешеный темп в наиболее быстро текущие моменты жизни. Да и руки, мающиеся от безделья, кое-как, но занимало, когда он не готовил очередной шедевр, заставляющий друзей пускать слюни на колени (это о неугомонном и бесстрашном Луффи, который вечно находил приключения на голову и радовался этому, как непослушный ребёнок). Они не знали, что он из довольно интересной семьи, напрямую связанной с преступным миром. И что фамилия у парня из-за этого своеобразная, навевающая ужас на обыкновенных людей, которую он не любил и никогда не произносил вслух, — Винсмоук. Санджи честно старался держаться от дел семьи настолько далеко, насколько мог, и уже десять лет «Чёрную Ногу» никто не трогал. Искать искали, но не находили, поскольку он тщательно конспирировался, искусно прятался и пока нигде не засветил собственную неприглядную фамилию, которую люто ненавидел за причиняемые неудобства. — Хэй, можно не стряхивать пепел на мои мандарины? — тишину нарушил звонкий девичий голосок, заставивший Санджи испуганно вздрогнуть и чуть ли не выронить почти дотлевшую до фильтра сигарету на землю. Он перегнулся через балкон и уткнулся взглядом прямо в соблазнительную ложбинку между двух шикарных грудей незнакомой девушки, которая скрестила руки под ними, только придавая им лишний объём, грозивший вот-вот вывалиться из красно-белой полосатой майки. Дальше взгляд зацепился за яростно и задорно блестящие карие глаза, возмущённо глядящие на наглеца, а после за ярко-рыжие волосы, по цвету почти совпадающие с мандаринами, которые она выращивала на собственном балконе, тонущем в зелени. Санджи выдохнул дым через рот тонкой струйкой, чтобы успокоиться, и положил бычок в пепельницу, которую давно нужно было почистить, а потом смущённо выдал: — Извини, больше не буду. — Окей, принято к сведению, — кивнула девушка и потянулась к пластмассовой лейке. Когда она нагнулась, короткие джинсовые шорты сползли вниз, обнажая чёрную полоску трусиков, а щёки Санджи запылали от увиденного зрелища. Но девушка уже вернулась к работе, любовно гладя мандариновые деревья по листочкам и умеренно поливая растения. Винсмоук резко вернулся в нормальное положение, не в силах вынести настолько эротичное «поливание». Отчего-то стало внезапно стыдно, словно он ещё в чём-то повинился. Перед красивыми девушками Санджи никогда не мог устоять, но соседка снизу — как такую красавицу можно было не заметить, живя здесь уже год? — превосходила всех вместе взятых одними только… глазами. Да, чудными карими глазами, которые могли в тот момент, когда взгляды впервые встретились, попросить душу — и он отдал бы её совершенно безропотно и даже с радостью. На следующий день Санджи остановился на улице напротив многоэтажки, где он жил, и, прислонив ладонь ко лбу «козырьком», быстро отсчитал собственный этаж, а потом вернулся на уровень вниз, пробегая глазами по веренице разнообразных балконов. В основном они были плотно закрыты, кое-где болталась одежда, сушась в чуть прохладном вечернем воздухе, но один выделялся больше всех, притягивая взгляд, как намагниченный. Там буйно красовались мандариновые деревья, необычным зелёным пятном выделяясь на фоне серого бетона. С такого расстояния не было видно оранжевых плодов, но он знал, что они там зрели, ждали особенного часа, когда божественная — по внешности так точно — хозяйка должна сорвать мандарины, радуясь необычному, но донельзя приятному урожаю. На душе стало неожиданно приятно из-за того, что соседка именно такая — непримиримо игнорирующая век технологий и прогресса, а ещё угрюмость и серость обыкновенной жизни. Он знал пару таких людей, в которых жил такой особенный дух. Санджи улыбнулся и буквально взлетел по лестнице, снова забыв про лифт. Нами шла из душа в гостиную, чтобы заново усесться за теорию навигации, в которой она уже обскакала всех в потоке, хотя чувствовала, что этого недостаточно для того, чтобы быть идеальным штурманом. Но внезапно остановилась, стряхнув полотенце с головы на плечи, а потяжелевшие и потемневшие от влаги короткие рыжие волосы — со лба. Под дверью оказался просунут небольшой белый листок, сложенный пополам. В девушке разгорелось любопытство: записки в школе и институте поклонники подбрасывали каждый день, но никто пока не дошёл до такого. «С твоим балконом городской вид куда лучше». Короткая надпись красивым и уверенным мужским почерком вызвала у Нами нежную улыбку, когда она поняла, что это мог быть только курильщик, который жил этажом выше. Она никогда бы не заметила этого парня, который каждый день бесшумной тенью, словно заправский ниндзя, прошмыгивал в собственную квартиру, если бы не шумные друзья, которые наведывались к довольно милому блондинчику со странными бровями с неведомой никому периодичностью. Особенно часто заявлялась колоритная парочка из зелёноволосого накачанного парня, вечно спавшего на ходу с хмурым выражением на лице, и жизнерадостного паренька в соломенной шляпе (кто мог носить такое зимой, ведь он заявлялся туда и зимой), который исправно голосил на пороге фирменное «Санджи, жрать!», а потом исчезал внутри, втаскивая следом второго под недовольное ворчание хозяина апартаментов. — Как нашкодивший мальчишка, честное слово, — она прижала записку к губам, многозначительно усмехнувшись, а потом принюхалась. Пахло тоже приятно: чуть-чуть дымом и качественным мужским одеколоном, а ещё — разными специями, волнующе щекочущими обоняние. Нами улыбнулась ещё шире и прижала записку к груди, внутри которой почему-то радостно затрепетало сердце, как будто в предвкушении чего-то фееричного. Звонок работал исправно, так что дверь распахнулась достаточно быстро. На пороге застыл тот самый светловолосый парень в официальном чёрном костюме со строгой белой рубашкой, но без галстука. В одной руке он держал сковородку, в которой что-то требовательно скворчало, а второй придерживал дверь. С такого ракурса Санджи — это имя часто выкрикивал тот чудаковатый незнакомец, так что оно успело запомниться — оказался ещё более привлекательным, ведь сложно было служить о внешности человека, когда он смотрел на тебя, перевесившись через балкон этажом выше. — Простите? — удивлённо спросил он, ритмично дёргая рукой так, чтобы содержимое сковородки равномерно перемешивалось и не сгорало. — Вот, мандарины, — Нами вытянула вперёд небольшую корзинку, заполненную яркими фруктами, чьи оранжевые бока чуть поблёскивали от света, падающего из чужой квартиры.  — Решила поделиться. Меня зовут Нами, кстати. — Приятно познакомится, Нами-чан. Проходи, — Винсмоук странно посмотрел на неожиданную гостью, но, чуть подумав, что-то для себя решил и посторонился, давая девушке пройти, а потом закрыл дверь. — На кухню, пожалуйста, я как раз закончу, — он указал направление свободной рукой, которую после засунул в карман великолепных и дорогих — такие вещи Нами определяла быстро — брюк. — Представиться не думаешь? — нахально спросила она, следуя за Санджи вместе с корзинкой мандаринов, которые даже сейчас аппетитно пахнули цитрусами. — Санджи, — рассеянно ответил парень, стоя спиной к девушке и над чем-то колдуя у плиты. Нами посмотрела на нового знакомого, который легко порхал между пыхтящими кастрюлями, что-то удовлетворённо мычал то в духовку, то в микроволновку, копался в холодильнике, полностью погружённый в рабочий процесс, который любил до безумия. Это было видно. Она сама такими взглядами грешила, когда разрабатывала очередную карту местности. — Не очень хорошее время ты выбрала для визита, Нами-чан, — он кинул короткий взгляд на циферблат настенных часов, что-то в уме быстро подсчитывая. — Ко мне скоро должны прийти кое-какие люди — и сразу предупрежу, что они сумасшедшие. У одного в заднице так вообще вечный двигатель и атомный реактор, не меньше. А второй так просто голова-трава, — раздражённо буркнул Винсмоук, нарезая лук с поразительной скоростью, как безукоризненная машина. — Не спросишь, почему я неожиданно пришла к тебе в гости, хотя мы толком и не знакомы? — лукаво спросила Нами, спрятав улыбку за руками, на которые она облокотилась. Санджи обернулся и скользнул коротким взглядом по рисунку татуировки на плече гостьи, а потом серьёзно выдал: — Чтобы познакомиться. Я же сам тебя позвал той запиской. — Этой? — невинно спросила она, нагло скользнув пальцами между пышных грудей и доставая оттуда в несколько раз сложенный листик. Парень залился краской от такого возбуждающего действия и выдал: — Был немного не прав: не с твоим балконом городской вид стал лучше, а с тобой, Нами-чан. Нами мягко рассмеялась и принялась за очистку мандаринов, чувствуя небывалое умиротворение и удовольствие от ненавязчивой компании Санджи. Комплименты в её сторону сыпались так же часто, как и упомянутые ранее записки, но никто ещё не был столь неумело-очаровательным и соблазнительным в собственной уверенности-неуверенности.