Пираты не только на словах

Я рассказал бы тебе всё, что знаю, только об этом нельзя говорить.

— У Зоро уже есть возлюбленные, — прямо заявил Луффи, когда речь пошла о том, почему старпом всегда игнорировал общество самых прекрасных девушек, которые томно вздыхали мечнику вслед, мгновенно западая на образ крутого и брутального парня с безукоризненным телосложением, которого не было, наверное, даже у самих богов Олимпа. Санджи изумлённо посмотрел на капитана, пытаясь в уме решить сложную дилемму, разрывающую сразу несколько шаблонов-штампов о Мугиваре. Во-первых, сам факт того, что Монки знал что-то о личной жизни «Охотника на Пиратов», настораживал и заставлял задуматься: так ли рассеян и невнимателен к мелочам Луффи, как казалось на первый взгляд остальным? Так ли он поверхностен? Что если он был до ужаса наблюдателен, но предпочитал притворяться, чтобы не пугать накама? Страшное предположение. И, конечно, во-вторых, патетичный термин «возлюбленные», слетевший с губ Сверхнового, добавляло инциденту литературного — и даже карикатурного — сюрреализма. Это вызывало когнитивный диссонанс. Не должно было быть так. Луффи должен был быть простодушным, прямолинейным пареньком, не понимающим большинства слов в чужом лексиконе, и вечно занятым тремя вещами: сном в неположенных местах (внезапная нарколепсия сильно выбешивала команду, которая не раз и не два прокляла капитана за то, что он пускал слюни, заснув прямо на ходу), едой и поиском Ван Пис. Если у парня вдруг начинало работать больше извилин, чем эти три изначальные, то это обычно значило либо то, что он сражался, либо то, что он нашёл новые приключения на голову себе и остальным за компанию. В обычном разговоре такого быть не могло. Никак. Даже мельком. Все эти размышления промелькнули в голове «Чёрной Ноги» за доли секунд, пока рот, зубы, губы и язык, сплотившись против временно отсутствующего сознания, синхронно выдали животрепещущее: — Кто? Мгновением позже он пришёл в себя и понял, что, несмотря на временную недееспособность разума, тело задало правильный вопрос: короткий и понятный, что значительно повышало шансы на вразумительный ответ, не приправленный странными комментариями одного из Худшего Поколения. Мугивара, который успел потерять и нить важного для Санджи разговора, и интерес к завершившемуся — для Монки — диалогу, флегматично поковырялся в носу мизинцем, одним движением выразив всю мощь собственного интеллекта, споткнулся о катаны Ророноа, которые мечник, крепко спящий рядом, поймал одной рукой, даже не открыв единственного целого глаза, и пояснил таким тоном, как будто не было ничего более понятного и простого в этом запутанном и огромном мире: — Его катаны, конечно. Он поочерёдно ткнул указательным пальцем в каждый из трёх мечей, которые старпом уложил рядом с собой так, чтобы выхватить необходимые для сражения клинки сразу, как только появится угроза кораблю или накама. Но пока горизонт был девственно чистым, не считая дымки облаков где-то далеко. — Импотент, голова-трава? — ехидно поинтересовался у Зоро Санджи, без всяческих зазрений совести пнув парня, но тот отразил удар, подставив под подошву ботинок кока ножны Китетсу. «Охотник на Пиратов» не стал возмущаться, как делал обычно, разморенный приятым полуденным солнцем, которое дарило спокойствие и уют каждой клеточке как правило напряжённого до предела тела. Ссориться не хотелось, но Санджи был иного мнения в этот погожий день. — Или гей? Мечник слегка приоткрыл глаз и с лёгкой усмешкой отозвался хриплым после сна голосом: — Луффи тоже девушками не интересуется. Вообще. Скажешь ему первое, что сказал мне — и тебе придётся объяснять нашему капитану про половое созревание, размножение и остальную лабуду, — Санджи сначала смертельно побледнел, а после позеленел: перспектива вырисовывалась, откровенно говоря, отнюдь не радужная и без единорогов. Язвительность в твёрдом басе Зоро всё возрастала, как градус в хорошем саке, с каждым новым словом: — Та же ситуация и во втором варианте, только ещё и про секс у геев. Вообще сказка, а не тема, для тебя, эро-кок. Я бы послушал, как ты лепечешь и о том, и об этом. Это же Луффи. Представь, если бы у нашего сдвинутого капитана была бы девушка. — Его девушка — это Ло, судя по тому, как он увивается следом за этим Шичибукаем, — саркастично заметил кок, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, в сторону камбуза, который он ненадолго покинул. Теперь оттуда доносилось громыхание посуды и громкий смех Луффи, так что «Чёрная Нога» уже морально готовился к погрому, который он наверняка увидит, когда вернётся. — Кто знает, что творится в голове нашего капитана, — многозначительно протянул Ророноа, повернувшись на второй бок. — Он готов разделить с нами этот безумный мир, так что на такие причуды проще забить. — Легко тебе говорить, маримо, — досадливо цыкнул Санджи, засунув руки в карманы брюк. — Не ты готовишь для этого монстра жратву. — Не я, — легко согласился Зоро, который, как и собеседник, даже не заметил, как Мугивара испарился с палубы и переместился на камбуз, хотя интуитивно догадывался, куда потянуло капитана, судя по шуму. — И если ты сейчас не поторопишься, то лишишься того, где можно готовить, и того, что можно приготовить, завитушка. Парень, громко бранясь, мгновенно унёсся прочь, оставив «Охотника на Пиратов» досматривать прерванный недавно сон в гордом одиночестве.