Пираты не только на словах

Где-то горит фейерверк, то тлеет свечка из воска, где музыка Баха смешалась с картинами Босха и не дружат между собой полушария мозга, где крутится строчка одна днём и ночью.

Михоук всегда смотрел на окружающий мир и обыкновенных людей с тщательно скрываемым презрением, которое другие часто принимали за холодное равнодушие к происходящему или скуку. Он остро чувствовал, что подавляющее большинство тех, кого встречал «лучший мечник в мире», были всего лишь мусором, не стоящим ни капли внимания, которое рассудительный мужчина всё-таки иногда уделял, то ли сжалившись над убогостью, то ли из-за смертельной тоски. Он исступлённо искал достойного соперника, с которым можно было бы сразиться на мечах, настолько погрузившись в себя, чтобы чувствовать даже дыхание стали, поющей в умелых руках. Но чаще всего путь Дракулю перекрывали всякие выскочки, возомнившие себя сильными и могучими, способными выстоять против напора действующего Шичибукая. Вздор и чепуха. Никто не мог сравниться с «Соколиными Глазами». А если и был кто-то, кто мог заставить кровь в венах Михоука восторженно петь под наплывом адреналинового экстаза, то эта личность отлично скрывалась, предпочитая не искушать судьбу лишний раз. Первое правило Гранд Лайн — не привлекать к себе лишнего внимания, иначе можешь погибнуть ещё в начале путешествия. Тут он незнакомца — или незнакомку — полностью поддерживал, что не мешало подавленно смотреть в окно сквозь стекло на море, покачивая в руках пустой бокал из-под вина на тонкой ножке, когда он оставался один в собственном жилище. В каждом движении Боа Хэнкок была какая-то хищная грация, присущая только по-настоящему могущественным людям, которые от начала и до конца знали собственную силу и пределы возможностей, точно отмеряли вес слов и даже повороты головы. А ещё она умело пользовалась красотой, из-за чего большинство мужчин и женщин, мимо которых она проходила, небрежно покачивая округлыми бёдрами, падали на пол мгновенно, прикрывая носы руками и смущённо скрещивая ноги, пряча паховую область за ладонями, чтобы ещё больше не выдать себя. Хотя это было бесполезно: всевидящие глаза женщины, навылет пронзающие неопытных «бабочек», замечали все детали, даже несущественные и кажущиеся неважными. Дракуль кинул Императрице Амазон Лили понимающий взгляд, а потом коснулся кончика широкополой шляпы тремя пальцами, выразив таким образом уважение и признание того, что единственная женщина-Шичибукай заслужила это почётное место. Она снисходительно выгнула изящную кисть, предлагая Михоуку поцеловать руку, и чуть подняла бровь, на мгновение показав настоящие чувства: безграничную усталость по отношению к человеческой глупости и недовольство тем, что так мало людей смогло противостоять природному очарованию Хэнкок, перешагнуть порывы тела и трезво взглянуть на Боа, а не позволить уверенным ногам женщины царственно пройтись по подобострастно согнутым спинам. Михоук тонко улыбнулся и сделал шаг назад, вежливо и безмолвно отказываясь. Слабости потакать красоте у него никогда не наблюдалось — и она мгновенно поняла это, прочитав скрытые эмоции. — Не всегда побеждает тот, кто первым ударил, — это были первые слова, которые он услышал из уст Императрицы Амазон Лили. И окинув самую красивую женщину Гранд Лайн пронзительным взглядом «соколиных глаз», мысленно согласился, уловив мастерски скрытый подтекст и предпосылку к главной движущей силе бывшей пиратки. Боа Хэнкок многое прощалось именно из-за внешности. Она могла и не вступать в драку, но победить одним взмахом ресниц и взглядом, который писатели именовали в книгах «роковым», обычно скрывая подобный типаж жён под чёрной вуалью вдовьих одежд. Женщине, несомненно, пошёл бы образ «чёрной вдовы», но никто не осмеливался предложить Боа руку и сердце. Хотя, скорее всего, и то, и другое Шичибукай предлагали чересчур часто, так что она привыкла к такому, не обращая на это должного внимания или же окатывая незадачливого поклонника волной высокомерия, как вонючими помоями. Но увидев то, как неприступная Боа Хэнкок пала жертвой перед единственным пиратом, который выдержал напрямую всю силу чужого Дьявольского фрукта, способного обратить в камень любого, кто хоть как-то физиологически отреагировал на женщину, Михоук позволил себе многозначительно усмехнуться, скрыв за непрошибаемой маской сочувствие, удивление и горечь. После того, как Шанкс лишился руки, единственным достойным соперником, хоть и в другой области, он считал именно Императрицу. И обоих он потерял из-за одного человека — из-за Монки Ди Луффи. Дракуль пафосно взмахнул плащом, резко отвернувшись от Зоро, который снова требовал драки с «Соколиными Глазами», и отрешённо подумал, что, видимо, такова судьба всех могущественных персон этой эпохи: пасть от резиновой руки Мугивары, которая могла нанести коварный удар туда, куда никто не ожидал. Но он не собирался наступать на те же грабли, что и Шанкс с Хэнкок, потому что полностью осознавал, насколько опасен талант Луффи превращать врагов в союзников с непредсказуемой периодичностью. Хотя в удовольствии пофантазировать отказать себе не мог. Монки Ди Луффи не хватало совсем чуть-чуть, чтобы стать таким же опасным, как и Михоук. И когда он сможет перешагнуть ту невидимую черту, избавившись от слабостей, то по-настоящему станет сильнейшим фруктовиком, достойным титула Короля Пиратов. Но никто не говорил, что сделать это будет легко.