Пираты не только на словах

Феникс в небе ночном вторит движенью комет. Демон или орёл, хранящий бессмертья секрет, смотрит на мир с дивных высот, но не вступает с ним в спор. Кто из людей видел этот полёт, счастье познал и восторг.

— Ух ты, Эйс, у тебя есть ручная курица! Эйс нагло заржал, разбрызгивая ром вокруг, благо, одежды на парне почти не было, исключая только шорты, до которых выпивка не долетела. — Понял, Марко, кто ты? А ты мне не верил! — А по тыкве твоей веснушчатой? — недобро прищурился «Феникс», перекидываясь обратно в человека в метре от дощатой поверхности. До этого он огромной птицей летал над кораблём, размышляя обо всём и ни о чём одновременно, пока не услышал шум с палубы. Нет, конечно, возня тут была делом привычным, но на этот раз в грохоте и пьяных — ну, конечно, вашу мать, команда снова бухала без строгого надзора! — завываниях прорезались новые, незнакомые пока нотки. Марко плавно спланировал вниз, заинтересовавшись, и увидел это безобразие, которого творил Портгас почти в одиночку. — Могу даже клювом, раз я курица. — Да ладно, Марко, я ж любя… — пробулькал в кружку Портгас, широченно и неприлично довольно улыбаясь. — Хотя то, что ты не отрицаешь, что ты курица, мне доставляет несравнимое удовольствие! — Спьяну и не такое покажется, — ласково пробормотал пират, лениво попытавшись пнуть логию, но тот обернулся огнём, а потом снова соткался из ярких языков пламени, продолжая ухмыляться. Шляпа валялась рядом, а потому волосы Эйса, несмотря на природную волнистость, противно вились ещё больше и лезли в глаза из-за ветра, из-за чего он смешно фыркал и постоянно щурился, силясь что-либо разглядеть. — Головешка. — Кто бы говорил! — А это кто? — проигнорировал восклицание он, склонив голову к одному плечу совершенно птичьим движением. Луффи подумала, что глаза у мужчины должны быть такие же, как у птицы: круглые и блестящие, с яркой склерой, но, присмотревшись, заметила, что они обыкновенные, человеческие. Глаза как глаза. — Сестра это моя, Луффи. Я ж тебе листовку показывал, — так радостно проорал Портгас, что, наверное, слышал весь корабль, приобнимая девушку свободной рукой и нагло прижимая сильной хваткой к плечу. Но она не обратила на это внимания и открыто улыбнулась Марко, даже не поморщившись от крика. Привыкла, наверное, за годы, проведённые вместе. — Это когда ты, как последний мудозвон, утром носился по палубе в одних трусах и чуть ли не пищал от восторга, случайно зажарив всех чаек, пролетавших над кораблём? — ехидно прищурился «Феникс», скрестив руки на груди с видом победителя. Обычно он не был настолько эмоционален и не затягивал перебранки с Эйсом. Но сегодня он был в благодушном настроении, а потому решил позволить себе слегка порезвиться и «оттаять». Тем паче, что на корабле была гостья. — Завались, сраная курица, а то поджарю до хрустящей корочки! — Эйс продемонстрировал Марко превратившийся в огонь палец. От выпитого количества алкоголя он даже не сообразил, что поджёг именно средний палец, недвусмысленно помахав перед внешне флегматичным и спокойным лицом мужчины. — Как раз голоден, — в подтверждение слов живот парня утробно завыл, как будто Морскому Королю Отец Волей прищемил хвост. — О, жареное мясо это круто! — вмешалась в разговор Сверхновая. — Но Санджи точно готовит круче, чем ты, Эйс! — Монки захихикала, покачнувшись и кося глаза в разные стороны. Марко тяжело вздохнул: пить оба категорически не умели. Семейное, что ли? — Два сапога пара. Одна извилина на двоих? — чуть раздражённо буркнул он, внезапно потеряв всё благодушие и недобро нахмурившись, хотя глаза по-прежнему оставались ничего не выражающими, как будто стеклянными или неживыми. Марко сам до конца не понял, что заставило эти резкие слова выплеснуться наружу, но, как говорится «слово не воробей, вылетит — хрен догонишь». Эйс пьяно захохотал, запрокинув голову, как будто полностью согласился с тем, что царя в его голове не было никогда и не будет. А вот Мугивара не так легко восприняла насмешку: вокруг капитана взметнулась Королевская Воля настолько дикая и неуправляемая, что на миг «Фениксу» захотелось перекинуться в собственный зоан и вспорхнуть вверх, подальше от разъярённой девушки. — Хэй, Луффи, он же шутит! — «Огненный Кулак» скинул с головы сестры шляпу и лёгким, успокаивающим жестом любящего родителя прошёлся по чёрным волосам. Монки мгновенно успокоилась и широко улыбнулась, нечеловечески — любой другой к чертям бы уже порвал рот — растягивая губы: — А я тоже! — Мне бы так жить, как ты шутишь, Мугивара… — на лбу «Феникса» выступил предательский пот: давно он не чувствовал настолько реальной угрозы так близко. Всё же Королевская Воля — не шутки, братцы. — Обделался? — Эйс снова пьяненько и до жути издевательски заржал, ничуть не испугавшись неожиданного коленца младшей сестры. В детстве она ещё и не такое выкидывала. И он был уверен, что пара седых волос в шевелюре есть именно из-за Луффи. — А ты, я погляжу, напиваешься так с утра пораньше, чтобы ярче гореть весь день, спиртовка? Опять на Отца попрёшь? — Кто знает, кто знает… но за «спиртовку» ответишь, попугай! — Как и ты. И за «курицу», и за «попугая», болвана кусок. — Покатаешь? — внезапно влезла девушка в увлекательную и «высокоинтеллектуальную» беседу двух пиратов, которые встали друг напротив друга в угрожающих позах, словно готовые к тяжёлой драке. Напряжённые, как стрелы, готовые сорваться с тетивы после уверенного и плавного движения пальцев стрелка, оба растеряли грацию, услышав вопрос. — Что? — опешил Марко, смешно округлив глаза; рядом, с точно таким же выражением на лице, стоял Портгас, удивлённо приоткрыв рот. Ещё никогда и никто не осмеливался так говорить с самим чёртовым «Фениксом», который прожил хуеву тучу лет из-за собственного зоана и ни разу по-настоящему не умер. — Покатаешь? — непосредственно повторила Луффи, вскочив на ноги. Коленки у Сверхновой были острые и ободранные, щедро залепленные кусками бежевого пластыря крест-накрест, чтобы продержался подольше. — Ты же умеешь летать? Робин тоже умеет, но только пару секунд, а это не круто… — А я что — крут? — перебил быстрый лепет Марко, ласково улыбнувшись Мугиваре, которая ничуть не смутилась от бестактного вопроса. Только словно ярче от этого засветилась, почувствовав себя в родной стихии. — Ага, — яро кивнула она. — Прямо как Траффи. — А твоя сестра не потеряна для общества, Эйс. Явно в разговоре приятнее тебя, — ехидно, но беззлобно поддел замолчавшего Эйса мужчина, не сводя изучающего взгляда с Луффи, которая чуть ли не плясала по палубе, переминаясь с ноги на ногу в ожидании ответа. Желательно — положительного. — Эй, я и обидеться могу. — Когда обидишься — свистни, я тебя по башке пару раз тюкну, вмиг развеешься. — Так что — полетели? — нетерпеливо заметила Монки, вставая рядом с Марко, который жестом показал девушке отойти немного в сторону. Активированный Дьявольский фрукт преобразил пирата, превратив в огромную пылающую птицу, от которой совершенно не ощущалось тепло ровного пламени. Он опустил одно крыло вниз наподобие трапа, по которому мгновенно вскарабкалась Луффи, по привычке придерживая соломенную шляпу на голове, хотя этого можно было бы и не делать. — Ух ты! — восхитилась она, глядя на ставшего воистину громадным «Феникса», на спине которого Мугивара сейчас гордо восседала, с интересом щупая всё, до чего могла дотянуться. — А ты раньше казался меньше, — доверительно сообщила Марко девушка, ласково перебирая самые мелкие перья и проворно закрываясь пальцами под них, чтобы тщательнее изучить. — Это он издали курица, а вблизи — целый птеродактиль, — хрюкнул откуда-то снизу Эйс, снова подхвативший кружку с новым пойлом, решив сегодня себя побаловать большим количеством спиртного. Марко посмотрел на «Огненного Кулака» со всем презрением, на которое был способен, и гортанно проклекотал, непривычно вплетая в птичий свист человеческую речь: — Тебя я катать не буду или нарочно скину в море, если сунешься, пакостник мелкий. — Луффи, смотри, не скинь, — неожиданно серьёзно заметил Эйс, дёрнув друга за огромный коготь на ноге, чтобы привлечь внимание. — И ещё кое-что: не позволяй ей самой скинуться, — с усмешкой продолжил он, отходя вбок, чтобы Марко было где свободно взмахнуть крыльями для подъёма. — Она же фруктовик. Грохнется в море — и с концами тогда, к Морскому Дьяволу в гости. Хотя будь я на месте Дьявола, тотчас бы выпнул её с того света. — Я тоже пойду на дно топором, между прочим, — заметил «Феникс», щуря круглый глаз от удовольствия: Луффи, исследовавшая спину пирата с маньячным любопытством, одновременно делала и массаж, и чистила перья (хотя он мог обойтись и без этого, но процесс всё равно не переставал быть приятным). — Будем тонуть — так вместе. Красота. Предел моих мечтаний. — Не заткнёшься, станет пределом и моих, — буркнул Портгас, небольно пнув Марко под огромную коленку не в полную мощь запылавшим кулаком, что стало своеобразным сигналом. «Феникс» расправил гигантские крылья и легко взлетел в прохладный утренний воздух, выбивая из лёгких Монки крик, полный чистого восторга: — Я-ху, полетели! Марко мимолётно подумал, что у «Огненного Кулака» действительно хорошая сестра: всегда искренняя, умеющая безвозмездно лечить душевные раны людей одним присутствием, исцелять всё светом собственной души, пылающей не хуже пламени Эйса в любой ситуации, даже самой безвыходной. Эйс смотрел на парящего в пронзительно голубом небе огромного феникса и чувствовал чистое, ничем не замутнённое восхищение. Обычно полёт Марко не был полным умиротворения и настолько тихого, мирного счастья. Парень откинулся спиной на палубу, чтобы не задирать голову, и подумал, что «Феникса» сделала таким покладистым и довольным жизнью именно Луффи всего парой слов и кристальным обаянием. Частично он даже завидовал младшей сестре: ещё никогда старший сын Белоуса никого не катал на спине, тем более — добровольно. Мугивара громко захохотала откуда-то сверху, с радостью встречая новый крутой вираж, хотя из-за этого чуть ли не свалилась вниз, как и предупреждал Эйс, удержавшись за лапу феникса в самый последний момент, и Марко подумал ещё о кое-чём. С громкой неслышимой песней он сделал очередной вираж.