Пираты не только на словах

Утерянное всегда находишь в последнем кармане

В душе Крокодайла кипела такая ярость, что, используя эту энергию в военных целях, можно было бы испепелить средних размеров остров без всякого труда. И всего один взгляд на Портгас Ди Эйс заставлял всё самое злобное, что таилось глубоко в сердце раньше и умиротворённо дремало, пробудиться. Потому что она насмешливо улыбалась разбитыми в кровь тонкими губами, которые были словно созданы для этого выражения, щурила один тёмный хитрый глаз, потому что второй заплыл так, что были видны только распухшие синеватые веки, прислонившись к каменной стене с видом человека, победившего всех. Даже несмотря на то, что пленница была закована, мужчина чувствовал, будто это она избила его, а не наоборот, и теперь довольно ухмылялась, видя великолепно проделанную работу. Он, не сдержавшись, резко ударил Эйс прямо в грудь, не щадя хрупкое тело перед собой. Девушка коротко вскрикнула, почувствовав омерзительный хруст где-то внутри — рёбра, что ли? — и дьявольски захохотала, чувствуя что-то наподобие истерики. Тёмное торжество от того, что Крокодайл, даже имея в руках — пардон, сударь, руке! — власть половины преступного мира, не имел власти над одной пленницей, которая сейчас, несмотря на тяжёлые железные кандалы, была свободнее, чем он, пьянило хуже саке. Из-за этого хотелось совершать безумные поступки, чтобы видеть, как Крокодайл бесится — только и всего. — Все вы, Ди, одинаковые! — с ненавистью выплюнул он, приподняв опущенный подбородок девушки крюком, который заменял отсутствующую руку. Несмотря на то, что он хорошенько поиздевался над телом пленницы, Эйс продолжала улыбаться. Понимающе так, как порой делала Луффи. Крокодайл знал, что они с Монки не родные сёстры — и родства между ними нет никакого вообще! Вот только жесты, взгляды и слова у обоих были невероятно похожи: сказывались годы, которые они провели вместе неразлучно, заимствуя привычки друг друга. — Лезете в душу, хотя вас не просят! И ломаете, топчетесь, крушите!.. С-суки! — Мы только меняем людей, если они сами того хотят подсознательно, — нагло усмехнулась Портгас, сплёвывая на запачканный кровью пол ещё одну порцию красной вязкой слюны, которая на вкус была как железо. Она осторожно потрогала один зуб вялым языком, который недавно прикусила, сдерживая жгучую боль: он опасно зашатался, грозясь при следующем ударе по лицу вылететь к чёртовой бабушке. Дышать была тяжело: мужчина, не рассчитав силы — или, наоборот, тщательно рассчитав, — врезал так, что поломал пару рёбер, которые сейчас больно упирались куда-то прямо в мясо. Эйс прямо чувствовала, что скоро осколки костей превратят все внутренности в одну кровавую кашу, но не могла перестать ёрничать, чувствуя пьянящее удовлетворение. — И то, что ты позволил себе измениться — лишь твоё дело, Кро-ки, — издевательски протянула она видоизменённое имя, нагло копируя привычку сестры так делать, чтобы ещё больше бесить людей, за что словила новый пинок со всего размаха. Он повернул пятку пару раз, слушая, как заорала Портгас, яро матерясь сразу на трёх языках и проклиная мужчину до пятого колена с поразительной виртуозностью, которой Крокодайл на миг даже позавидовал. В суженных от злости глазах «Кроки» горела такая ненависть, что, будь больше сил, он бы разорвал девушку голыми руками. А если заглянуть дальше, вглубь, как мимоходом учила Луффи, то можно было разглядеть искру понимания и дикий испуг: он был не готов принять правду и пытался найти оправдание всеми доступными способами, мучая Эйс. И девушка, полностью осознав это, не удержалась от того, чтобы громко расхохотаться, выгнувшись на цепях, которые приковывали к стене, кривой дугой и до пугающего хруста в позвоночнике. — Ненормальная, — прохрипел Крокодайл, поджигая сигару нервным, дёрганым движением, которую достал из нагрудного кармана трясущимися руками. В обычное время он ни за что и никому не позволил бы увидеть собственную слабость, но сейчас мужчина понимал, что можно не скрываться. Можно обнажить то тёмное и гнилое, что осталось от настоящей сущности. И с опаской продемонстрировать маленький огонёк, пылающий изнутри, который старательно раздула Луффи, лелея и заботясь об этом чудном явлении, как не заботилась ни о ком, а потом снова спрятать, стараясь затушить долбаное пламя, которое завораживало. — Завали ебало! Такая же, как сестра… — Спасибо. — Это был не комплимент! — рыкнул он, потеряв хвалёное самообладание и ощущение контроля над ситуацией. Эйс посмотрела в ответ насмешливо, непосредственно сдув с лица мокрую от крови и пота волнистую чёрную прядь, которая неприятно липла к коже на лбу, и фыркнула, как будто издеваясь и вдавливая острый каблук взгляда прямо в горло, нагло пройдясь по оголённым нервам: «А ты имел этот сучий контроль, Кро-ки? Сейчас я поимею тебя». — Я знаю. И всё же — спасибо, долбаный ты мудак, — вместо этого Портгас откликнулась странно тепло, как будто не имела в жизни большей радости, чем сравнение с сестрой. И, кто знал, может, и не имела. — Эйс! Ты тут?! — по пустым каменным коридорам пронеслось гулкое эхо от чужого звонкого крика, которое бывало, когда Эйс бросала мелкие камешки в колодец, лениво ожидая, пока Луффи достанет холодной воды, чтобы напиться после выматывающей в непролазном лесу охоты. Это заставило обоих вздрогнуть и синхронно посмотреть в сторону выхода. Портгас оскалилась: этот голос она могла бы узнать из семи миллиардов голосов по первому же звуку. — Эйс! — орала Луффи, с грохотом открывая все двери подряд. Судя по оглушающему после пронзительной тишины многоногому топоту, она оказалась не так наивна, как казалось поначалу, потому что захватила с собой помощь. Вскоре подвалы — они, по всей видимости, находились где-то под землёй — наполнились новыми криками, среди которых она различила ещё пару знакомых интонаций: показную флегматичность Марко, влюблённый вскрик Санджи и многие, многие другие. Крокодайл зашипел не хуже кота, которому наступили на хвост, и отчаянно-обречённо подумал: «Ну блядь, приплыли. Так и знал, что этим закончится. Даже не удивительно». — Договорим позже, — он порылся в кармане, с отвращением выплюнув изо рта прожёванную вместе с фильтром сигару, которую стал кусать зубами в запале спора, полного ругательств. Эйс медленно дёрнула сначала одной рукой, потом второй, а потом выскользнула из цепей, используя кровь как смазку. Мужчина вытаращился на девушку, которая с шипением и досадливым цоканьем вправила себе нос, еле удерживаясь на дрожащих от боли и усталости ногах. — В другом кармане поройся, ключи там, — насмешливо пропела она, используя стенку, как опору. — Ну и… — она закашлялась, толкнув дверь слабой рукой, которая была покрыта отвратительными на вид синяками, громко и натужно скрипнувшую ржавыми петлями, отчего по спине Крокодайла пробежалась стая мурашек размером с кролика, — …до встречи, Кро-ки. Крокодайл с трудом подавил в себе поднявшееся, как всесметающая волна, восхищение силой духа Портгас и скрылся в хитросплетении подвалов, отчего-то думая, что был бы рад новой встрече. «Что за глупости, к ебеням всё это», — раздражённо подумал он, потерев криво зашитый шрам на лице. «Задушить бы обеих, да вот руки нет…» — мужчина остановился, вспомнив тонких, как тростинки, сестёр и хмыкнул: «Да их можно двоих одной рукой прибить при желании». Хотя, возможно, настырная Мугивара ничего не ломала в нём, а только что-то откопала и оживила, магическим образом используя только слова. Что-то, что было давно утеряно, но, наконец-то, нашлось. И лучше бы не находилось, потому что это нечто делало Крокодайла слабым.