Пираты не только на словах

Свободным стану я от зла и от добра. Моя душа была на лезвии ножа.

Луффи сидел в зале ожидания аэропорта весьма в неожиданной для многих людей позе, которая вызывала косые взгляды: ноги расположились на сиденье, а остальная часть — на железной спинке, отчего черная встрёпанная макушка парня ярко вытыркивалась среди остальной «серой массы». Монки терпеливо ожидал кого-то, но по странной причине не помнил — кого, и поэтому вертелся в здании аэропорта, слушая то, что беспрестанно трещали в громкоговорители, пялясь на табло, которое то и дело мигало, показывая новые рейсы и стирая старые, и шатаясь между людьми и различными небольшими киосками, надоедая продавцам. Парень потерянно провёл рукой по голове, словно искал что-то весьма необходимое и привычное. И не найдя этого, разочарованно выдохнул, чтобы спустя миг радостно встрепенуться, заметив пару разноцветных голов: огромный мужчина в гавайской рубашке с короткими голубыми волосами тащил за собой внушительный багаж очаровательной спутницы, которая кокетливо светила собственными прелестями из верха откровенного бикини, подмигивая всем привлекательным парням и откидывая с плеч длинные солнечно-рыжие волосы. Луффи подался вперёд: что-то знакомое было в этой парочке, что было только у продавца самой вкусной пиццы, которую он только пробовал, курящего напропалую и сверкающего безумной улыбкой, когда к окошку подходила девушка. И ещё у того дуэта гимнастов, которые недавно выиграли Кубок Мира по лёгкой атлетике, на голову превзойдя конкурентов слаженностью действий, несмотря на экстравагантную внешность мужчины: покрасить волосы в зелёный решился бы не каждый. А у напарницы «маримо» были необычные глаза, с слишком сильно расширенным от природы зрачком, из-за чего она чаще, чем остальные спортсмены проходила проверку на принятие наркотиков. Луффи нетерпеливо поёрзал — в копчик неприятно упирался какой-то винтик — и спрыгнул с кресла так резко, отчего пожилая женщина, сидевшая рядом, шуганулась в сторону и послала сорванцу предупреждающий взгляд, успокаивающе погладив сидевшего рядом внука по голове. А потом принялась оттирать синюю краску с носа малыша, который не сводил глаз с Монки, как и он с него. Он наблюдал за мальчиком до тех пор, пока женщина не ушла, не забыв прихватить и ребёнка, а потом переключился на весёлого скрипача, который зарабатывал на жизнь тем, что играл на потеху публике в общественных местах. Порой охранники выводили мужчину прочь, но в этот раз удача решила повернуться хорошей стороной: в футляр из-под скрипки, где уже валялось пару монеток, опустилось пару серьёзных купюр, которые аккуратно положил парень с пышными кучерявыми волосами и длинным, как у Пиноккио, носом. Монки с досадой пнул стул: он не помнил, кто все эти люди и почему его так тянет подойти и завязать непринуждённый разговор с каждым, как будто они были старыми добрыми друзьями, прошедшими не только сквозь огонь и воду. Он не помнил — и это сводило с ума. *** Но на самом деле знаменитый на весь Новый Мир Мугивара, достигнув Рафтеля в одиночку — команда, пожертвовав собой и собственными бесценными мечтами давным-давно, спасла капитана — и узнав, что такое Ван Пис, не смог вынести этого и впал в спасительное забытье. Луффи в неверии опустился на помпезный золотой трон на последнем острове Гранд Лайн и закрыл глаза, желая стереть из ума убийственное знание и горечь от потери сразу стольких близких ему людей. Второй Король Пиратов добровольно заперся в собственном сознании, где мог потерять личность и цели, но не зыбкие воспоминания об образах накама. И, сам того не зная, но он ждал того, кто смог бы разбудить его, заставить очнуться и вновь взглянуть на мир лукавыми чёрными глазами, задорно блестящими из-под потрёпанной годами соломенной шляпы. Кого-то, кто мог бы стать полноправным Третьим Королём Пиратов не один, разделив эту радость с компаньонами, чтобы после просто рассмеяться над Ван Пис и смыслом, который он нёс. А пока Луффи бродил по залу ожидания аэропорта в подсознании, по паззлам собирая себя, восстанавливая то, что было сломано. В конце концов, не стоило надеяться на эфемерный образ нового Короля Пиратов, потому что даже в таком состоянии он не собирался уступать этот титул, за который погибли его накама. Мир ещё содрогнётся от славы Монки Ди Луффи!