Прозревая правду

Елена была права. Мне нужно было найти ответы на мои вопросы, и, может быть, когда я, наконец, узнаю правду, я смогу двигаться дальше и вернуться к моей повседневной жизни. Вернуться к моим друзьям. Но для того чтобы найти правду, я должен был пойти к кому-то, кто готов был открыть её мне. И Дамблдор был первым в моём списке. На волне момента я внезапно прозрел. Был человек, который мог оказаться более расположен помочь мне, если бы увидел во мне не только свой наиболее ценный аксессуар, но и сына своей самой любимой ученицы. Именно поэтому именно он стал моим первым выбором, без раздумий. Заметив меня, стоящего снаружи его кабинета, он провел меня внутрь с обычной улыбкой, что всегда озаряла его лицо, когда он видел меня. Раньше я думал, что это было из-за моих глаз, из-за того что они напомнили ему о моей матери. Но сейчас я уже не был в этом уверен. После увиденного мной воспоминания, я начинал думать, что это потому, что я напоминаю ему кого-то ещё, другого его любимого ученика. Песочные часы все ещё были там, стояли на том же самом месте, где я помнил – в том же самом месте, где они находились в воспоминании. Мои ноги несли меня к ним, как если бы они имели собственный разум, и моя рука поднялась, чтобы мягко опуститься на них так, как будто это была самая хрупкая вещь в мире. Прикасался ли к вам Риддл больше, чем однажды? В воспоминании он не поднимал вопроса о вашем назначении, так что, полагаю, он должен был видеть вас раньше. Почему они держат меня в неведенье? Они делали это и раньше, в прошлом году. Мне никто ничего не говорил про то, что происходило вокруг, даже Сириус. Почему? Что они боятся, что я узнаю? - О чём вы подумали, сэр? Что вы подумали, когда я спросил о ваших песочных часах? Я смог заметить, что мой вопрос поразил его, если не привёл в замешательство. Но по тому, как он замер, прежде чем сделать глоток своего напитка, я мог сказать, что он должен был быть в курсе того, что я имею в виду. Не было вреда в том, чтобы сделать всё кристально ясным для него. - Думали ли вы о том времени, когда Том Риддл спрашивал вас об этом? Теперь его глаза расширились. Я бы солгал, если бы сказал, что я увидел не то, чего ожидал. Я знал, что он будет неохотно говорить на эту тему, но он был единственным, кто мог ответить на мои вопросы. Он говорил раньше, что если и был монстр в Риддле, то хоронился он глубоко внутри. Что ещё он знает? Его взгляд поплыл в сторону двери, без сомнения, в желании, чтобы она открылась, и кто-нибудь пришёл к нему на помощь. Но мне этого было достаточно, чтобы отличить такую реакцию от всех прочих. - Прошу вас, сэр, мне нужно знать. Каким он был? Никто не скажет мне. Теперь он посмотрел на меня, изучая мое лицо и, наконец, мои глаза. Он всегда заглядывает мне в глаза, пусть даже на мгновение, прежде чем быстро отвести взгляд в сторону, когда я ловлю его на этом. Но не в этот раз. На этот раз он так пристально всматривался в мои глаза, как если бы они были самой уникальной достопримечательностью в мире. Они светились такой же решимостью, как у Риддла в воспоминании – в ту ночь, когда он задавал свой вопрос? И это заставляло меня задаваться вопросом: о чём именно он спрашивал? Я не изучал ничего подобного. - Я напоминаю вам о нем, сэр, каждый раз, когда вы смотрите на меня? Когда я смотрю в зеркало, это как если бы я смотрел на его лицо. Это пугает меня, сэр. Почему это так, никто не знает, а те, кто знает, отказываются сказать мне. Только теперь он отвёл взгляд. Возможно, потому, что он не мог видеть в глазах Риддла выражение, так похожее на умоляющее. Я точно знал это, так как учитывал то, что Том Риддл никогда ничего не выпрашивал, он просто получал то, что хотел и когда хотел. То, как он очаровал всех, побуждая прогнуться под его желания, без сомнения впечатляло. Если у меня есть его внешность, значит ли это, что у меня есть и его дар убеждения, а? - Я должен знать. Как же я буду сражаться в этой войне, если я так похож на врага? Слагхорн сел рядом, одной рукой по-прежнему держа теперь забытый стакан, а другой вцепившись в подлокотник дивана. Но его глаза вернулись ко мне, словно привязанные. Искал ли он в моих искренность, или очарование обмана другой пары зелёных глаз было причиной его медлительности? - ...Сходство действительно жуткое, но обложка не главное. Мое дыхание ускорилось. Почему такое простое предложение возымело такой эффект на меня? Было ли это потому, что он, наконец, заговорил? Или просто потому, что кто-то на этот раз сказал мне, что мы не были похожи друг на друга так, как я думал... как я опасался? - Он был очень обаятельным, когда он этого хотел, Гарри. Всегда полным решимости получить то, к чему стремился... Слагхорн умолк, оставив меня застревать на каждом из его слов. Конечно, я ожидал их, но этот образ сильно отличался от того, что дала мне Елена. Какой Том Риддл был настоящим? Импозантный мальчик, который хотел только получить власть, или одинокий, амбициозный? Возможно... Том Риддл был и тем, и другим? Я был так погружен в свои мысли, что поздно заметил, как Слагхорн полез за палочкой. Но, прежде чем я мог дотянуться до моей, он поднял свою и прижал её кончик к виску, заставив меня откровенно моргать в недоумении. Он всерьез собирался проклясть себя? Но оказалось, что останавливать его было излишне, ибо никакого проклятия не вырвалось из его палочки, только мягкий голубой поток света. Без паузы в движении он схватил пустой стеклянный флакон со стола перед собой и направил почти серебряную нить внутрь. Я был поражен, когда она превратилась в блестящую жидкую субстанцию. Которая выглядела до жути знакомо. И тут меня осенило! Воспоминания, которые я наблюдал вместе с Дамблдором, имели тот же цвет, прежде чем приобрести оттенок, сродни чернильному, в момент, когда они касались поверхности думосброса. Он дал мне воспоминание? - Это покажет вам точно, каким человеком он был. Но, пожалуйста, Гарри, я умоляю вас не судить меня слишком строго после просмотра. Он мог быть очень убедительным, когда хотел. Я мог только кивнуть, слова отказывались покидать мой рот. Да, это было то, что я уже знал. Ведь Риддл сам говорил мне об этом, внизу, в Тайной Комнате. - Спасибо, сэр, - тихо прошептал я, по какой-то причине не в силах вымолвить ничего больше. Должно быть, он почувствовал благодарность за то, что я не мог оформить в слова, поскольку он попытался улыбнуться мне, чтобы успокоить меня обещанием того, что всё будет в порядке, и, откровенно говоря, я надеялся каждой клеточкой своего тела, что он был прав.

* * *

Я потерял дар речи, но самое удивительное, что тоже самое произошло и с Дамблдором. Конечно, с каждым из нас это случилось по совершенно разным причинам. Я нуждался в думосбросе немедленно, и Дамблдор был единственным, у кого, я точно знал, один имелся в распоряжении. Я был так сильно озабочен желанием увидеть содержание воспоминания, что был готов проигнорировать тот факт, что я позволю старшему магу просмотреть воспоминание, которое ощущалось как личное. Я был действительно шокирован, когда понял, что то, что я увидел, было тем же предыдущим воспоминанием, но не подделанным. Как бы мне не стыдно было в этом признаться, то, что повергло меня в состояние вербального ступора, было выступление Риддла. То, как он манипулировал Слагхорном, чтобы тот выдал нужную ему информацию, было безупречно, как будто доведено до идеала многими годами реальной практики. Он так выстраивал слова, что когда он заканчивал речь, вам оставалось по большей части только гадать, каковы были ваши оригинальные размышления, перед тем как Риддл начал говорить. Но Дамблдор сам обучал мальчика и должен был привыкнуть к такому, поэтому он был потрясён совершенно иным вопросом. Ну, судя по выражению его лица, по крайней мере, я полагал, что он потрясён. Однако с Дамблдором никогда ничего нельзя знать наверняка. - Вы думаете, он сделал это, сэр? Вы думаете, что он сумел сделать эти крестражи? Взгляд этих поразительных голубых глаз мазнул по мне, но из-за того что они были по-прежнему широко распахнуты, я не мог быть уверен, что человек, на самом деле, слышал меня. Это было, как если бы он смотрел на меня, а на деле меня не видя. Это было немного жутко. - О да, - Дамблдор, наконец, заговорил, побудив меня согласно кивнуть, просто для того чтобы он продолжал свою речь, - и вполне успешно, фактически. Я приоткрыл рот, пусть только на мгновение. - Он сделал семь крестражей? Дамблдор покачал головой с непроницаемым выражением на лице. - Я не могу быть уверен, что он преуспел в создании всех семи, Гарри, но я уверен в существовании меньшего их числа. Мужчина прошёл обратно к своему столу, открыл один из ящиков и достал два предмета. Я почувствовал, как мои глаза распахиваются в узнавании при виде первого. Минуло четыре года с того момента, когда я последний раз видел его. Я почти уже забыл, каким потрепанным он выглядел, с этими дырами и прочим. - Его дневник был одним из крестражей? - я отметил растерянный тон своего голоса, но это было шоком для меня. - Как и это кольцо, - Дамблдор сунул вышеупомянутое кольцо в мою сторону. Так... это кольцо выглядело знакомым. Я видел его ран... Ну, конечно! Риддл носил это кольцо в воспоминании. В сущности, он играл с ним, как будто рассеянно, в ходе беседы со Слагхорном. - Видишь ли, Гарри, тёмная магия и особенно мощная тёмная магия всегда оставляет следы; следы, которые… Я отключился от остальных слов Дамблдора и, прежде чем я даже понял это, я уже стоял перед его столом, а мои глаза были прикованы к кольцу. Тёмно-красный камень в оправе имел странный, своеобразный символ на всём пространстве его поверхности – нечто, чего я не заметил издалека. Это кольцо обладало определенной красотой, его аура была такой заманчивой и в то же время не пустой, не покинутой, как дневник. Вид кольца обещал вам только неприятности, если бы вы сдались его призыву. Но эти звуки... низкое, почти бессвязное шипение, похожее на сонное мурлыканье спящей кошки, нашептывало историю для тех, кто был готов слышать. Моя рука поднялась словно по собственной воле, зуд усилился, приблизился. Я чувствовал, что кто-то наблюдает за мной, но я не мог быть уверен, был ли это Дамблдор или само кольцо. Как будто бы у него были глаза, и, увидев меня, оно хотело, чтобы я охотно взял его в руки, и нарочно усилило свои попытки заманить меня. Шипение стало заметно громче, искушая меня приблизиться, поглотив меня своей мелодией и выторговав всё моё внимание исключительно для себя. Мои глаза закрылись на мгновение, я потерял себя в этой мелодичный песне. Когда я снова открыл глаза, я почувствовал, что мой разум принял своё собственное решение, игнорируя все приведённые мной возражения. Кольцо звало меня... и что-то во мне отчаянно стремилось ответить. Я едва коснулся рубинового камня, как мой разум вдруг бомбардировали тысячи картинок и переживаний. Образы мелькали перед моими глазами, большинство из них были слишком мимолётными, чтобы их различить, но другие – подозрительно замедленными, как будто они желали, чтобы я просмотрел их. Мужчина появился внезапно – мужчина, странно похожий на мальчика, которого я знал слишком хорошо. Его красивые черты были явно напряжены от страха – выражение, которое я мгновенно узнал, хотя никогда не видел, чтобы черты мальчика были искажены им. Еще один мужчина был рядом с ним, похожий на него, но, безусловно, старше его по возрасту. И ещё женщина, такая же старая, как второй человек. Кроме того, там был он. Мальчик, которого в глубине души я очень хотел снова увидеть. Его зеленые глаза сверкали смешанными чувствами ненависти и отвращения. Гнев, однако, доминировал надо всем остальным. Палочка была поднята, удерживаемая элегантными, длинными пальцами... его пальцами. Гнусная, сдобренная чистым отвращением усмешка исказила его губы. Казалось, для него стало невозможным смотреть на людей перед ним, и, словно в желании уйти от их отвратительно умоляющих взглядов, струя ярко-зеленого света выстрелила из палочки, охватывая трех человек с головы до пят. Их тела упали на пол и больше не двигались. Картинка пропала, а потом тьма заполнила собой пустоту на её месте. Ещё больше образов пролетело перед моими глазами, давая мне лишь общее представление о том, что они содержали, до того как быстро осыпались пылью. Казалось, они дразнили меня знаниями о том, что находились у них на хранении – знаниями, которые сунули прямо мне в руки, а затем отобрали. Как будто сострадая и сочувствуя мне, картинки внезапно остановились. Только когда я подумал, что пытка, наконец, закончилась... накатили эмоции следующего образа, наводнили меня, и заставили мою грудь болезненно сжаться от их сплошной интенсивности. Боль... невообразимая и жгучая боль, непохожая ни на что из того, что я когда-либо чувствовал прежде. Она ощущалась так, как будто кто-то вырывал кусок моей плоти, или, возможно, кусок самой моей сущности. Крик чистой агонии заполнил голову, но он не был похож на крик, который заставляли меня услышать дементоры. Тот крик был, определённо, по звучанию более женским и возникал, наверное, из-за страха за людей, что остались позади, страха и гнева, потому что она была не в состоянии защитить их, потому что боялась того, что, вероятно, их ждала та же участь, что её саму. Её крик тоже содержал агонию, но агонию не о себе. Этот же крик был от страха неудачи, от мысли о последствиях, которые могут возникнуть в результате проигрыша, а также от палящей боли, которая, казалось, текла через тело человека вместо крови. Затем верх одержала тишина. Я не знаю, то ли крик прекратился, то ли иссяк образ, но из-за горя и страдания, которые они мне причиняли, я был просто признателен, что всё закончилось. Немного проморгаться – это было, вероятно, самое мудрое решение, которое я принял, так как вся комната мгновенно перестала вращаться и вместо этого вернулась в фокус. Я был ошеломлен, мой мозг едва ли был в состоянии идти в ногу с засыпавшей его информацией. На мгновение единственный цвет, который фиксировало моё сознание, был красный, малиновый камень кольца. Мой взгляд дернулся вверх, встречаясь с искренним сапфировым. Возможно, это было лишь мое воображение, но сияние того казалось странно нерешительным. - Так вы говорили, сэр?.. Мой голос звучал удивительно спокойно, даже для моих собственных ушей. Но, видя, как Дамблдор ждёт вечность, прежде чем ответить на такой простой вопрос, я позволил своему взгляду переместиться снова вниз, на золотое украшение, сжатое в моих пальцах. Мерещилось ли мне, или кольцо, на самом деле, испускало какой-то мурлычущий шепот? Дамблдор как будто заговорил. Я издал гулкий горловой звук, чтобы сигнализировать, что я слушаю, в то время как поднял кольцо выше для более близкого осмотра. Камень действительно был завлекательным: глубоко красный, и, однако, мерцающий, как яркий рубин, подставленный под солнечные лучи. - …рри. Гарри! - Хм? - я перевел взгляд от объекта, который держал, и сосредоточил внимание на директоре школы, моргнул недоумённо, когда увидел, что он хмуро смотрит на меня. - Что? - бросил я раздраженно, не зная, что я сделал, чтобы заработать такой порицающий взгляд. Он посмотрел на кольцо, по-прежнему хмурясь, прежде чем он счел меня достойным того, чтобы просветить меня. - Это очень опасный артефакт, Гарри. Не думаю, что это разумно, вести себя с ним так беспечно. Ну, насколько я мог судить, он не причинил мне вреда пока что. - Это крестраж, - сказал я, озвучив мысль, которая, я знал, будет подтверждена; и я не стал дожидаться подтверждающего кивка Дамблдора, для того чтобы продолжить: - Вы уничтожили его, - поступило моё второе утверждение. Дамблдор смотрел на меня странно, но он коротко кивнул мне в подтверждение. Я почувствовал, что киваю вместе с ним, и это было необычно – напрягаться в изображении пассивности, когда всё, к чему ты стремишься – это блики красного камня. Мои пальцы сжались чуть плотнее на кольце, но только на мгновение, прежде чем я заставил себя положить его на поверхность стола. Оно так грело мою руку, что я теперь ощутил холод. - Вы сказали, что мощная тёмная магия оставляет следы. Какие следы? Его пристальный взгляд на краткий момент стал пронизывающим, прежде чем приятная улыбка появилась на его лице. - Различные следы. Подсказки, в основном, по которым, если вы будете осторожны, то сможете проследить весь путь до самого источника, - мужчина фактически говорил так, словно мы беседовали о погоде. Мои губы растянулись, словно состязаясь с улыбкой, которую он надел, прежде чем я узнал ответ. Этот человек, безусловно, поймал меня на моей маленькой игре. Конечно, это не означало, что я готов признать свое поражение. - Вы обнаружили много таких зацепок? Что-то, что я должен знать, возможно? Я все-таки мог бы помочь вам… Я сидел на крючке, и мы оба это знали. Но то, что я делал, было, на самом деле, гораздо значительнее. Я давал ему шанс. Если он скажет мне сейчас о том, что я уже обнаружил, то результаты, несомненно, будет менее ужасными. В мгновение, когда его взгляд искал мой, я снова скосил глаза на кольцо, перенося свое внимание с него на дневник с безразличным, как я надеялся, видом. Я не знаю, был ли он осведомлен о последствиях, которые будут иметь его следующие слова, если будут подобраны неправильно, но я ждал всё ещё. Это был поворотный момент, и он держал обе наши судьбы в своих руках. - Я в курсе некоторых, да. На самом деле, я считаю, что знаю, где, возможно, находится еще один крестраж. Хм, ну, он подобрал слова тщательно, по крайней мере. - В самом деле? Что за предмет на этот раз? Я до сих пор не поднял глаз от двух уже разрушенных крестражей передо мной. Мне это было, на самом деле, и не нужно, чтобы знать, что он улыбался мне той улыбкой, которую являл, показывая, что он знает истину и всё же не желает ей делиться. Я усмехнулся, полностью осознавая, что это, должно быть, вышло немного зловеще. Теперь я знал, что он никогда не будет готов высказать вслух тот маленький факт, о котором мы оба знали. - Что вы планируете сделать с ним? В этот раз я поднял взгляд и почти застиг врасплох несчастное выражение, поселившееся на его лице. Я знал ответ, прежде чем он произнёс его. - Они должны быть уничтожены, Гарри. Все они. Хихиканье сорвалось с моих губ, прежде чем я смог остановить его. Я позволил своей голове чуть-чуть склониться, чтобы чёлка скрыла мои глаза. Я не собирался позволить ему увидеть эффект от его слов – боль, что, несомненно, четко отображалась в глазах. Закрыв глаза лишь на миг, я одарил его широкой улыбкой, когда я уже был уверен, что это будет выглядеть достаточно убедительно. - Ну, тогда, директор, если нет ничего другого, чем вы хотели бы поделиться со мной, я думаю, я должен идти. Тренировка по квиддичу должна начаться через несколько минут, - мой голос даже приобрёл радостное звучание при упоминании любимого вида спорта, но я мог с уверенностью сказать, что его это не убедило. Развернувшись на пятках, я направился прямиком к двери, делая вид, что мне так хочется встретиться со своими товарищами по команде, что я не могу ждать, когда он отпустит меня. Только моя рука завладела дверной ручкой, как меня окликнули по имени, заставляя ужесточить хватку настолько, что костяшки моих пальцев побелели. - Да, сэр? – отозвался я, посмотрев на него через плечо. - Его необходимо уничтожить, - я мог слышать боль в его голосе, направленную не на слова, которые он произносил, а на смысл за ними. Это заставило мою кровь вскипеть. - Прощайте, профессор, - и я имел в виду то, что сказал, всеми фибрами своего существа.

* * *

На ходу я чувствовал, как кто-то периодически врезается в меня, или, возможно, это я наталкивался на них. У меня не было уверенности по этому поводу, и я не мог заставить себя беспокоиться об этом. Елена была не права. Я знал это теперь. Я ушёл от неё в поисках ответов на вопросы, что накопились за эти годы, думая, что они помогут мне оставить прошлое позади и сосредоточиться на настоящем. Как глуп я был. Попытка оставить прошлое позади повлекла за собой понимание, что оно имеет большее значение для меня, чем казалось – всего за несколько часов оно стало для меня целым миром. Я, наконец, получил свои ответы, но никогда прежде я не желал так сильно оставить их в забвении. Я моргнул, когда я понял, что я прошел весь путь до уборной на втором этаже – уборной Миртл. Тряхнув головой, чтобы прогнать всевозможные мысли, я толкнул дверь и сразу натолкнулся взглядом на того, кого никак не считал возможным здесь застать. Я закрыл дверь так мягко, как только мог, а мои глаза не отрывались от поникшего силуэта на мокром полу, пока я не сделал шаг вперед, и фигуру вздёрнуло в вертикальное положение, а широко распахнутые серебряные глаза поймали меня взглядом, прежде чем сузиться. - Что, черт возьми, ты делаешь здесь, Поттер? – выплюнул Малфой, используя упор на одну руку, чтобы подняться. Не то, чтобы я обвинял его. Мне бы не понравилось показывать врагу свою слабость. - Честно? Я понятия не имею. Это была правда. Я не был в курсе, что пришёл сюда, пока я не оказался прямо под дверью. Мой ответ, видимо, не удовлетворил его, а то и того больше, и, судя по свирепому взгляду, который он послал в меня, мой путь был недалёк от смерти. Его палочка была рядом, я отследил, как он вытащил её из кармана мантии и направил на меня. Мне всерьёз пришлось подавлять желание закатить глаза в раздражении. - Ты действительно хочешь устроить дуэль немедленно? Потому что, в случае если ты не заметил, мы находимся в туалете для девочек, и где-то здесь есть призрак, который может мгновенно предупредить учителей, и, кроме того, у меня реально не было фантазий о том, чтобы вытирать сырость с пола твоей задницей прямо сейчас. Приподнятые брови – вот и весь ответ, который я получал в течение целой минуты, пока он смотрел на меня прищуренными глазами. - Ты в дрянном настроении, - заявил он, когда минул этот момент, и его палочка была убрана обратно в карман. Я думаю, мне удалось убедить его, так или иначе. Я пожал плечами, не чувствуя в себе особенной потребности отвечать, но я оценил тот факт, что он не стал нападать на меня, несмотря на мои слова, и продемонстрировал это, когда сполз вниз на пол и откинул голову к белой стене за спиной. К счастью, он не стал задавать вопросов и, вероятно, приняв то, что мы достигли какого-то взаимопонимания, тоже вернулся в свою предыдущую позицию на полу. Сегодня здесь было суше, чем обычно, но оставались некоторые лужи, местами пятнавшие пол. Не то, чтобы это имело значение, в любом случае. Чары быстрой сушки, и моя одежда будет как новенькая. - Скажи, Малфой... - начал я, совершенно не представляя, как такая идея пришла мне в голову. - Ты думаешь, ты мог бы доставить моё сообщение? Его брови нахмурились, и пренебрежение было очевидно в ухмылке, исказившей его губы. - Я тебе не грёбаная сова, Поттер! Я усмехнулся, понимая, насколько абсурдно прозвучала моя просьба. - Ну, я не могу добраться до него сам, и я уверен, что у тебя на это больше шансов, чем я когда-либо имел. Его интерес достиг максимума, я мог видеть это. - До него? Улыбка расползлась по моему лицу. Теперь пойдёт сложная часть. - Я хочу, чтобы ты передал сообщение Волдеморту. Его глаза мгновенно выросли до размеров блюдец, прежде чем он снова взял себя в руки. Он покачал головой, одна рука поднялась, чтобы потереть висок. - Ты сумасшедший. - Теперь, когда ты упомянул об этом, я не чувствую себя вполне в здравом уме на данный момент, но я уверен, что любой человек разделил бы мое настроение, если бы столкнулся с такой информацией, как я. Его интерес поднялся даже выше того максимума, которого уже достиг ранее. Он сделал широкое движение рукой, а затем скрестил на груди руки. - Я слушаю. К его чести, он не начал бормотать какую-нибудь чушь о том, что не имеет никаких контактов с Тёмным Лордом – мы оба знали, что это полный и несусветный вздор. - Скажи ему... – начал я и на мгновение прервался, чтобы как можно более тщательно подобрать произносимые слова. - Скажи ему, что я не могу больше делать какие-либо записи в дневнике. Возможно ли, однако, для фрагмента одной души сделать запись в сути другого человека? Малфой откровенно пялился на меня, как будто у меня выросли три головы прямо у него на глазах. Это заставило меня рассмеяться. - Нет, серьезно. Я знаю, это звучит глупо, но, поверь мне, Волдеморт поймёт. А если нет, то я обещаю, что позволю тебе хвастаться всей школе, что ты побил меня на дуэли. Фырканье вырвалось из его горла. - Поверь мне, они знают, что я могу тебя победить. Мне не нужно распространить какие-либо слухи об этом. Теперь настала моя очередь покачать головой. Наше соперничество никогда не переставало развлекать меня. Со вздохом я встал, наложил чары сушки на свою одежду и повернулся, чтобы уйти, совершенно не видя каких-либо причин продлевать моё пребывание в этом месте. - Ты действительно хочешь, чтобы я сказал ему это? – собеседник забавлялся, возможно, даже в его голосе был намёк на иронию, но я был далек от насмешек. - Я оценил бы это, да. Я не знаю, была ли причиной смертельная серьезность моего тона, но на этот раз Малфой на самом деле потерял дар речи. Я проделал путь до двери и вышел из туалета без дальнейшего промедления. Я мог понять причину, по которой Малфой сомневается во мне, так как осознавал, что для него моё сообщение, наверняка, несло мало смысла. Не только для него, но также и для любого другого лица, которые не имело ни малейшего представления о теме. Для Волдеморта же... Дневник уничтожен. Однако, возможно, один человек стал крестражем другого? Вот что Волдеморт расшифровал бы из моих слов. Я подобрал слова очень внимательно, ведь озвучивание их требовало осторожности. Правдой было то, что инцидент в кабинете Дамблдора привел меня к единственному выводу, но нельзя было быть полностью в нём уверенным. И только один человек мог бы подтвердить мою теорию, если бы ему удалось соединить все кусочки головоломки, конечно. Если он знает о сходстве между нами, как и я, то он определенно сможет найти ответ. Упоминание кольца было бы бесполезно, так как я не мог быть уверен, в курсе ли он его отсутствия на положенном месте или нет. Дневник, с другой стороны... к настоящему времени Люциус Малфой должен был сообщить ему об инциденте в Тайной Комнате, хотя проблемой не станет, если он не сделал этого. Мой вопрос, несомненно, станет подсказкой. Правда, будет ли он готов дать мне ответ? Дамблдор, конечно, не чувствовал себя обязанным делать это, и цена его решения будет серьёзной. Это, в конце концов, привело к тому, что он просто потерял своё главное оружие. Но если что-то ещё от Тома Риддла осталось в Волдеморте, то он не повторит ошибки директора.