Прозревая правду

Дыши глубоко. Вот то, что я говорил себе, как только выплыл из образов, что только что видел. Глубокие вдохи были необходимы не только для предотвращения гипервентиляции, но также, чтобы помочь обработать воспоминания, в которые я погружался. Том Риддл и я действительно были похожи, однако не только в том, в чём я думал. Я поднял взгляд, но Дамблдор выглядел таким же спокойным, как всегда, являя совершенный контраст с беспорядком смешения моих эмоций. Какая-то мысль назойливо крутилась в моем разуме, пока просмотренные воспоминания проигрывались в памяти. - Знали ли вы, сэр? Тогда? Только на секунду несколько морщин обозначились на лбу Дамблдора, когда он обдумывал мой вопрос. Но как только они появились, то тут же исчезли. Так проявилось замешательство мага. - Знал ли я, что разговариваю с самым опасным волшебником из всех? Нет, не знал. Если бы я знал, то я... Теперь была моя очередь нахмуриться. Я проредил свой разум в поисках возможного смысла его слов, но Дамблдор не закончил фразу. Он повернулся ко мне спиной, переместившись так, чтобы занять свою прежнюю позицию за столом. Я почувствовал, как мои глаза ощутимо расширились, когда, наконец, осознание ударило меня. - Сэр, он был всего лишь ребенком тогда, - слова вырвались прежде, чем я смог остановить их или обдумать, если на то пошло. А я должен был это сделать, что сразу стало ясно по тому, как сузились глаза Дамблдора, пусть даже только слегка. - Гарри, ты же понимаешь, что мы говорим о Волдеморте. Возможно, он был ребенком, но, как ты сам видел, что он уже начал вести себя определённым образом, проявляя черты его будущей личности. Том в этом воспоминании сказал, что он может делать так, чтобы плохие вещи случаются с людьми, и под этим подразумевалось, что он мог делать им больно. Такое не говорят, если уже не пытались делать это. Мои глаза сузились – ну, и ладно. Это что, на самом деле, было его отношение к той ситуации, или он просто отказался взглянуть настоящей правде в лицо? - Сэр, Риддл вырос в приюте. У него не было никого, а, тем более, после того, как о его магии стало известено другим детям, вероятно, они считали его монстром, уродом. Конечно же, некоторые из них хотели причинить ему вред за его ненормальность. Его, скорее всего, били, над ним издевались, с ним жестоко обращались и… - Гарри, я понимаю, что у тебя было очень тяжелое детство, но не следует путать себя с ним. Мое дыхание сперло в горле, мгновенно и резко. Я чувствовал гнев, знал, что грядет его вспышка, ощущал, как он начинает кипеть внутри меня. В тот момент я был благодарен, что не держал в руках палочку, потому что она наверняка бы сломалась, оттого как сильно я сжимал кулаки. Впервые я не сердился на то, что обнаружил еще один элемент, объединявший меня с Волдемортом, или, скорее, с Риддлом, так как он не был в то время никем большим, кроме как одиноким и несчастным ребенком. Нет, на этот раз моя злость была направлена всем полным парадом на Дамблдора. - По правде говоря, сэр... если я правильно понимаю то, как вы относились к нему, я нисколько не удивлен тем, что Риддл стал тем, кто он есть. Я не ждал достаточно долго, чтобы получить ответ. Если бы я остался там на секунду больше, я бы, несомненно, взорвал весь кабинет Дамблдора, а не только вещи на его столе. Я выбежал из комнат этого человека, хлопнув дверью, что стало успешной демонстрацией моей ярости. Я был вне себя на всем пути к башне Гриффиндора, напугав пару первогодок, попавшихся по дороге, на что мне было наплевать в данный момент. Полная Дама буквально подпрыгнула на портрете, когда я выкрикнул ей пароль. Когда она, наконец, открыла для меня проход, я двинулся через общую комнату, не обращая внимания ни на что вокруг, на пути к общежитию мальчиков. Я отчужденно слышал, как кто-то назвал моё имя, но я был слишком погружен в мой гнев, чтобы меня это, на самом деле, взволновало. В тот момент, когда кто-то схватил меня за руку, я даже не думал. Мой мозг отключился в попытке справиться со всеми теми яростными мыслями, что проносились через него, а мое тело действовали чисто инстинктивно. Когда я обернулся, моя палочка уже крепко была зажата в руке, и проклятию оставалась секунда, чтобы сорваться с моих губ. Но когда мои глаза зарегистрировали, так сказать, что именно они видят, было уже слишком поздно. Я был очень благодарен, что мой отказывающийся сотрудничать разум послал сигнал, изменяющий заклинание, вовремя – прежде чем то сорвалось с моей палочки. - Экспеллиармус, - выкрикнул я вместо ошеломляющего проклятия, которое я собирался бросить. Карие глаза Гермионы значительно расширились, когда её внезапно отбросило назад, и она беззвучно приземлилась на диване. - Гарри! – услышал я, как Рон удивленно восклицает где-то рядом со мной. Ругаясь в душе, я убрал в карман палочку и бросился к Гермионе, чье тело застыло в сидячей позе на том месте, где она приземлилась. - Черт побери, Гермиона! Не поступай так со мной, когда я ни на что не обращаю внимания, - сказал я, опускаясь на коленях рядом с ней, а Рон вскоре присоединился ко мне и проверил ее полностью на наличие любых возможных травм. Но поскольку ее глаза оставались неподвижными, а ее рот – слегка разинутым от шока, всё внутри меня как будто бы заледенело. - Мне жаль, - выдохнул я, а мое тело, двигаясь само по себе, притянуло ее в мои объятия. - Мне так жаль, Миона. Я не хотел тебя обидеть, правда. Я, наконец, почувствовал, что ее тело начало отходить от шока, но теперь уже моё начинало трясти. Меня не волновало, что Рон наблюдал за этим… черт возьми, меня даже не волновало, что вся гостиная наблюдала за мной. Я чуть было не напал на одного из моих лучших друзей всего минуту назад. Я имею в виду, всё-таки напал. Со свирепостью, какую я испытывал только в борьбе с Пожирателями Смерти. И во всём виноват Дамблдор. Руки Гермионы медленно обернулись вокруг меня, сомкнулись за моей спиной, обнимая меня. - Гарри, всё нормально. Мне не больно, - сказала она, выводя ладонями успокаивающие круги на моей спине. Позволив себе сделать несколько глубоких вдохов, я отстранился. - Это хорошо, - прошептал я тихо, прежде чем добавить в том же тоне: - Мне нужно поговорить с вами. Двое переглянулись, хорошо понимая, что это как-то связано с моей встречей с Дамблдором. Иногда это заставляет меня задаться вопросом, насколько легко мы можем читать друг друга. Я встал. Как и ожидалось, все взгляды были обращены к нам. Не в силах устоять перед желанием закатить глаза, я махнул рукой в сторону общежития, показывая, что мы должны идти туда и там сможем поговорить. После того как я получил одновременно два кивка, я проделал путь до лестницы, ухмыльнувшись, когда я услышал раздраженный окрик Рона сзади: «Вам не на что больше пялиться?» Дин и Симус, вероятно, гуляли где-то по замку, а Невилла я видел внизу, и это означало, что разговаривать здесь довольно безопасно. Просто чтобы удостовериться в этом, как всегда внимательная к мелочам Гермиона бросила пару запирающих чар на двери из предосторожности. - Muffliato, - добавила она дополнительную меру, прежде чем подойти к нам. Я присел на кровать, и двое других тоже сели, но на кровать Рона. Я был действительно благодарен за предоставленную приватность, потому что мне, по-прежнему, необходимо было разобраться в своих мыслях. Я никогда не замечал эту сторону Дамблдора раньше, и я должен признать, что это было по-настоящему страшно. Относился бы он ко мне, также как к Риддлу, если бы я решил использовать свои способности, как Риддл? Чурался бы он меня тоже? - Том Риддл является полукровкой, как и я. Он сирота, как и я. Над ним издевались и с ним жестоко обращались, как и со мной. Они не ахали, за что я отдаю им должное. Но когда я поднял взгляд, глаза их были комично расширены. Это почти заставило меня засмеяться. - Гарри, что... - начал Рон. Но Гермиона была гораздо красноречивее в выражениях: - Ты уверен? - спросила она, продвинувшись немного ближе к краю кровати и наклонившись вперед, словно боясь, что кто-то подслушает наш разговор. - Он показал мне, Гермиона. Дамблдор. Это было воспоминание о Томе Риддле в возрасте одиннадцати лет. Гермиона нахмурилась, ее лицо приняло задумчивое выражение, какое имело, как правило, при изучении какого-либо вопроса. Рон с другой стороны, продолжал таращиться в пространство между ней и мной с совершенно потерянным выражением на лице. - И... и что это значит? - Что ты имеешь в виду? – огрызнулся я на него; очевидно, я был более раздражен, чем думал. - Рон хотел спросить: что это значит для нас? Что тебе до этого? – спросила Гермиона, её глаза были прикованы к моему лицу. Это было бы тревожным, если бы не вновь обнаружившиеся волны гнева, захлестнувшие меня. - Я знаю, это ужасно... - поспешила она добавить, вероятно, понимая, что я собираюсь взорваться. - Такие вещи совершенно недопустимы. Ни один волшебный ребенок никогда не должен проходить через это. Но из того, что мы узнали до сих пор, следует, что он был отнюдь не ангелом. Он купался в чужих боли и страданиях. Он также делал ужасные вещи, злоупотреблял влиянием, которое имел на окружающих, чтобы осуществлять свои злые дела. Он убивал, Гарри, более чем один раз. Я резко встал, оборвав её тираду. Я не знаю, какие эмоции отображались в моих глазах, но по тому, как они оба поежились, я счел, что эти эмоции им не понравились. Неужели она и в правду думает, что я забыл, что он убийца? - Ты не понимаешь, Гермиона, - вытолкнул я из себя сквозь стиснутые зубы. - Этот мальчик подвергался насилию, и Дамблдор очень хорошо знал об этом. И все же он не сделал ничего, чтобы предотвратить это! Также как он ничего не сделал, чтобы предотвратить все мерзости моего собственного детства. Я обратил внимание, но только смутно, что ноги мои пришли в движение, шагая между двумя кроватями. Теперь, когда я нащупал свой ход мыслей, я не хотел потерять его. - Риддла воспринимали, как чудовище. Ко мне относились, как к уроду. Мы оба пострадали от рук магглов, были ли они родственниками или просто воспитателями. Мы оба заплатили определённую цену за владение магией, что заставило окружающих считать, что мы обладаем ей в равной степени. Единственная разница между нами заключается в том, что он выбрал что-то делать, а не сидеть, сложа руки, получая чертовы побои! Я застыл на середине шага, повернув голову вбок, чтобы посмотреть на них, умоляя, чтобы они увидели мою точку зрения, чтобы поняли хотя бы толику тех чувств, которые проходили через меня. Я нуждался в их понимании. - Разве вы не видите? Если бы я решился сделать всё, чтобы подобравшие меня магглы заплатили за свое отношение, также как это делал Риддл, Дамблдор считал бы меня злым также, как его, в то время как я бы только пытался защитить себя. - Но это попадание точно в точку, Гарри, - начала Гермиона, осторожно и расчетливо, как будто вступила в опасные воды; я не винил её за это. - Том Риддл не только защищал себя, Гарри, - продолжала она, - Том Риддл хотел причинить им такую же боль, какую они причинили ему. Он хотел сделать им больно. - Это вполне логично, Гермиона! Они вредили ему, он хотел вернуть им нанесённый вред. У него никого не было, Гермиона. Никто никогда не говорил ему, что существует не единственный подход к этому вопросу! - Тогда почему ты тоже не вредил им? – вскрикнула Гермиона, вскакивая с кровати в мгновение ока и хватая меня за руку; её глаза не отрывались от меня всё это время. - Никто никогда не говорил тебе, что хорошо, а что нет, Гарри! И все же ты не нанес ущерба своим родственникам или какому-нибудь другому ребенку, который плохо с тобой обошелся! Почему тогда ты не причинил им столько боли, сколько они причинили тебе, Гарри? Я стиснул зубы; нечто, похожее на шипение, вырвалось сквозь них. Гермиона сделала шаг назад, прежде чем у меня появилась возможность стряхнуть её руку. Она снова села на кровать, её карие глаза не разрывали контакт с моими. Но тем, что заставило меня сделать шаг назад, была краткая эмоция, которая промелькнула в ее глазах – отблеск страха. Я был причиной этого? - Ты не такой, как он, приятель, - Рон заговорил впервые после его предыдущего вопроса; его голубые глаза светились решимостью, какую я видел до сих пор только во время квиддичных матчей. Это заставило меня осознать, что Рон имел в виду именно то, что он сказал, всеми фибрами своего существа. И это на самом деле напугало меня. Я не знаю, почему я это сделал, но я сбежал. Необходимость оставаться в их присутствии вызывала у меня то, что я никогда не думал связывать с ними... ...Боль. Страх нанесения вреда Гермионе и неистовая вера Рона в меня... Это было тем, что вызывало у меня боль. Со времени Тремудрого Турнира Рон был настроен никогда не предавать мое доверие снова, никогда не заставлять меня когда-либо снова сомневаться в нашей дружбе. И только сейчас я понял, насколько в действительности он был серьезен в этом вопросе. Но Рон ошибался. Я только что доказал, что я мог бы быть таким, как Риддл, если бы захотел. Никогда раньше я не вызывал страх у моих друзей. Да, в прошлом году я приучил их быть осторожными, находясь рядом со мной, но я никогда не видел подлинного монолитного страха в их глазах. Я ненавидел это. Ненавидел то, как легко было действовать, как он, в один момент, а в следующий снова вести себя, как обычно. Ненавидел, как похожи мы были. Я не знал, что думать, и, откровенно говоря, я не хотел сейчас ни о чем и ни о ком думать. Слишком болезненно. Я просто хотел отвлечься от конкретики на некоторое время, чтобы притвориться, пусть даже на мгновение, что всё было, как раньше. Что всё было нормально – по крайней мере, настолько нормально, насколько может быть с моим участием. И я знал, что здесь были только два места, которые гарантировали бы мне кусочек здравомыслия. Но поскольку Тайная Комната была переполнена излишним количеством воспоминаний (даже если и была, по-видимому, самой безопасной из двух упомянутых, так как я был единственным змееустом в школе), это было исключено. У меня остался только один второй вариант – Выручай-Комната.

* * *

Неловко описывать события после той ночи. Рон и Гермиона были достаточно мудры, чтобы избегать упоминаний о ней, чтобы не поднимать эту специфическую тему снова, но каждый из нас осознавал тот факт, что наши отношения стали не так близки, как прежде. Возможно, это произошло потому, что наши мнения разделились, когда мы коснулись вопроса Тома Риддла. Я хотел бы обвинить его в том, что он снова способствовал отдалению от меня друзей, но в глубине души я знал, что в этом был виноват никто иной, как я сам. Я не должен был сочувствовать ему так сильно, но сочувствию сопутствовало и понимание того, откуда оно возникло. Я слишком хорошо знал, как он должен был чувствовать себя. И в довершение всего Дамблдор, казалось, оправился от нашей встречи, так как он вновь просил о моём присутствии у себя, как было сказано в письме, которое я получил. После того, как я сообщил пароль к горгулье, которая охраняла лестницу, и статуя пропустила меня ко входу в кабинет Дамблдора, я поднял руку, чтобы постучать в дверь, и не удивился, когда она сама открылась, прежде чем я даже коснулся её. Дамблдор знал, что я иду. Он сидел в том же положении, в котором я оставил его, и на какой-то миг я не мог удержаться, чтобы не подумать о том, двигался ли он вовсе. - Заходи, мой мальчик, - сказал Дамблдор, указывая на стул перед своим столом почерневшей рукой. Мой взгляд сразу же упал на неё, любопытство в очередной раз достигло своего пика. Он еще не рассказывал мне, что с ней случилось. Я ответил приветствием, в основном по причине моего замешательства из-за присутствия здесь, но мои глаза не переставали насторожено ощупывать лицо Дамблдора. Безусловно, он не станет показывать мне еще одно воспоминание о Томе Риддле, после того что случилось в прошлый раз? - Я считаю, ты должен быть осведомлён о причине, по которой я вызвал тебя сюда сегодня вечером, Гарри, - начал Дамблдор, и его небесно-голубые глаза замерцали в их обычной зловещей манере за очками-половинками. - Мы продолжим оттуда, где мы остановились. В связи с этим, на этот раз мы будем смотреть воспоминание о юном Томе Риддле, когда он был подростком. Моё недоумение, должно быть, проявилось у меня на лице, поскольку Дамблдор сделал паузу в словах, чтобы извлечь думосборос, а его взгляд сверлил мой, что-то выискивая. Я сломал зрительный контакт, но не достаточно быстро. Тогда он улыбнулся, пусть и еле уловимо. - Ты колеблешься, - сказал, или, вернее, заявил он. - Вы сказали, что были бы готовы убить маленького ребенка, - огрызнулся я в ответ, и мой голос набрал громкость без моего на то желания. Но я мог бы кричать во всю силу моих легких, сомневаюсь, что была бы разница в выражении его лица. - Скажи мне, Гарри... Я моргнул. Для этого человека были характерны серьёзные перепады настроения. Он переходил от шутливости к мертвенной серьёзности в кратчайшие сроки. - Как это отличается от того, что он сделал? Разве не он был тем, кто намеревался убить беззащитного младенца с самого начала?' - Но именно поэтому это разные вещи, сэр. Потому что вы – не он. Я никак не ожидал, что он будет настолько поражён моим ответом. Говорил ли я снова, не думая? После того как первоначальное выражение шока как будто стерлось с его лица, я с облегчением увидел обычную мягкую улыбку Дамблдора на своем месте. Он ничего не сказал после этого, но выглядел довольным, когда жестом указал мне на думосборс.

* * *

Мой разум был в исступлении. Мысли и эмоции находились в беспорядке, перемешались между собой и запутались. Мое лицо, должно быть, потеряло те немногие краски, которые имело. Дамблдор обеспокоенно прошептал мое имя, что резко вернуло меня к реальности. - Это песочные часы... - прохрипел я, мой голос вибрировал от шока. - Песочные часы? - был озадачен моим посылом Дамблдор. Он, должно быть, подумал, что я чокнулся. Вот он я, беспокоящийся о дурацких песочных часах вместо дермового воспоминания, которое вообще не имеет смысла. Но сейчас я мог сосредоточиться только на этом объекте. - Я упомянул эту вещь, как... для того, чтобы расшевелить разговор. - Мой мальчик, это было... - Я делал так раньше, - эпизоды замелькали перед моими глазами, как будто были вызваны моими словами, воспоминаниями, которые я забыл непроизвольно или решил забыть. – На втором курсе вы спросили меня, есть ли что-либо, что я хотел бы вам сказать, и я ответил, что ничего такого нет. А тем вечером, когда Миртл умерла много лет назад, вы обратились к Риддлу с тем же вопросом, и он ответил... теми же словами, что и я. «Нет, сэр. Ничего.» Эти слова продолжали отзываться эхом в моей голове, снова и снова. Произносили их два разных человека, и все же звучали они, как если бы были сказаны одним ртом. Мои плечи вдруг оказались в крепком захвате. Это не было травмирующе или болезненно, так как меня только встряхнули, но этого было достаточно, чтобы привлечь мое внимание к личности, сжавшей мои плечи. - Слушай меня, Гарри. Слушай! - голос Дамблдора возрос до пика, на котором он напоминал крик, а когда мои глаза ускользнули от него, он поймал мой взгляд и фактически привязал его к собственному, будто бы повелением. - Это было простое совпадение. Ничто больше, чем это. Ты понимаешь, Гарри? Ничто! Ничто, кроме совпадения. - Совпадение, - повторил я, отчаянно стараясь убедить себя в том, что я могу позволить себе поверить его обнадеживающим словам, сказанным, чтобы успокоить меня. Он заглянул мне в глаза на мгновение, и я смог понять, что он явно хотел обсудить со мной воспоминание, но моя реакция испугала его так сильно, что он не стал заставлять меня делать это. Дамблдор отшатнулся, одна рука его упала вдоль тела, а другая оставалась у меня на плече. Мы просто сидели так некоторое время, не разговаривая, просто позволяя себе успокоиться. - Возвращайся в свою спальню, мой мальчик. Отдыхай. Я дам тебе знать, когда нужно будет провести нашу следующую встречу. Я почувствовал, как отстранённо киваю, не утруждая себя словами, даже когда директор пожелал мне спокойной ночи. Когда горгулья спустила меня вниз, я находился всё в том же состоянии, но побежал, не только потому что желал, чтобы между нами возникло некоторое расстояние, но и потому что я хотел сосредоточиться на чем-то совершенно другом, чем мои теперешние мысли. Зачем ему нужно было показывать мне именно это дурацкое воспоминание? Это, в любом случае, было бессмысленно. Оставался еще час до комендантского часа, так что я не трудился скрывать звук своих шагов. Меня действительно не заботило, куда я иду. Я знал этот замок наизусть, так что я просто позволил моим ногам нести меня, куда они хотят, пока движения сохраняли мой ум занятым от прочих мыслей. …Я не знаю, как долго я бегал по коридорам замка, но теперь в моих ногах возникла тупая боль. Я остановился, тяжело дыша и задыхаясь, и впервые огляделся вокруг. Я был на восьмом этаже. Я прошел в конец коридора и остановился всего в нескольких футах от стены, в которой обычно появлялся вход в Выручай-Комнату. Я насиловал свой мозг поиском правильной формулировки предложения, постулировавшего, что же мне нужно. Но здесь возникла проблема. Мне было нужно больше, чем одна вещь, на данный момент. Я хочу место, которое поможет релаксации разума. Я хочу что-нибудь, что отвлечёт меня. Я хочу всё забыть. Я хочу... Нечто, похожее на всхлип, сорвалось с моих губ. Я закрыл глаза, закрыл и прижал свой ноющий лоб к гладкой поверхности каменной стены, всей плоскостью ладоней вжимаясь в неё. ...Я хочу исчезнуть. - Ты встревожен. Голос был мягким, нежным, но это вызвало лишь рычание, нарастающее в моём горле. Я не узнал владельца голоса, и меня это совершенно не заботило. Я просто хотел, чтобы меня оставили в покое прямо сейчас! - А ты назойлив, - выплюнул я, наконец, отстраняясь от стены, и обернулся. Открывшееся мне зрелище заставило меня моргнуть. Это была женщина, которую я прежде никогда не встречал, с длинными прямыми каштановыми волосами, в тёмно-сером платье с длинными рукавами. Но мое внимание привлёк тот факт, что она парила в нескольких метрах над землей. Подождите секундочку... - Вы - Серая Леди... призрак факультета Равенкло. Женщина не улыбнулась, не изменилась в лице как-либо иначе, она даже не подтвердила моё утверждение. - Что тебя так беспокоит? Я нахмурился. - Я думал, вы не разговариваете со студентами. - Я обращаюсь к тем, кто ищет моего наставления, - сказала она с неизменным выражением, скользя вперед. Я ощутил, как сузились мои глаза, и расчесал рукой растрепанные пряди волос, раздраженно закрыв глаза, прежде чем взглянуть на неё в упор ещё раз. - Слушайте... Я не искал вашего наставления, и… не хочу показаться грубым или что-нибудь в этом роде, но оно мне совсем не нужно. Что мне нужно, так это некоторое время, чтобы побыть одному и разобраться в том беспорядке, что я зову своими мыслями. Я уже двинулся мимо нее, когда она произнесла следующее: - Странно, но ты напоминаешь мне его немного. Я закатил глаза. - Да, да, я знаю. Если бы только мои глаза были того же цвета, мы бы выглядели, как близнецы, - я сказал из-за плеча, увеличивая расстояние между нами с четким намерением оставить ее. Я знал, что откровенно грублю той, с кем только что познакомился, но единственная компания, которая нужна была мне прямо сейчас, был я сам. Моя голова и без того была переполнена. - Джеймс Поттер не был знаком со мной. Нет... ты напоминаешь мне его. Я заледенел, прервав свой путь. Я мог бы поклясться, что на мгновение забыл, как дышать. Я медленно повернулся, моя грудь вздымалась от волнения, а в следующий момент женщина оказалась прямо передо мной. Изучая моё лицо, моё худощавое телосложение, мои руки, ноги, всё в целом. И я знал, что она делает именно то, чего никто другой не делал раньше - сравнивает мою внешность с реально существовавшим Томом Риддлом. В какой-то момент в процессе осмотра она стала огибать меня, плавая в воздухе вокруг меня так, что у меня начала кружится голова. Мне удалось поймать несколько слов здесь и там, таких как «в высшей степени любопытно» и «воистину так», но без каких-либо согласованных предложений. - Знаешь ли ты, юноша... - начала она снова, наконец, остановившись передо мной, за что я был ей благодарен, - что глаза – это зеркала души. И твои весьма выразительны, как и у него. Мои глаза сильно расширились. - О, да... - продолжала она, - очень немногие имели честь видеть их незащищенными и в течение некоторого времени, и я была одной из этих немногих. «Некоторого времени…» Эти слова повторялись в моей голове, как испорченная пластинка. Некоторого времени, сказала она. То есть, это означало... - Вам он тоже причинил вред? Её глаза немедленно оказались прикованы к моим в поисках каких-либо следов насмешки или иронии, затаившейся в моём голосе. Неужели было так сложно поверить в то, что я задал этот вопрос с неподдельным интересом? Её глаза, вычисляющие обман, прервали свои отчаянные поиски, но она всё ещё не отвела взгляда от моего лица. После момента размышлений, являюсь я достойным её ответа или нет, она, наконец, произнесла: - Он обманул меня. Мне пришлось приложить усилие, чтобы не фыркнуть, прекрасно понимая, что она бы обиделась на такую реакцию. - Ну, я слышал, что у него это хобби. Когда она просто отвела взгляд, я не мог избежать чувства облегчения, что она не сочла мой комментарий грубым или легковесным. Не буду врать. Это был первый раз, когда кто-то говорил о Риддле без чувства презрения или яда в голосе, и потому что это исходило от неё, призрака, который говорил очень мало и не с любым из студентов, мне захотелось услышать больше. Мне не хотелось прогнать её прочь каким-нибудь глупым замечанием. - Я могла бы увидеть это в его глазах тогда, - её голос резко вернул меня назад из моих размышлений, - они всегда были в некоторой степени наполнены постоянным гневом и жаждой к власти, как ни у кого другого. Я уже подозревала, что станет с ним, но я помню, что решила эти подозрения игнорировать. Каким хорошим слушателем он был, ты бы видел! Понимающим и добрым. Он был первым студентом, который не высмеивал меня. Она замерла, похоже, потерявшись в своих воспоминаниях. Воспоминаниях о Риддле. Словно почувствовав мою потребность узнать больше, Серая Леди продолжила: - Так что я излила ему своё сердце. Мы бесконечно беседовали о своём прошлом… не то, чтобы я была уверена в искренности тех вещей, что он говорил... Хотя я могла видеть это в его глазах. Они говорили о честности. И почему бы ему было не быть искренним? Он знал, что я никогда не передам ничего из сказанного им никому. Мы оба сознавали, что я не предам первого человека, который увидел меня настоящую. И тут, впервые, выражение ее лица изменилось, превращаясь в гримасу. Это изменение вызвало у меня сосущее беспокойство под ложечкой. Мне не понравится её вид. Так она выглядела скорбно-тоскливой. Что же она вспомнила такого, вызвавшего подобную реакцию? А потом ее взгляд вцепился в меня. Я не дрогнул под интенсивностью её взгляда, но, конечно, мое любопытство достигло максимума. - Я так и думала, - сказала она ни с того, ни с сего, казалось, отвечая на свои размышления. - Извините? – переспросил я, не видя никакого смысла в том, что она только что сказала. Я моргнул пару раз, когда одна из её рук приблизилась к поверхности моей щеки, не настолько сильно, чтобы пройти сквозь меня, но с достаточным давлением, для того чтобы заставить меня почувствовать ощущение покалывания на своей щеке. - Что такое? – прозондировал я ситуацию, искренне жаждая найти просветление в её мыслях. Мои брови исказились, слегка нахмурившись… Ладно, возможно, к тому же я был немного шокирован. - В твоих глазах есть нечто подобное. Они наполнены разнообразными эмоциями, и все же они совершенно пустые. Мой слегка нахмуренный взгляд превратился в полномасштабную хмурость. Да, безусловно, я был шокирован. - Я могу с уверенностью вспомнить, что видела однажды, как в них искрилась жизнь. Что же произошло, что так изменило их? Чего тебе не хватает, малыш? Я ощущал, как мой рот открылся и закрылся несколько раз, но я не знаю, почему ни слова не прозвучало. Я фыркнул – единственный звук, которому фактически удалось вырваться наружу. Я отвернул голову в сторону, прочь от её руки, и прикусил нижнюю губу. С её словами что-то надломилось внутри меня, я чувствовал это. Я уже знал, в чём причина моих постоянных головных болей – причина, уводящая мой мир вниз по спирали. Но только сейчас я понял, что в этом знании на самом деле кое-чего не хватало. Я продолжал спрашивать себя «почему» снова и снова. Ответ был прямо передо мной, но я, несмотря на это, был слеп всё это время. Я вернул свою голову в прежнюю позицию. К счастью, Серая Леди уже убрала руку, и мне не пришлось иметь дело с вымораживающим ощущением, какое возникает, когда призрак проходит сквозь вас, даже если это только его призрачная рука. Однако на этот раз, я был тем, кто искал ее взгляд, а не наоборот. - Почему вы упорно называете себя Серой Леди? Разве не Елена ваше настоящее имя? - я не хотел толком думать об иронии судьбы. Елена Равенкло - Серая Леди Том Марволо Риддл - Я Лорд Волдеморт Гарри Поттер - Мальчик-Который-Выжил Титулы, которые мы смоделировали для себя или заработали своими поступками. О, круто. Добавь еще один элемент в бесконечный перечень вещей, которые у тебя общие с Волдемортом! Вернёмся, впрочем, к вопросу, который под рукой: я, кажется, расстроил собеседницу, судя по ее угрюмому виду. Расстроил, хотя и не стремился к этому. Проклятье, я просто выпалил, даже не обдумав, свой вопрос. То есть, образ. И опять же, я не ожидал получить ответ. - По той же причине, по которой ты продолжаешь убегать, юноша... чтобы оставить позади личность, которая не я. Я сжал руки в кулаки, плотно стиснул их. Да, я хотел бы, чтобы это было так просто – оставить позади эту личность, стать свободным от контроля, который он имел над моей собственной жизнью. - Мне недостаёт правды, - пробормотал я сквозь зубы: - я узнаю ответ, почему он и я так похожи, и когда я это сделаю... я смогу оставить его позади навсегда. Ее губы дрогнули в легкой улыбке. - Найти это, отрок. Найти истину и то, что пустота может быть излечима, в конце концов. Раз, и Серой Леди уже не было. Я мог понять теперь, почему она была призраком Равенкло. Не потому, что она была дочерью одной из Основателей, а потому, что она была блестящей, умной, как и её мать. Избавление от определенных черт, таких как змеязыкость или сообразительность, будет более сложным делом, чем кажется. Но как вы можете удалить что-то, что у вас в крови?