Ангел сердца

Утро. Москва. Дорога в Шереметьево. Машина медленно катится по трассе, промелькивают зимние пейзажи за окном — лёгкий снег танцует в воздухе, ложась на голые ветки и тёплый капот. В салоне играет ненавязчивая музыка, что-то уютное и чуть грустное. Адина сидит, поджав ноги, в чёрной шубке, и держит бумажный стакан с капучино. Никита за рулём, одной рукой уверенно ведёт машину, а другой держит её ладонь. — Ты точно ничего не забыла? — спрашивает он, скользнув по ней влюблённым взглядом. — Только паспорт… и голову. — Адина игриво улыбается, и он смеётся. — Хорошо, что ты взяла сердце, — он наклоняется и легко целует её в висок. — А остальное я тебе докуплю в Венеции. — Надеюсь, с итальянскими сапожками, — она шепчет, прикусив губу, — и вечерами на пледе под звёздами. — Всё будет. Ты только пообещай мне — забыть на пару дней о диагнозах, тревогах, будущем. Только мы. Здесь и сейчас. — Обещаю, — мягко говорит она и сжимает его пальцы. — Только мы. Аэропорт Шереметьево. Зал вылета. Они сидят рядом на мягких креслах у стеклянной стены, сквозь которую видно, как встаёт солнце. У ног лежат чемоданы, рядом — завёрнутые в плёнку билеты и коробочка с мятными конфетами, которые Адина постоянно берёт с собой в полёт. — У тебя есть любимое место в самолёте? — спрашивает она, отпивая воду. — Да. Любое, где ты рядом. — Он подмигивает, и она смеётся. — А если я начну храпеть? — Тогда ты просто будешь самая милая сирена в небе. Он склоняется ближе, касается её губ — быстро, едва, как дыхание. — Мне кажется, — шепчет он, — что именно с тобой всё в жизни впервые по-настоящему. Самолёт. В небе. Они сидят у окна. Адина прижалась к его плечу, и её пальцы играют с пуговицей на его рубашке. В наушниках тихо играет «La vie en rose», а в иллюминаторе — мягкие облака и яркое голубое небо. — Ник, — она поворачивается к нему, — ты знал, что Венеция — это мой город мечты с десяти лет? — Знал. Именно поэтому мы летим туда. И потому, что там будет наш новый момент. Особенный. — Какой? — Не скажу. Сюрприз. Она фыркает, и он, улыбаясь, целует её губы — медленно, мягко, словно в мире больше ничего не существует. А потом берёт её ладонь, подносит к губам и шепчет: — Спасибо, что выбрала меня. — Я не выбирала, — отвечает она, глядя ему в глаза. — Я просто влюбилась. Навсегда. Самолёт летит навстречу весне. А внутри — любовь, которая сильнее любых страхов. Венеция. Гондола мягко покачивалась на воде. Улицы позади них утопали в закате, а лёгкий ветер шевелил локоны Адины. Она сидела напротив Никиты, опустив пальцы в воду и мечтательно смотрела на старинные здания. — Поверить не могу, что мы здесь, — шептала она, щурясь на солнце. — Это как сон. — Если это сон, я не хочу просыпаться, — усмехнулся Киоссе, поднимаясь со своего места и пересаживаясь к ней. Он сел рядом, обнял за талию и наклонился, их носы почти соприкасались. — Ты не представляешь, как тебе идёт этот закат. — Серьёзно? — она хихикнула, глядя ему в глаза. — Ты снова включил режим “романтик Киоссе”? — А что? Мне разрешили быть безумно влюблённым мужчиной. Особенно в Венеции, — и он медленно поцеловал её, с нежностью, с мягкой жаждой. Она ответила, прижавшись к нему ближе, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Рим. Они гуляли по вечернему городу, по улицам, где воздух был насыщен ароматами пиццы, кофе и летней пыли. Адина шла босиком, сняв босоножки, а Никита держал их в руке, другой сжимая её ладонь. — Я хочу сорвать табличку с Колизея и забрать домой. На память, — мечтательно сказала она, бросив взгляд вверх. — Нет, ты лучше укради моё сердце, — подмигнул он. — Уже давно, — усмехнулась она, дёрнув его за футболку. — А ты, между прочим, должен был быть джентльменом и не флиртовать на каждом шагу. — Но когда у меня такая девушка, грех не флиртовать, — он прижал её к себе, и, не обращая внимания на прохожих, закружил её в танце посреди улицы. Она расхохоталась, пока он не остановился и не накрыл её губы поцелуем — долгим, медленным, от которого внутри всё горело. Париж. Последняя ночь. Они стояли у подножия Эйфелевой башни, в огнях и звуках города. Никита обнял её сзади, склонив голову к её уху. — Ты знаешь, о чём я мечтаю прямо сейчас? — прошептал он. — О чём? — Чтобы время остановилось. Чтобы мы остались здесь навсегда. Я и ты. Париж. И ни одной капли страха или боли. Только ты и я. Адина развернулась, посмотрела ему в глаза, потянулась на носочках и поцеловала его — так, как будто это был их первый и последний поцелуй в жизни. В этом поцелуе было всё: благодарность, любовь, надежда. — Я не знаю, что будет дальше, — сказала она, — но ты дал мне самое настоящее “сейчас”. И я никогда этого не забуду. — Я с тобой. Всегда. — Никита прижал её к себе, и над ними раздался фейерверк. Конечно, вот продолжение — с романтикой, волнением и предложением, которое она запомнит навсегда: Париж. Та же ночь. Они сидели в кафе, у подножия Эйфелевой башни. Никита достал, будто заранее знал, что именно сейчас нужно. Адина,, с распущенными волосами, закуталась в его худи — и выглядела, как сама нежность. — Ник, а ведь завтра мы улетаем, — с грустью сказала она, откинувшись назад и глядя в небо. — Не говори “завтра”, — улыбнулся он, беря её ладонь в свою. — Давай жить этим моментом. Здесь и сейчас. Она кивнула и тихо усмехнулась, не ожидая, что именно “сейчас” станет самым особенным моментом всей её жизни. — Знаешь, когда ты спала в самолёте, я думал. Много думал, — он встал на колено перед ней, и её сердце застучало сильнее. — Я понял, что больше не хочу просто быть рядом. Я хочу быть твоим “навсегда”. Хочу, чтобы каждое твоё “плохо” становилось “лучше”, потому что я рядом. Хочу держать тебя за руку в трудные моменты и смеяться с тобой до слёз, когда ты счастлива. Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. И если ты позволишь… Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и раскрыл её. Внутри было изящное кольцо с тонким ободком и каплей бриллианта, сияющей в огнях Парижа. — Адина… выйдешь за меня? Она прикрыла рот ладонями. Слёзы покатились по щекам — не от грусти, не от страха. От переполняющего чувства любви и веры. Она молчала секунду, две — и потом кинулась к нему на шею. — Да. Да, Никита, тысячу раз — да! Он поднял её на руки и закружил, а потом аккуратно надел кольцо на её палец. Оно село идеально, будто было создано именно для неё. Их губы встретились в поцелуе — нежном, тёплом, полном обещаний. Где-то на фоне продолжал греметь фейерверк, а вокруг хлопали туристы, которые поняли, что стали свидетелями чего-то волшебного. Но для них двоих в ту минуту не существовало никого. Только он и она. Только любовь.