Чужой ребёнок

Глухарёв метался по дому и не мог найти себе место. Правда сильно ударяла в грудь, и боль пронизывала самое сердце. Он думал, что всё наладилось, надеялся, что всё уже будет хорошо, и они с Ирой будут счастливы. Но всё оказалось не так просто. Судьба снова принесла ему испытание. Он не прошёл тогда существенные испытания ради Иры. И потерял её. Теперь же он намеревался выдержать все удары судьбы. Ради Иры. Он хотел думать, что сможет, что выдержит, что сделает лучше. Но реальность не отступала. Вадик радостно бегал за Серёжей из комнаты в комнату, пытаясь обратить на себя внимание дяди. И мужчина наконец-то заметил его и взял малыша на руки. Он должен его любить. Именно должен. Так он ставил перед собой задачу. - Де мама? - с интересом спросил у него ребёнок, заглядывая прямо в глаза. Глухарёва передёрнуло. Чужой ребёнок зовет её «мама». Теперь, когда он знал правду, это всё казалось настолько глупым и неприятным. Даже отвратительным. Серёжа не ответил на вопрос Вадима и, чуть помедля, опустил его обратно на пол. Мысли съедали изнутри. - Дядя Сиёзя, де мама? - чуть настойчивее повторил мальчик, дёрнув мужчину за калошу домашних штанов. Глухарёв сверху вниз посмотрел на ребёнка. В голове пульсиравала лишь одна мысль, не давая состредоточиться на самом вопросе. Чужой ребёнок зовёт её «мама». Казалось, мир рухнул и жизнь ушла. Но как он ошибался! Сама жизнь стояла сейчас рядом с ним и с детским, наивным видом внимательно заглядывала ему в глаза, держась маленькой ручкой за его штаны. - Скоро приедет, - наконец буркнул в ответ маленькому чуду Серёжа и снова поплёлся на кухню, выдернув свою ногу из слабеньких, но нежных ручек малыша. Радостный ребёнок поспешил за ним, светясь от счастья тем, что мама скоро будет дома. Что она, как всегда ласково прижмёт его к своей груди и поцелует. Что он сейчас с хорошим дядей. Что он жив. Что он появился на свет. Он был счастлив. Счастлив, что живёт. Навстречу из своей комнаты вышел Саша и, кинув на Глухарёва хмурый взгляд, присел перед ребёнком. Вадик с улыбкой на лице бросился в объятия старшего брата и в самое ухо тихо прошептал: - Доблае утла. Зимин усмехнулся и, потрепав малыша по коротеньким волосам, ответил ему: - Доброе утро, братишка. Мальчишка, довольный, разжал объятия и позволил Саше подняться с пола. - Привет, Санёк, - встретил его немного напряженный голос Серёжи. Парень сдержанно кивнул и быстро прошёл на кухню. В двери квартиры быстро повернулся ключ, и она, скрипнув, открылась. - Мама-а!!! - с радостным визгом Вадик бросился в прихожую. Слово резало Глухарёву по ушам. Чужой ребёнок зовет её «мама». Он не понимал, что главное - это счастливые глаза ребёнка. Дети чужими не бывают. Он не мог понять эту истину. - Привет, мам, - опередив Серёжу, к Зиминой поспешил и её старший сын. Ира, с улыбкой на лице от радости того, что её так тепло встречают любимые дети, нагнулась к Вадику и, обняв его, поцеловала в маленький носик. - Привет, малыш, - нежно поздоровалась она с мальчиком и поднялась, чтобы обнять Сашу. Сердце счастливо замирало в груди от переполняющих эмоций. Она безумно любила своих детей. Беспокоил Глухарёв, который не вышел встретить её. - Серёж, ты дома? - крикнула она, уже не в первый раз переборов свою гордость. Ради него. И тогда только он показался из комнаты, куда трусливо спрятался от неё. Его нахмуренное лицо не предвещало ничего хорошего. - Привет, Ир, - проговорил он. Она кивнула и напряглась. - Привет, - проговорила она вмиг охрипшим голосом, будто не говорила уже долгое время. Старший сын сразу уловил её волнение и несмелость. Произошло что-то очень серьёзное. Он очень боялся за мать. Только недавно он понял, как много она значит в его жизни. А ещё вечные испытания для неё. Он переживал за неё. - Ма, что-то случилось? - обеспокоенно спросил у неё Саша. - Нет, всё хорошо, - привычно улыбнулась она сыну. Не хотелось втягивать его в свои проблемы. Она всегда старалась оградить его от неприятностей. Она - мама. Она всегда оберегала своих детей. Всегда волновалсь за них и... безумно любила. - Мне нужно поговорить с тобой, - серьёзно обратилась Ира к Глухарёву, надев маску бесчувственности и холодности, как раньше, при важных разговорах. Саша засуетился, его лицо приняло беспокойное выражение. Он, растерянно взглянув на мать и увидев в её глазах решимость, взял младшего брата за руку, чтобы увести в свою комнату. - Хатю к мами, - захныкал малыш, не желая следовать за Сашей. Зимина, заметила, как Серёжа недовольно нахмурился. Чужой ребёнок зовёт её «мама». - Дорогой, погуляй пока с Сашкой, - погладив Вадика по голове, нежно попросила мать. Ребёнок нехотя последовал за братом. Саша внимательно посмотрел на маму, и она увидела в его глазах сопереживание и поддержку. Она была очень благодарна ему. Она, сама закрыв за детьми дверь Сашиной комнаты, быстрым шагом направилась в свою спальню. Глухарёв медленно последовал за ней. Ира села на кровать, а Серёжа остался стоять перед ней. - О чём хотела поговорить? - изобразив из себя смелого и делового, спросил он, но она видела, что он трусит. Еле заметно усмехнулась. Для него. Чтобы не видел, как ей тяжело. И больно. Чтобы не посчитал её снова слабой женщиной. Она долго сохраняла молчание, собираясь с силами. А внешне удерживала лицемерную маску. - Я беременна, - наконец-то призналась она. Это было необходимо. Так сказал Стас. Глухарёв потерял всю свою мнимую уверенность и растерялся. Его лицо переменилось. Брови немного поднялись вверх, губы разжались, а глаза как будто стали больше. Он прислонился к стене. - Как? - одними губами произнёс он. - Как и все, - немного раздражась она. - Это... мой ребёнок? - глупо спросил Серёжа, боясь сложившейся ситуации. Она, подняв брось и всем своим видом говоря, что он дурак, промолчала. Затянулась пауза. - Ирка, это же так хорошо! - наконец-то радостно воскликнул он и, опустившись рядом с Ирой на колени, обнял её за ноги и положил на них голову. Зимина не обняла его в ответ, не стала гладить его по лысой голове, как делала раньше. Она, поставив здоровую руку за собой, облокотилась на неё и увеличила расстояние между собой и Серёжей. - Я же люблю тебя, Ир, - попробовал снова войти в доверие Глухарёв, подняв взгляд на её измученнное лицо. Она будто не услышала его слов и осталась так же напряжённо сидеть на кровати. - Мама! - заплакал Вадик, видимо, злясь на то, что старший брат не выпускает его из комнаты к маме. Ира быстро вскочила на ноги и, оставив Глухарёва в растерянности стоять на коленях, поспешила к сыну. Серёжу переполняла неприязнь. Он терял остатки самообладания, которого у него никогда, впрочем, и не было. Его раздирало на части от того, что чужой ребёнок зовёт её «мама»...