Чужой ребёнок

Дом встретил Зимину радостным детским смехом, который, словно весенний звон ожившего ручейка, разливался по всей квартире. На лице непроизвольно появилась улыбка, и пришло понимание, что это и есть настоящее женское счастье. Только сняла пальто, а навстречу уже выбежал смеющийся Вадик, стремясь встретить маму первее, чем старший брат, который понарошку играл с ним в перегонки, давая возможность малышу выиграть. Ира, как и всегда, присела перед ребёнком, и он радостно нырнул в её нежные объятия, которые были теплы, несмотря на холодную осень за окном. Женщина постаралась оставить все тревоги и переживания за дверью, потому что дома её ждало маленькое, но яркое солнышко, которое дарило ей настоящую любовь. - Всё нормально, мам? - взволнованно спросил старший сын, чувствуя что-то неладное, чувствуя умело скрываемую тревогу матери. Она, еле вырвавшись из цепких объятий Вадима, поднялась с пола и грустными глазами всмотрелась в лицо взрослого сына, которого она воспитала настоящим мужчиной, который заботится о своей семье. Она увидела в нём ту каменную стену, за которую можно спрятаться, ту опору, которую искала всю жизнь. Она поняла, что может доверить ему всё, получив взамен не только понимание, которым ей платили редко, но и бескорыстную помощь. - Нет, Саш, - изменяя своим принципам, впервые призналась она ему в том, что у неё, действительно, проблемы. Сын сосредоточенно нахмурился и поджал губы, собираясь с силами. Он был готов сражаться. - Что случилось? - беспокойно спросил Саша, пытаясь сохранить уверенность. Зимина видела, как ему тяжело оставаться спокойным, как тяжело быть ответственным. Она молча сняла сапоги, взяла на руки Вадика, который всё это время, балуясь, обнимал её за две ноги, и виновато посмотрела на старшего сына. - Мне надо делать аборт, - чуть наклонившись к нему, прошептала Ира, в мыслях ругая себя за это признание. Прошла мимо парня и остановилась посреди коридора, прикрыв глаза и пытаясь сделать глубокий вдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Медленный выдох тоже не помог убрать душевную тревогу. Саша неподвижно стоял за спиной матери, злясь на Глухарёва. Вадик, на удивление, тоже сохранял непривычное для него молчание. Первым набрался сил взрослый сын. Он подошёл к матери и обнял её вместе с малышом. - Всё будет хорошо, мам, - подбодрил её он, прекрасно зная, что эта фраза не помогает. - У тебя есть я, - пытаясь возместить её потерю, сказал он. - Я знаю, дорогой, - с благодарностью произнесла Ира и одной рукой прижала к себе своего второго сына. - Спасибо. Входная дверь громко хлопнула, и женщина спиной почувствовала, что позади неё стоит Глухарёв, явно не в хорошем настроении. Уверенно вздохнула и, словив взволнованный, но поддерживающий взгляд старшего сына, сразу сказала, чтобы не затягивать трудный момент: - Мне придётся делать аборт. Серёжа резко замер, даже не успев снять верхнюю одежду. Новость неприятно шокировала его. Всё рухнуло. Это понимали двое. - Почему, Ира?! - неожиданно громко выкрикнул мужчина, отчего испуганно дёрнулся Вадик и ещё сильнее прижался к маминой груди. Зимина, сдерживая слёзы боли и обиды, выдержала небольшую паузу, чтобы успеть собраться с силами и с мыслями. Всё так же стоя спиной к Серёже, она негромко ответила: - Внематочная беременность... В её голосе было слышно столько сожаления и горя, что казалось, будто в ней сейчас собралась боль всего мира. Глухарёв не понимал, что это не её вина. Он, не говоря ни слова, молниеносно промчался мимо троицы в спальню, сильно задев Иру и Вадима. Саша, отстранившись от матери, чуть отвёл их с прохода, а сам стал немного спереди, чтобы прикрыть. Сердце Зиминой ныло. Было безумно больно. Больно от такого отношения к себе. От такого жестоко предательства. От осознания своей ошибки. Хотелось выть от этой боли, но вместо этого она крепко прижимала к себе любимого ребёнка. В первую очередь, она мать. Вадик же сильно обнимал её за шею, иногда, перебирая маленькими пальчиками её волосы, случайно вырывая их с головы. Но эта небольшая боль приносила радость за сына. Глухарёв выбежал из комнаты так же быстро, как и очутился в ней. В его руке была зажата спортивная сумка. Ира знала, что он уйдёт. Но наблюдать это сейчас было ещё мучительнее. Даже не попрощавшись, мужчина мгновенно покинул квартиру, захватив свою шапку, и пропал на лестнице. Женщина устало прислонилась к стене и запрокинула голову. Удар по больному. Удар от того, кого любила, для кого переборола саму себя и кому вновь открыла ржавеющую дверь своего сердца. Саша тихо закрыл за Серёжей входную дверь. Вадик сидел на руках у матери, ничего не понимая. - Ма, а куда дядя Сиёзя пасёл? - не выдержал он. Ира с улыбкой заглянула в его любопытные глазки и ласково ответила: - Он к себе домой ушёл. Он больше не будет здесь жить, - погладив ребёнка по спутанным волосам, объяснила она, улыбкой пытаясь убедить малыша в том, что всё хорошо. - Мы ведь и втроём счастливы, да? - с надеждой на положительный ответ прошептала она. - Дя, - так же тихо ответил Вадик, сильнее притянув к себе за шею маму. И от этого детского «дя», которое было пропитано искренней любовью, что-то перевернулось в сердце, принося уверенность в том, что всё, действительно, будет хорошо и что они все будут по-настоящему счастливы.