Лёгкая рука

«Никогда не забывай про близких», — именно так говорили родные всякий раз, когда Заря отправлялась за границу на соревнования. Тоже самое они сказали ей, когда та сообщила, что временно покидает страну. Она не рассказала никому из близких о настоящих причинах «командировки», да и они не стали спрашивать. Надо, значит надо. Всё, что им оставалось — довериться их маленькой чемпионке. «Не забывай про близких», — именно эта фраза крутилась в голове девушки, пока её сознание витало в темноте. Оно цеплялось за неё, чтобы не раствориться в небытии. И только благодаря этому она иногда могла улавливать странные голоса, звучавшие отовсюду. Даже изнутри её самой. Сначала они были так плохо слышны, что разум русской не обращал на них внимания. Но со временем голоса становились всё ярче и чётче. Пусть Александра и не узнавала их сначала, но большинство из них казались ей знакомы. И она начала прислушиваться. Со временем неразличимые звуки стали превращаться в слова, а те, в свою очередь, начали преображаться во фразы. Также она узнала некоторые голоса: энергичный и бойкий, хоть и грустный временами; сосредоточенный, ворчливый и рычащий; низкий, самоуверенный, с забавным акцентом… И тихий, нежный, но ясный. Некоторое время она просто слушала эти голоса. Она даже понимала, о чём они говорили, хотя никак не могла воспринять эту информацию и вскоре забывала. Так и продолжалось до тех пор, пока тьма не сменилась светом, а тишина - ритмичным писком системы жизнеобеспечения. Открыть глаза было труднее обычного. Ощущения были примерно такими же, как когда ты бодрствовал двое суток и прилег поспать, а тебя разбудили уже через пятнадцать минут. Только спать не хотелось. Попробовав потереть глаза, девушка почувствовала, как её плохо слушаются руки: словно она отлежала их. Сощурившись, Зарянова смогла сфокусировать взгляд. Не то чтобы в помещении было очень ярко, но глазам все равно было не очень приятно. Она смогла разглядеть белые стены, скромные полки с книгами и мелкими интерьерными украшениями на них. С усилием осмотревшись по сторонам и оглядев медицинскую аппаратуру, полную всяких проводов и рубок, ведущих к русской, она поняла, что находится в мед-отсеке. И, увидев знакомый символ на двери, до неё дошло, что это был мед-отсек главной базы Overwatch. «Осталось понять, как я здесь оказалась и почему это всё похоже на сцену из фильма про смертельно больного человека», — подумала Заря и принялась копаться в воспоминаниях. Да только ничего путного не приходило в её голову. Решив пока не сильно запариваться по этому поводу, так как она поняла, что могла оказаться в таком состоянии только из-за происшествия на поле боя, русская принялась медленно пытаться размять конечности, чтобы принять сидячее положение, предварительно проведя более или менее работающей рукой по верхней части тела, чтобы убедится в отсутствии ранений, которые могут открыться из-за неосторожности. Сняв маску, подсоединенную к аппарату искусственного дыхания, она попыталась сесть, что вышло у неё далеко не с первой попытки. — Как же долго я провалялась без сознания, раз моё тело в таком состоянии? — поинтересовалась она у самой себя вслух, вслушиваясь в свой осипший и немного хрипящий голос, — Хорошо, что мышцы ещё не атрофировались совсем. Посмотрев на свои руки и сжав их в кулаки, она осознала, что слишком уж спокойно воспринимает всю эту ситуацию. — Словно я была подготовлена к чему-то подобному… Дверь палаты открылась и в комнату вошел омник с сенсорной панелью в руках. Оторвав от него взгляд, он посмотрел на очнувшуюся пациентку и спокойно оповестил об этом кого-то по внутренней связи, после чего подошел в Заре. Включив сканер, он начал обследовать её, игнорируя все вопросы девушки. «Какой неразговорчивый омник», — фыркнула Зарянова про себя, глядя на блестящую макушку робота. Когда дверь палаты открылась во второй раз, спокойствие больничной палаты было нарушено учащенным дыханием вошедшей девушки. Ангела Циглер окликнула омника: — Благодарю вас. Дальше я займусь ею сама, — кивнув ей, робот передал женщине свой виртуальный интерфейс и удалился из комнаты в которой повисло молчание. — Привет, — Заря попыталась нарушить его первой, пока её товарищ был занят изучением медицинского профиля пациента. Ангел проигнорировала её приветствие и, не отрывая взгляда от профиля, подошла к Александре, чтобы свериться показаниями приборов. Девушке не очень понравилось, что с ней не захотели разговаривать без ясной ей причины. Но осмотрев доктора получше, она заметила, как та была необычно бледна. Да и синяки под глазами наряду с растрепанными волосами указывали на ненормальное для неё состояние. — Ангела, — розоволосая попыталась привлечь внимание Циглер ещё раз. Когда та проигнорировала её и во второй раз, девушка не выдержала и повысила свой голос, насколько позволяли её расслабленные голосовые связки: — Ангела Циглер, мать твою! Ты можешь хотя бы посмотреть в мою сторону?! Светловолосая вздрогнула от хриплого раздраженного голоса и, вздохнув, повернулась к Заряновой. После минуты молчания, она подняла глаза и слабо улыбнулась: — Прости… Я хотела сначала убедится, что всё в порядке… — На тебя это не похоже, — прохрипела Заря и уловив взгляд полный недопонимания, пояснила, — Я имела в виду твою отстраненность, а не врожденный перфекционизм на работе. Ты всегда поддерживаешь контакт с пациентами во время работы, а не просто бездушно и механически работаешь с ними. — Прости, — тихо повторила Ангел, — Ты довольно долго пробыла без сознания, даже когда твои жизненные показатели были в идеальном состоянии. Да и привести тебя в него было непросто. Тебя не слабо потрепало под тем завалом: множественные переломы, кровотечение, сотрясение мозга… И каким-то образом ты умудрилась прикрыть собой раненого человека. — Я начинаю припоминать… Я пыталась отразить засаду вражеского отряда, — проведя рукой по лбу, девушка пыталась уловить проскальзывающие в памяти отрывки, — В наше укрытие были брошены гранаты. Я успела отбросить одну, но на вторую времени уже не хватило. И… И я как-то автоматически бросилась прикрывать раненого паренька. — Я вполне ярко представляю себе эту картину. Я должна отдать должное твоим обезболивающим стимуляторам. Если бы не они, ты просто скончалась от болевого шока… — сказав это девушка сглотнула и зажмурилась, нервно потирая руки, — Когда тебя доставили мне… Когда я тебя увидела, я сначала подумала, что было слишком поздно что-либо делать. Хотя, я до сих пор не понимаю, как ты пережила потерю крови. Наверное у вас, русских, действительно невероятная сила воли. — Эй… Ангел, ты плачешь? — девушка подняла руку и аккуратно дернула Циглер за медицинский халат. Светловолосая удивленно потерла глаза руками, смахивая непрошеную влагу. — Видать я слишком много работала… После той операции у меня было множество пострадавших помимо тебя. Я прооперировала десятки… Кто-то смог выкарабкаться, а кому-то было слишком поздно помогать, — осмотревшись, Ангела взяла стул, стоявший в углу комнаты и села рядом с пациенткой, — Хуже всего, когда они погибают на операционном столе. Твои руки в их крови. По лбу стекает пот. Над ухом пищат аппараты жизнеобеспечения, предупреждая тебя об остановившемся сердце. И после такого пациента тебя привозят ко мне в критическом состоянии. Ты знаешь, что врачи стараются не оперировать своих знакомых и родных? — Да… Я слышала, они так делают, чтобы не позволить давлению и волнению оказать влияние на их работу, — Заря начала догадываться к чему клонит медик. — Именно. Когда ты оперируешь простого солдата, ты просто выкладываешься на все сто, делая всё, что в твоих силах. И если не смотря на это и на отсутствие ошибок пациент умирает — значит было слишком поздно и ты ничего не мог поделать. Это, конечно, очень печально и тоже откладывает отпечаток на врача, но не настолько, если что-то произойдет с тем, кого ты хорошо знаешь, — женщина глубоко вздохнула и отвела взгляд от розоволосой, — Когда на твоем операционном столе оказывается кто-то знакомый, вариант с плохим исходом становится в сотни раз тяжелее. Да, есть врачи, которые умеют абстрагировать себя от этого давления, но это все равно тяжело. Ты начинаешь прокручивать все варианты в голове. Твои мысли сосредоточены не только на работе, но и на личных переживаниях, а это увеличивает возможность малейшей оплошности… — Ангел, я поняла. Можешь не объяснять мне дальше… — голос русской звучал намного мягче, чем до этого. Снова подняв взгляд на девушку, Ангела встретилась с ней взглядом. Зеленоглазая русская мягко улыбнулась и протянула собеседнице руку. Та грустно улыбнулась в ответ и, встав со стула, наклонилась вперед, обняв мощную девушку. Александра удивленно вздрогнула и неуверенно обняла женщину в ответ, после чего последняя крепче прижалась к Заряновой и, уткнувшись носом в шею, тихо сказала: — Я рада, что ты пришла в себя… Я соскучилась. — Мне тоже тебя не хватало, Док, — прошептала Заря ей в ответ после удивленного пятисекундного молчания. «Неудивительно, что она такая бледная. На ней была целая куча пациентов, часть которых не смогло побороть старуху с косой. А потом еще и товарищ, балансирующий на грани жизни и смерти. Интересно, сколько я провалялась без сознания. Глядя на Ангелу, кажется, что не меньше месяца…» Они молча находились в этом положении еще некоторое время, после чего светловолосая швейцарка выпустила товарища из своих объятий и сделала шаг назад. — Извини, видимо я действительно переработала в последние два месяца, — она подняла со стула оставленный в одиночестве голографический интерфейс, — Давай продолжим обследование? У нас впереди ещё много работы. Нужно приводить тебя в полный порядок. — То есть я вам нравлюсь больше, когда я в форме, Доктор? — подмигнув, Заря попыталась разрядить обстановку. — Конечно, — Циглер не повелась на провокацию, хотя на её лице появился здоровый румянец, — А теперь раздевайтесь, Фройляйн Зарянова. И не стройте такую гримасу. Чего я там не видела?