The Wolf and The Bat

Эрен Йегер, девятнадцатилетний внук знаменитого Дракулы, был разбужен неистовым стуком в дверь своей комнаты. — Эрен Йегер, немедленно вставай! В полседьмого нам нужно выйти, иначе мы опоздаем! У тебя 5 минут на то, чтобы пойти в душ, или разбираться с тобой будет уже отец! Эрен неохотно вылез из кровати и оделся. Его отец, Гриша Йегер, вряд ли был бы обрадовался необходимости будить сына. Поэтому через десять минут, уже приняв душ, он завтракал под пристальным и довольным взглядом матери. — Мой маленький мальчик идет в колледж. Я так горжусь! Эрен закатил глаза. — Мааам, — раздраженно простонал он, — я уже взрослый, хватит так меня называть, — улыбнувшись краешком губ, он отправил кусочек омлета себе в рот. Карла приподняла бровь. — Правда что-ли? Если ты у нас такой взрослый, почему мне пришлось отрывать твою задницу от кровати? — Эрен залился румянцем, прежде чем пробормотал невнятное «сдаюсь», доел завтрак и помыл за собой тарелку. — Так, твой отец уже должен был забрать Микасу и Армина и скоро будет здесь. Ты же ничего не забыл положить? — немного угрожающе спросила Карла. На это Эрен лишь кивнул. Но тут же поморщился, когда она притянула его за ухо. — Уверен? Я не хочу, чтобы ты позвонил ночью и сказал, что забыл что-нибудь вроде ключа, — Эрен бездумно потянулся к ключу на шее. Вампиры не переносили солнце, поэтому, чтобы жить среди людей, им приходилось носить шармы. У каждого из них был свой уникальный шарм. Например, у Микасы это красный шарф, с которым она никогда не расстается. А у Армина — часы, которые подарил ему его дедушка, когда он только родился. — Это я точно никогда не забуду, — Эрен сжал ключ в руке, прежде чем позволить ему упасть обратно на грудь. Изначально это был шарм отца, но позже он сменил его на обручальное кольцо, которое он никогда не снимал и которое доказывало, что эта жена — его самая любимая. Достигнув трехсотлетия, Гриша сменил много жен, и поэтому у него было много детей, но, определенно, Карла была ему дороже всех. Он обратил ее только за несколько лет до рождения Эрена. — Хорошо, — сказала Карла и погладила сына по голове, — потому что если не солнце сделает из тебя бекон, то я. Эрен поежился. Его мать была женщиной хоть и милой, но в то же время строгой. — Давай вынесем твои вещи, чтобы их было легче загрузить в фургон. Как только спустили последний чемодан, послышался гул колес. Карла и Эрен вышли навстречу шуму, тут же наткнувшись на Гришу. — Он готов? — спросил Гриша, проходя через парадную дверь и быстро мазнув по губам жены своими. — Он готов. Давайте грузить вещи, — пара слезинок скатилась по щекам Карлы. Гриша нежно улыбнулся и смахнул их. — Теперь, милая, до него будет всего четыре часа езды, он же не собирается уехать навсегда. — Но, Гриша, а если он найдет единственного? Что если наш маленький мальчик влюбится и никогда не вернется? — Ты говоришь прямо как моя мать, — вздохнул Гриша. — Да! И ты не навещал ее уже десять лет! — Это потому, что у меня есть ты, — пробормотал он, когда жена притянула его за ухо. — Что это было? — Ничего, милый. О боже! Уже полседьмого! Давайте скорее загрузим вещи, а то опоздаем. Гриша увернулся от ее руки и принялся загружать чемоданы в фургон. Микаса и Армин вышли чтобы помочь. Армин улыбнулся Эрену. — Вы тоже нервничаете? Мы ведь наконец-то поступили в колледж! Интересно, это будет похоже на старшую школу? Надеюсь, нет. Мы должны уже перерасти все эти школьные издевки и понты, — Эрен не сдержал смешка. — Пусть только кто-нибудь попробует, и я надеру ему задницу, — Карла отреагировала мгновенно, притянув его за ухо. — Следите за своим языком, молодой человек, — Эрен схватился за ноющее ухо. — Мам, но задница — это не ругательство. Это то же самое, что и ягодицы, — Карла опять схватила его за ухо. — Ты все еще сидишь на нашей шее, а мы не приветствуем такую лексику, — Эрен потер ухо и пробубнил что-то вроде «вы постоянно это делаете». — Если ты будешь слишком часто тягать его за уши, ты их оторвешь, и он станет глухим, — сказал Гриша, захлопнув багажник. Карла вздохнула. Карла и Гриша сели на передние сидения, ребята — на задние. Тишину прервал голос Армина. — Эрен, ты уже знаешь, что Микаса сделала татуировку? — глаза Эрена немного расширились. — Правда? А какую? — он обернулся к своей подруге. Она закатала рукав красного джемпера, обнажая татуировку с изображением красного шарфа, — зачем? — Я решила сделать ее своим шармом. Я не могу постоянно носить свой шарф, ведь если кто-нибудь решить его отобрать, у меня будут проблемы, — безэмоционально объяснила она. Эрен кивнул. В первом семестре старшей школы, какой-то парень стянул с нее шарф и ей пришлось держаться за часы Армина, пока Эрен не закончил выбивать из этого смертника всю дурь. — Это также будет доставлять неприятности с ее специальностью, — Эрен кивнул. — А какую специальность ты выбрала? — спросила Карла. Микаса вздохнула, но на ее лице по-прежнему не выражалось ни единой эмоции. — Физиотерапия и Спортивная медицина. — Это как раз для тебя, тебе же нравилась атлетика в школе. А что выбрал Армин? — Я взял две специальности: Молекулярная химия и Современная Литература, — немного покраснев, ответил он. — Ну да, тебя не оторвать от книг, — на это Армин возмутился, захлопнув книгу Шекспира. — Это не правда! — Ага, ну конечно, ты постоянно что-то учишь и всегда в курсе науки, — Армин надул губы. — А кто вечно зависает в студии? — Эрен цыкнул. — Это совсем другое. — Не совсем, — добавил Гриша, — живешь всеми этими музыкальными конкурсами, да еще и выгоняешь нас с мамой из своей комнаты во время репетиций. — А еще попрошу заметить огромное количество инструментов, которые нам придется отправлять ему по мере надобности, — вздохнула Карла, — ну правда, Эрен, когда же ты наконец будешь просто петь, вместо того чтобы играть на каждом инструменте, который только успели придумать, — Эрен скрестил руки. — Не на каждом. Мне не нравится аккордеон и волынка. — Но ты же играл на них, — проворчала Карла, вспоминая как ручонки восьмилетнего сына дотянулись до дядиной волынки и аккордеона, почти вынудив ее звонить этому дяде и молиться, чтобы они вернулись к нему в руки не по частям. — Так ты решил заниматься музыкой и в колледже? — спросил Гриша, несмотря на то, что ответ был очевиден. Он не был доволен выбором своего сына, предпочитая медицину. Но 3 его предыдущих сына были врачами, так что особо он по этому поводу не переживал, — какая у тебя вторая специальность? — Эрен самодовольно улыбнулся. — Мифология, — Гриша изогнул бровь. — Серьезно? — Эрен кивнул. — Почему нет? Если не срастётся с музыкой, у меня будет еще одна специальность, которая мне нравится, — Гриша кивнул. — А что взяли Микаса и Армин? — Дошкольное воспитание, — ответила Микаса. Она любила детей, как бы странно это не звучало. — А у меня Машиностроение, Информатика и Косметическая химия. В машине на секунду воцарилось молчание. — Косметическая химия? Тебе нравится косметика? — прыснул Эрен. — Эй! У вампиров же нет шармов для макияжа. Можешь себе смеяться, конечно, но, когда вампирши будут преследовать меня на улицах, а ты будешь одиноко играть в парке у фонтана, ты пожалеешь о сказанном, — Эрен пристально на него посмотрел, — кроме того, — он поправил волосы, — как ты думаешь мне удается выглядеть так хорошо? — оба парня расхохотались. — О да, Армин — наша светловолосая красотка. — Все свое, от природы, как говорится, — они вновь рассмеялись. Армин НИКОГДА ни с кем не вел себя подобным образом. Исключение составляли только Йегер и Микаса. — Только не завышай ему самооценку, Эрен, потому что если он светловолосая красотка, то точно Барби, — Карла не сдержала смеха. — Тогда Эрен у нас Кен? — Мам, — ужаснулся Эрен, — как ты можешь ставить меня рядом с этой резиновой подделкой? Я имею в виду, посмотри на меня, — он указал на себя пальцем, — я настоящий. Кроме того, я — Йегер, представитель самой привлекательной семьи, — Армин прыснул, а Карла закатила глаза. — Гриша, милый, ну посмотри что ты наделал. Твое высокомерие передалось сыну, — Гриша растянул губы в улыбке. — О чем ты, Карла? Он ведь дело говорит. Разве ты не вышла за меня замуж из-за моей шикарной внешности? — Карла засмеялась. — Конечно, милый. Это гораздо важнее твоего огромного сердца, а твое чувство юмора и рядом не стоит, — Гриша скорчил смешную рожу. — Да-да, у меня чертовски хорошее чувство юмора, — Карла опять среагировала резко, притянув его за ухо. — Ругательство, — вздохнул Гриша. — Да, милый. Микаса наклонилась к Эрену. — Твой отец уже под каблуком, — Эрен грустно кивнул. — Никакая женщина в мире не сможет главенствовать надо мной, — уверенно сказал Эрен. — Зато сможет мужчина, — этот ответ его возмутил. Конечно, ни для кого не было секретом, что ему нравились парни, отец не придавал особого значения, а мать в любом случае его поддерживала. — Ты только послушай их, Гриша. Такие молодые и жизнерадостные, — с улыбкой на губах заметила Карла. — Они вампиры, как и мы, милая, а мы не можем быть по-настоящему живы, — Карла вскинула бровь. — Пока наше сердце бьется, мы можем называться живыми, — Гриша закатил глаза. — Как скажешь, дорогая.