Берсерк

Душный сонный воздух дома встретил их за дверью. Было очень темно, только силуэты предметов угадывались в мрачном коридоре. Кэрол следовала за Дэрилом на цыпочках, не дыша, и старалась быть такой же тихой, как он. На самом деле, если бы их заметили, ничего страшного бы не случилось, однако в этом был какой-то необъяснимый азарт побега, и это чувство захватило их обоих. За углом перед лестницей на кресле мирно спал один из охранников. Кэрол беззвучно усмехнулась и покачала головой. Силуэт Дэрила перед ней пожал плечами, словно говоря: «Вот видишь, это было несложно», и двинулся к лестнице, не издавая ни звука. Кэрол последовала за ним. Они спустились по лестнице вниз, но мимо охраны у входа им проскочить не удалось. — Си? Кто это? — спросил темнокожий мужчина, держа автомат в обеих руках. — Это мой… друг, — выдохнула она. Меньше всего ей хотелось отвечать на такие вопросы. — Сегодня вы свободны, идите спать. — Но… — возразил второй охранник, делая шаг вперед. — Я буду спать в другом месте. И да, завтра поговорим о вашей компетентности, — её голос стал строгим. Охранники переглянулись и не без колебаний пропустили их. Кэрол набросила на плечи свою парку, которая висела при входе, и они вышли в ледяную ночь. Мотель спал, и неуместные вопросы больше некому было задавать. Когда они оказались в номере, Дэрил включил свет и запустил руку под подушку. Кэрол, с любопытством глядя на него, присела на край кровати. — Вот. Это всегда было со мной. Всегда, — он развернул грязный красный платок, и Кэрол увидела его «артефакты». — Мой нож, — её губы дрогнули, когда она произнесла это. Кэрол несмело потянулась к нему, будто боясь обжечься, и медленно взяла нож в руки. — Ты нашёл его там? — Всё это я нашёл там. Твой нож — ты же с ним не расставалась. Кусок твоей рубашки в крови. Я думал, ты умерла. Мне казалось, это доказательства… — упавшим голосом проговорил Дэрил. — В ту ночь нож остался дома… И рубашка, нет, я была в другой одежде… — горький туман застилал её глаза, и она видела перед глазами всё, что случилось, так, будто это происходило сейчас. — Ну и печенье, это так, — хмыкнул Дэрил. — Напеку тебе нового, — улыбнулась, борясь с тяжёлыми воспоминаниями, Кэрол. — Я могу его взять? — спросила она о ноже. — Он же твой. Конечно. — Ты всё это берег, — одними губами произнесла Кэрол. Её грудь высоко вздымалась от волнения, а голова была опущена. — Ты… теперь ты понимаешь, что всегда для меня было самым важным? — слова сорвались с его губ, отчаянные, надрывные, такие сокровенные. — Да, — ответила она и приблизилась. Они сидели рядом, и их руки коснулись друг друга. Кэрол прижалась к его груди. Ветер гудел за окном, а Кэрол слушала биение сердца того, кто вопреки всякой логике, вопреки здравому смыслу, но благодаря одной лишь слепой надежде оказался рядом. Два года. Два года. Она впилась ногтями в его спину и закрыла глаза. Боясь вновь отпустить.

Безопасная зона Александрия Два года назад

— Уходи, — сказала Кэрол твёрдо и закрыла дверь. Сердце стучало, как бешеное, а на щеках застыл розовыми пятнами румянец. Она закрыла дверь и замерла в нерешительности. Собственное дыхание — прерывистое и судорожное — резануло по ушам и заставило сомкнуть непослушные губы. — Прости! — его громкий и раскатистый крик по ту сторону двери — и Кэрол вздрогнула. Рука сама собой потянулась к дверной ручке, но замерла. Услышав звук какого-то удара снаружи и почувствовав взгляд на затылке, Кэрол обернулась. Тобин стоял позади и смотрел на неё. В его взгляде было столько всего намешано: и недоумение, и тень гнева, и нежность к ней. Пожалуй, этот взгляд превысил лимит того, что Кэрол могла вынести этим вечером. Всё это походило на какую-то западню, в которой она оказалась против собственной воли. И, похоже, главный организатор западни — её собственное сердце?.. Кэрол опустила руку, и в этот момент снаружи раздался отчаянный крик Дэрила: — Прости меня, Кэрол! Я люблю тебя! Они смотрели с Тобином глаза в глаза, и на этой фразе она вздрогнула, а ободки глаз покраснели и блеснули слезами. Тобин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кэрол, спрятав взгляд где-то на уровне обуви, быстрым шагом направилась на лестницу мимо него и стала стремительно подниматься. — Люблю тебя, ты слышишь?! — она бежала наверх и всё еще слышала этот пьяный крик снаружи. Сердце бешено стучало. Кэрол залетела в ванную, включила воду и облила разгоряченное лицо холодной водой. Что это было? Какое-то безумие. Чистое безумие. Конечно, они всегда были близки, но она и подумать не могла, что он… Она вообще не предполагала, что интересна Дэрилу, как женщина. Не потому что считала себя непривлекательной или что-то в этом духе, просто она никогда не рассуждала о себе в подобном ключе. В какой-то момент своей жизни, трудно сказать, когда именно, но еще при Эде, Кэрол забыла о себе. Её целью стало стараться для своего мужа, пусть тот даже этого не достоин, а позже, разумеется, — для родившейся Софии. И даже ненависть к Эду возникла вовсе не из-за того, что он бил её, не из-за поруганной гордости, а из-за того, что смел поднимать руку на дочь. Сама она не роптала, никогда не роптала. Могла снести многое, и терпению её не было предела. Но если дело касалось дочери, она готова была на всё. Сначала муж, потом дочка, потом — её новая постапокалиптическая семья. И для каждого из них Кэрол проходила огонь, воду и медные трубы каждый раз, когда им требовалась защита. Она оказалась сильнее, хитрее и живучее, чем она думала. И всё это — для них. И так вышло, что сама она давно уже растворилась в своей семье. И ей казалось, что она вполне счастлива тогда, когда счастливы они. А Дэрил… Дэрил просто всегда был рядом. Или почти всегда. Её отношение к нему было особенным, но вряд ли она могла себе в этом признаться. Дэрил был похож на неё и, наверное, оттого так хорошо понимал её. Он всегда оказывался рядом в нужный момент, он всегда знал, что сказать, хотя и говорил немного. Иногда ей казалось, что он видит её насквозь и знает о ней больше, чем она сама о себе знает. И порой это пугало, но неизменно влекло. Ей хотелось находиться рядом с ним. Нет, она не бегала за ним, точно влюбленная школьница, и не лезла из кожи вон в поисках повода, чтобы лишний раз оказаться подле него. Всё происходило как-то само собой. Она оказывалась рядом, он оказывался рядом. Между ними возник странный магнетизм. Кэрол чувствовала это, порой это доводило её до дрожи, до румянца, а то и до холодного душа. И даже это не помогало ей собраться с мыслями и с силами и назвать вещи своими именами. Если нужно было объясниться перед самой собой, то Кэрол говорила себе: «Мы просто похожи». «Мы оба пережили насилие и знали мало хорошего, мы понимаем друг друга». «Мы быстрее прочих поняли друг о друге, что мы неплохие люди, и оттого так сблизились». «…» Но не всегда этих формул было достаточно, чтобы оправдать сердечную бурю или внезапное желание оказаться с ним наедине — в одной локации, в одной запертой комнате или… в одной постели?.. Игры в прятки с собственными чувствами? Пожалуй. Она проиграла в этой игре? Нет, отнюдь, она неплохо справлялась. До того неплохо, что в её жизни появился Тобин. Однажды он просто оказался рядом. И оказался хорошим человеком. Он показал, что она ему нужна, и она — по привычке быть там, где нужна — оказалась рядом с ним. В его доме. В его постели. В его жизни. И ей всё нравилось, правда, нравилось. Давно уже не было каких-то серьезных проблем, все были живы и здоровы — тихая гавань. Но когда не нужно было сражаться, Кэрол приходилось быть наедине с самой собой. И это чертовски её пугало. Это можно было подавлять. В конце концов, дел в общине всегда хватит, чтобы не думать о разном… Но Дэрил пришёл, взял её и сделал что-то такое, отчего она точно задышала. Застал врасплох. Поймал. И теперь уж точно игра в прятки проиграна. Кэрол смотрела на своё отражение, а холодные капли стекали у неё по лицу. И округлившиеся и метущиеся в панике голубые глаза выражали беспомощность. Она постепенно осознавала, что ничем не защищена от того тайфуна, что бушует внутри. А вода бежала и бежала, шелестя и заглушая биение сердца. Нужно было выйти, нужно было что-то сказать Тобину. Но что она могла сказать? Солгать, точно преступница, застигнутая полицией врасплох? О, господи боже, такого точно не должно было случиться в её жизни. Кэрол закрыла вентиль, и вода перестала течь. Повисла тишина. Она вытерла лицо душистым махровым полотенцем и снова поймала свой взгляд в зеркале. Беспокойство. Суета. Напряжение. И… счастье? Когда она вошла в спальню, Тобин лежал на кровати и листал какой-то журнал. Кэрол присела с краю с опущенной головой, ожидая вопросов или комментариев от него. Но он посмотрел на неё и спросил: — Ты знала, что можно собрать отличную теплицу для огорода без единого гвоздя? Венгерская технология. Никогда бы не подумал, что это так просто. Надо будет попробовать. Он протянул ей журнал со схемой теплицы-конструктора. Кэрол выдохнула, улыбнулась ему и проговорила: — Это отличная идея, Тобин. Он, довольный собой, кивнул, а Кэрол устроилась рядом с ним, отвернулась и попыталась сомкнуть веки.

***

Ночь она провела, ворочаясь и думая. Ей почти не удалось поспать. А на утро первым, что она услышала, оказалось известие об отъезде Дэрила. И если бы этот отъезд был запланирован, Кэрол бы и слова не сказала. И если бы это известие не принёс встревоженный Гленн, который странно смотрел на неё, Кэрол бы и не подумала нервничать. И если бы у этого отъезда не было определенного бэкграунда, Кэрол бы просто пожала плечами. Но Гленн смотрел на неё так, точно ждал какого-то ответа, комментария. Так, точно с этим что-то нужно было делать. Так, точно случилось что-то нехорошее. — Он был на взводе. Сказал, что уедет на несколько дней. Один. Это плохо. Кэрол нахмурилась. — Дэрил — взрослый человек. Он вправе поступать так, как хочет. Кроме того, он без проблем сможет за себя постоять, — ответила она и снова отвернулась к плите, помешивая суп и тщась скрыть собственное волнение. — Я знаю, но… — голос Гленна за её спиной прозвучал потерянно. Кэрол обернулась и встретила его взгляд. Странный взгляд. Что он хотел от неё? Неужели винил её в этом? Или хотел, чтобы она последовала на поиски Дэрила? Смешно, честное слово. — Но что? — спросила она строго. — Я понимаю, что весь город слышал вчерашние пьяные крики Дэрила, а может быть, если очень старался подслушивать, и весь наш разговор. Но это вовсе не значит, что я теперь должна давать отповедь. Это… это личное, понимаешь? — Прости, — сдался Гленн и развёл руками. — Правда, прости. Я просто подумал, может быть, мне поехать за ним следом? Взять кого-нибудь… Он немного не в себе, как бы ни наделал глупостей. — Ты даже не знаешь, куда именно он направился. Я думаю, что ему просто нужно привести мысли в порядок. И он вернётся, — Кэрол примирительно тронула Гленна за плечо. Тот улыбнулся: — Ну, если ты так говоришь, значит, точно вернётся. Азиат ушёл по своим делам, а Кэрол замерла с ложкой в руках и закусила губу. Так ли уверена она, что с ним всё будет хорошо? Так ли уверена, что он вернётся? Кэрол с силой бросила ложку на варочную поверхность, повернулась к кухонному шкафчику спиной и схватилась за его края руками. Тяжело выдохнула и покачала головой. Сердце было не на месте.

***

К вечеру Дэрил не вернулся и на следующий день тоже. Когда наступил вечер следующего дня, тревога Кэрол вышла из берегов. Она старалась держать себя уверенно, делать вид, что спокойна, но это давалось ей всё с большим трудом. Из рук всё валилось. Зуб на зуб не попадал. В груди и животе всё ныло от волнения. Конечно, Гленн сказал ей, что Дэрил собирался провести на вылазке несколько дней. Несколько — значит несколько. Несколько — это не один день. Но этот его отъезд в такой момент, это его пугающее отсутствие — всё это стало отрезвляющим уколом для неё. Она хотела его видеть. Она готова была всё поменять. Она готова была сознаться. Себе, ему, кому угодно. Только бы с ним всё было хорошо и он снова оказался рядом. Ночь опустилась как-то внезапно. Кэрол распахнула окно и вдохнула студёный воздух. Хотелось побыть наедине с собой, отодрать приставшую к лицу маску, помолчать, а может, даже поплакать. — Кэрол, — за её спиной раздался голос Тобина. Она повернулась с деревянной улыбкой. — Ты идёшь спать? — спросил он, подходя ближе. — Я… я бы хотела немного прогуляться, — ответила она рассеянно. — В такое время? — нахмурился Тобин. — Я ненадолго. Ложись без меня, если хочешь, — приторная и вымученная улыбка приправила ее слова. — Хорошо, как скажешь, — Тобин развёл руками, как будто немного разочарованный чем-то. — А я, пожалуй, поточу ножи и всё-таки дождусь тебя. Всё равно уже давно пора это сделать. Давай свой, и его заодно приведу в порядок. — Спасибо, это будет очень кстати, — Кэрол достала свой нож из ножен и протянула Тобину. Он приблизился и коротко поцеловал её: — Возвращайся скорее. Кэрол только кивнула, сдавленно улыбнувшись, и, набросив на плечи куртку, пошла прочь. На улице постепенно становилось тихо. Кэрол двинулась на западную оконечность Александрии. Днём там шла стройка — границы городка расширяли. Вечерами тяжелая техника замирала, голоса умолкали, и здесь не оставалось ни души. Самое лучшее место, если не хочешь никого видеть. Проходя мимо больницы, она увидела свет в незанавешенном окне. В палате сидела Мэгги с недовольным выражением лица и пролистывала какую-то книгу. Кэрол подошла ближе и постучала по стеклу. — Ты в порядке? — спросила Кэрол одними губами, когда привлекла внимание девушки внутри. Мэгги соскочила с койки, подошла к окну и распахнула его. — Слава богу! Ты пришла меня спасти, — усмехнулась Мэгги и закатила глаза. — Я уже три часа просто так сижу здесь. В животе была какая-то необычная тяжесть, я сказала об этом Гленну, и это было ошибкой. Он же теперь, чуть что, тащит меня к Дэниз. — И как ты, всё в порядке? — Да, конечно, всё в порядке, просто Дэниз, кажется, болеет тем же, чем и Гленн — излишней заботой. Порекомендовала остаться до утра, — поджала губы Мэгги. — Если ты думаешь, что я их в этом не поддержу, то ты меня не знаешь, — усмехнулась Кэрол. — Здесь все будут с тебя пылинки сдувать, милая, что бы ты по этому поводу ни думала. И будут правы. Мэгги вздохнула, виновато улыбнулась и протянула Кэрол руку сквозь оконный проём. — Прости, что жалуюсь. Просто… я сама переживаю за него, — она опустила глаза, указывая на живот, — и когда кто-то сильно нервничает, я в душе начинаю просто паниковать. Кэрол взяла её за руку и погладила большим пальцем. — Всё будет хорошо. Ты, Гленн, я, вся наша большая семья — мы все позаботимся о нём. А для тебя сейчас главное — просто наслаждаться своим привилегированным положением, — рассмеялась Кэрол. — Это продлится недолго. Мэгги поджала губы и благодарно кивнула. — А ты куда в такое время? — спросила она Кэрол, которая уже с туманной улыбкой пошла прочь. — Проветрюсь, покурю и домой, — улыбнулась она в ответ и двинулась дальше в сторону стройки. Строители свезли сюда и насыпали целый холм из щебенки. Кэрол в два шага, разрывая ночную тишину звуками сыплющегося щебня, поднялась на него, села по-турецки и достала из кармана сигареты. Щелчок зажигалки, и тёплый дым пролился в лёгкие. Кэрол посмотрела кругом себя. Сзади стояли, как два уснувших чудовища, экскаваторы; лежали листы металлического профиля; мешки с цементом; лопаты, воткнутые в землю; сварная сетка и еще уйма разного строительного хлама. Дальше располагалась «времёнка», как её называли строители — Кэрол частенько слышала это слово от Тобина. Так именовали временную стену — ограждение из наскоро спаянных листов стали, которое неизменно возводили каждый вечер в конце работ, чтобы на ночь защитить город от незваных гостей. Надежность «времёнки» вызывала некоторые сомнения, однако других вариантов пока не было. Территорию за «времёнкой» постоянно «подчищали» от забредающих ходячих, а на случай других визитеров у общины были круглосуточные патрули, которые уделяли особое внимание этой зоне. Александрия гасила огни окон и укладывалась спать. На вышке смутно виднелся силуэт Спенсера, а вдали вдоль стены медленно шла Розита — начинался первый обход патруля. Больница была совсем неподалеку, и Кэрол видела, затягиваясь табачным дымом и сбрасывая пепел на щебень, что Мэгги еще не погасила свет в палате. В их с Тобином доме свет тоже горел. Он ждал её. Зачем-то ждал. Кэрол выдохнула своё волнение вместе с сигаретным дымом и посмотрела в небо. Оно было ясным и звёздным. Какая хорошая ночь. Теперь, когда города погасли, Млечный путь представал перед наблюдателями во всём своём великолепии. Звёзд оказалось гораздо больше, чем когда-либо был способен уловить глаз. Эти маленькие сияющие песчинки, усыпавшие высокое чёрное небо, заворожили Кэрол. Можно ли ещё себе это позволить? Смотреть на небо, любоваться его красотой, замечать красоту кругом? Можно ли быть столь беспечным, столь эгоистичным, столь рассеянным, чтобы хоть на минуту вытолкнуть себя из круговорота проблем и расслабиться? Можно ли позволить себе любить? Внутри всё сжалось, и с низа живота вверх прокатилась тёплая волна. Дэрил. Кэрол не заметила, как улыбнулась. Сама себе, этому вечеру, звёздной пустоте над собой, завтрашнему дню. Она почему-то сильно поверила в то, что завтра он вернётся. Сигарета истлела в пальцах, и фильтр закоптился. Кэрол щелчком отбросила окурок куда-то вдаль и почувствовала себя потрясающе свободной. Всё было ясно, как день, она знала всё наперед: сейчас она соскочит с этой груды щебня и пойдёт в дом, который считала своим. Сейчас она подойдёт к Тобину — этому хорошему человеку, чтобы сказать, что съезжает. Он расстроится, но не слишком, и дело будет сделано. Сейчас она поднимется наверх, соберет свои вещи и вернётся в дом Семьи. Сейчас она войдёт в свою комнату, которая так и пустовала с её отъезда, и займёт её. И утром, днём или вечером, когда Дэрил возвратится, Кэрол встретит его дома. И он всё поймёт. И тогда всё изменится. Кэрол усмехнулась и закрыла лицо ладонями. Холодный ночной ветер усилился, растрепал седые кудряшки и устремился залезть под куртку. Она поёжилась, не переставая улыбаться. Наверное, она сошла с ума. Чёрт возьми, это всё было абсолютно не в её духе, хотя… Что было в её духе на самом деле? Что она сама знала о себе? Не так много, и ей хотелось узнать себя лучше. И когда Кэрол спрашивала себя, действительно ли она хочет воплотить свой безумный план, она отвечала «да». Да, чёрт возьми! Её глаза улыбались. Кэрол вытянула ноги и откинулась назад на согнутые локти, и щебенка под ней зашуршала. Голова наполнилась видениями грядущего, волнение пропало, это было похоже на сон… Какой-то странный шум с противоположной части городка вывел её из этого сладкого оцепенения. Она нахмурилась и приподнялась, видя, как на смотровой замелькала тень Спенсера, а шум только нарастал. «Мы предлагаем вам открыть ворота. Мы несем слово божье. Если вздумаете сопротивляться, будет хуже». Этот голос. Показалось, что он наполнил сам воздух. Показалось, что он исходит из этого звёздного неба, что это само небо ополчилось на них… Кэрол растерянно замерла, осознавая, что это кто-то говорит в мегафон. У них гости. «У вас есть десять секунд». Она не видела Рика, уже не видела никого конкретного. Все выбегали на улицу. Моментально воцарился хаос. Она соскользнула с кучи щебня и двинулась вперед, услышав крик Рика: — Гленн! В оружейку — быстро! По её ушам шибанул грохот. Кэрол смотрела и не верила своим глазам: за секунду ворота превратились в полыхающее месиво. Она пробежала вперед до ближайшего здания и увидела, что люди в городе падают замертво под пулеметными очередями. Бронированные грузовики, набитые вооруженными людьми в черном въезжали в Александрию и уничтожали всё на своём пути. Кэрол видела, как упал Рик, скошенный очередью, как упал Карл, как рухнула на землю бездыханная Мишонн. Она не успевала разбирать лиц, но понимала, что все они абсолютно беспомощны перед этими чудовищами. Её челюсть затряслась, на глазах выступили слёзы. Происходящее казалось страшным сном — ещё минуту назад такого не мог предположить даже самый изощренный разум. Она дёрнулась от грохота — еще что-то взорвалось. Эти люди взрывали всё на своём пути и двигались к ней. Но ведь она всегда могла что-то придумать. Давай, Кэрол, давай. Она выглянула из-за дома, и в этот момент взорвалась больница. Мэгги. Нужно хоть что-то сделать. Хоть что-то. Кэрол, пригибаясь за кустами, ступая неверными и трясущимися ногами, побежала к больнице. Воздух стал серым из-за взвеси пыли и дыма. Она слышала автоматные очереди, крики, шум двигателей, но уже почти ничего не видела. Горло саднило от гари, невыносимо хотелось кашлять. Невыносимо хотелось рыдать. Оказавшись возле руин больницы, она увидела, что палата обрушилась лишь частично. Пробравшись внутрь сквозь пламя, Кэрол различила силуэт Мэгги, лежащий в стороне. Рядом валялся кусок перекрытия, её лоб был разбит, а волосы и всё лицо были усыпаны шматками шпатлевки и бетонной пылью. Кэрол протянула к её губам трясущиеся пальцы и почувствовала тепло дыхания. Живая. Просто потеряла сознание. Кэрол обхватила её за плечи и приподняла. Было тяжело, но Кэрол напряглась со всех сил и поволокла девушку на себе. Выглянув наружу, сквозь дым и мрак она разобрала силуэты врагов, которые ходили по улице и добивали всех, кого находили. Воздух снова сотрясся и прогремел — они взорвали еще какое-то здание. Под покровом из дыма она сделала рывок в сторону стройки. Она не знала, заметили её или нет, но судя по тому, что она еще была жива, можно было подумать, что ей удалось остаться незамеченной. Она почти повалилась вместе с Мэгги за кучей щебня. Впереди стояла «времёнка» — их шанс на спасение. Кэрол выглянула из-за горы щебня — ничего не разобрать. Только голоса и крики поутихли — и это было ужасающе красноречиво. Перед её глазами зацикленно мелькала картинка падения Рика под пулями. Она затрясла головой, закусила губу, не позволяя себе заплакать. Ещё ничего не кончено. Хоть кого-то она спасёт. Она справится. Главное — выбраться отсюда. Кэрол увидела рядом строительную тележку. Отлично! Таскать Мэгги на себе было достаточно непросто, и Кэрол посадила девушку в тележку как в коляску. Она, катя тележку перед собой, добралась до «времёнки» и впилась пальцами в самодельный проволочный засов. Руки не слушались, Кэрол злилась и нервно оглядывалась, боясь увидеть перед своими глазами автоматное дуло, выплывающее из густого дыма. Проволока раскрылась, и Кэрол с невероятным усилием толкнула угол ограждения вперед. Лист профиля пропахал землю под собой и образовал щель. Кэрол ощерилась и надавила еще раз — щель расширилась. Женщина схватила тележку с Мэгги и миновала щель, оказавшись на дикой территории с густым подлеском. Кэрол подумала, что щель нужно закрыть, чтобы её не увидели эти люди. Она развернулась, но в ужасе отпрянула: один из захватчиков прошёл через щель с автоматом наперевес. Пользуясь дымовой завесой от взрывов как маскировкой, Кэрол отбежала вместе с тележкой дальше и спряталась за маленьким земляным выступом, поросшим кустарником. — Тридцать шестой, приём. Куда пропал? Зачищаем последнее. Одиннадцатый и восемнадцатый ранены, нужна твоя помощь. Приём, — слышала она голос, который раздавался из рации где-то совсем близко. — Приём, — ответил тридцать шестой. — Понял. Думаю, кое-кто сбежал. Иду по следу. Поймаю — вернусь и помогу. — Выслать пару человек тебе в помощники? Приём. — Нет, сам справлюсь, — ответил тридцать шестой. — Конец связи. Он был уже совсем близко. Кэрол сжала в грязных и ободранных пальцах револьвер и проверила магазин. Четыре патрона. Она сможет прикончить этого ублюдка, но сколько еще придёт на звук выстрела? Её трясло. Она посмотрела на Мэгги. Безмятежная, вся в белой пыли, с разбитым лбом, живая, живая, бесконечно живая. Она очнётся, придёт в себя и будет жить. Она и ребенок в её животе. Пусть хотя бы они живут. Кэрол сжала зубы до скрежета и выхватила у Мэгги нож из ножен. Так будет лучше. Нужно всё сделать тихо. Шаги по сухой траве, шаги, ломающие ветки и мнущие листву, шаги, убившие её семью, вырезавшие их, словно стадо, приведенное на убой. Кэрол замерла и перестала дышать. Тридцать шестой, напряженно оглядываясь, сделал шаг вперед, но еще не успел увидеть двух маленьких женщин, спрятавшихся за бугром… Кэрол выскочила у него со спины и быстрым движением перерезала ему глотку. Он захрипел, забулькал кровью, извергающейся из сонной артерии, и повалился назад, на Кэрол. Она сделала шаг назад, дав ему упасть, и проткнула висок окровавленным ножом. Всё замерло. Кэрол замерла. Она посмотрела на мёртвого человека у своих ног. Она посмотрела на свои руки — пронзительно багряные. Насыщенный и лоснящийся красный, густой красный в этой мутной ночи, в этом смертельном зареве, в этом конце света. И на этом густом красном — один за другим, один за другим, один за другим — появлялись размытые прозрачные кружки. Следы слёз. Они срывались с её ресниц, омывая её ладони, как будто стремясь очистить их. Но пролитую кровь её семьи уже было не отмыть.

Роулис Бэй, побережье озера Мичиган, штат Висконсин Наши дни

За ночь что-то случилось с отоплением, да и эти старые окна никуда не годились. Щели в рамах пропускали ледяной ветер, протяжно гудящий, сильный, наполняющий комнату. Она замерзла. Дэрил открыл глаза и увидел, как Кэрол смотрит в окно и натягивает на себя одеяло. Её светлая кожа покрылась крупными мурашками. Она была настоящая. — Значит, не приснилось, — хрипло произнёс Дэрил, разлепляя глаза. Кэрол повернула голову к нему и улыбнулась. — Это первое, о чем я подумала, когда открыла глаза. В её улыбке сквозила тревога и неуверенность, и он это сразу прочёл, несмотря на то, что ещё не полностью проснулся. Чем лечить тревогу? Дэрил притянул её к себе и обнял. Услышал, как клокочет её сердце. Или это было его собственное? Или оба сразу? Где тут разобрать. — Ты хочешь остаться? — спросила она его тихо. Дэрил удивленно отстранился и посмотрел ей в глаза, немного нахмурившись: — Ты же вчера уже спрашивала меня. — Вчера было вчера. Я хочу услышать ответ сегодня, — она смотрела на него так, точно хотела дать понять, что примет любое его решение. — Ты за кого меня принимаешь, женщина! — возмутился он. Но злиться по-настоящему не мог. — Эй, ты же знаешь меня. И то, что я говорил тебе вчера, правда. Он не любил болтать о таком, потому что не умел, но ради этого взгляда стоило бы, чёрт, вообще не затыкаться. Дэрилу хотелось, чтобы она всегда так смотрела на него. — Я останусь, даже если ты меня прогонишь, — добавил он уверенно. — Слава богу, — одними губами ответила Кэрол, но тревога её не исчезала, — И… нам нужно многое обсудить.