houseboat

Знакомство с братом и отцом Найла оказалось обязательным, потому что просто так его никто на лодке оставлять не собирался. Впрочем, Грег и Бобби оказались не такими уж снобами и ханжами, какими он привык считать всех остальных людей. Узнав, что Малик испытывает трудности с жильем, они любезно предложили ему заночевать, и Зейн облегченно выдохнул. Однако не надолго. За ужином, который состоялся за раскладным столом на палубе, Бобби с сожалением сказал, что завтра вечером они отправляются в плавание, и Малику лучше будет потратить завтрашний день, чтобы найти себе новое место жительство, раз уж его выставили из съемной квартиры — про квартиру Малик им наплел. Услышанное заставило Зейна скривиться. – И когда ты мне собирался сказать, что уезжаешь? – спросил Малик, поворачивая голову в сторону Найла. Теперь и кусок в глотку не лез. До прихода семьи Хорана он снова влез своим языком к нему в рот, и Найл ни словом не обмолвился о том, что ему нельзя. Равно, как и не сказал, что лафа скоро закончится. Немцы рядом проверяли двигатели своих лодок. Стоило догадаться, что и хаусботы перекрасили не зря. И соседи Найла, сидевшие ранее в своих лодках, тоже не с проста такой гурьбой толпились на воздухе. Правда, Малик не совсем разбирался их быте, и с легкой руки простил себе, злясь больше на Найла. – С каких пор я должен перед тобой отчитываться? – непринужденно заметил Найл, собирая бобы на тарелочке и отправляя их в рот. – Мы знакомы всего ничего. Всего два дня от силы. – Ты прав, – беззлобно ответил Малик, отставляя тарелку. В его голосе можно было различить разочарование. – Ты ничего мне не должен. Придвинув поближе пластиковый стакан с соком, Малик покосился на гладь воды. Ему всегда было не комфортно в такой опасной близости от открытых водоемов да и не доверял он таким хлипким посудинкам, но почему-то когда Найл привел его сюда страх на ум не шел. Может, из-за удара и температуры, может, потому что ему очень понравился Хоран, и он не обращал внимание ни на что другое. Оставалось надеяться, что ночью он не вспомнит, что находится на лодке и не сбежать от страха прямо в руки копам. И все же Малик ощутил какой-то странный укол между ребрами. Найл очень ему понравился, и было жаль, что он скоро уедет. Судя по тому, что Хоран рассказал — вряд ли он когда-нибудь вернется в этот город. Конечно, и Зейн не собирался здесь задерживаться, но вряд ли их пути когда-нибудь пересекутся. Но, наверное, Малик будет часто его вспоминать. Никто не западал в душу с тех пор, как он впервые осознал себя. Тогда ему было лет восемь, он пытался ухаживать за милым мальчиком, с чуть вьющимися волосами, но у последнего был новенький трехколесный велосипед и большой-пребольшой дом, принадлежавший его родителям, и у Зейна не получалось впечатлить его крадеными из чужого сада гвоздиками. А Найла, наверное, можно было впечатлить гвоздиками. Только сада под рукой больше не было. Были ворованные кошельки. Две штуки за сегодня. Видя, что гость почему-то расстроился, Бобби предложил ему сыграть в карты. Малик — отличный шулер, решил хотя бы развлечься и выиграть немного денег, тем более, что старший брат Найла заявил, что играет даже лучше отца. – Что насчет тебя, Найлер? – спросил отец, помогая младшему сыну убирать со стола. Найл покачал головой, доказывая, что он простой, как одуванчик. Отец не удивился. – Тогда сбегай за пивом и закусками. Хоран просто кивнул и, метнувшись быстрее молнии за наличными в каюту, выбежал за покупками. Немцы, надрывая глотки, просили и им захватить какие-то нужные товары. Не удивительно, что пока Найл копался, почти стемнело. Зейн успел пару раз проиграть, но в целом вел, как и всегда. Впрочем, семья ирландцев оказалась довольно хорошими игроками. Вернулся Хоран мрачнее тучи. Бухнул на стол пакет и отправился к себе в каюту. Лишь когда начали докучать комары, было принято решение расходиться по каютам. Прежде чем отправиться на выделенное ему спальное место, Зейн решил навестить Хорана да заодно узнать, что случилось, пока он бегал в магазин. Найл будто ждал его. Правда, уже переоделся в домашнюю одежду, непривычно легкую для того, кто живет на лодке, но все равно сидел на своей койке, свесив ноги, готовый встать в любой момент. Когда Малик закрыл дверь, Найл достал из-за пазухи смятый листок и швырнул его Зейну в лицо. Зейн узнал его сразу, и у него впервые в жизни вспотели ладони. – И когда ты мне собирался сказать об этом? – спросил он неприятным голосом. – С каких пор я должен перед тобой отчитываться? – парировал Зейн, сверля листовку со своим лицом глазами. «Опасен», «немедленно звоните в полицию», «бывает жестоким и буйным». А вот последнее вранье. Он обычно не вступает в драку без необходимости. Зато фоторобот составлен точь-в-точь. Сразу видно — кто-то попотел. Возможно, местные фараончики жаждут премий и повышений. Надо сматываться. – Ой, да ладно тебе, – голос Найла неприятно сквозил сарказмом. – Ты появляешься у меня дома, лезешь своим языком ко мне в рот. Я думал, ты спас мне жизнь, а ты такой же, как те двое, – выплюнул Хоран ядовитую порцию неприятных слов. – Наверное, поэтому я украл твою сумку и скрылся в неизвестном направлении, – выдавил из себя Зейн. Найл, стушевавшись, поджал под себя ноги, наблюдая, как Малик комкает собственное лицо в руках. Всего за мгновение красивое восточное лицо преобразилось до холодно-расчетливого. Наверное, с таким лицом этот «опасный» и «буйный» парень совершает свои грабежи. – Теперь ты убьешь меня? – спросил Найл. Зейн, который успел задуматься и начать рассчитывать, как выпутаться из этой непростой ситуации, вздрогнул. Найл смотрел на него, словно кролик на удава, поджав свои тонкие ножки под себя. На коленке виднелся старый, давно заживший шрам. Зейн подумал, что Найл, наверное, любит приключения. – Что ты несешь? – спросил Малик почти с неприязнью. – Ты сам так сказал, – напомнил Хоран серьезным голосом. Зейн смог только глаза закатить. – Считай, я солгал, – сказал он, прислоняясь к дверному косяку. Ситуация начала его заметно напрягать. Однако даже это не могло заставить его разувериться в том, что Найл Хоран, живущий в доме-лодке, ему очень симпатичен. Глаза у него голубые-голубые. Как ясное чистое море. Зейн никогда не любил море. Зейн любил роскошные дома, деньги. Однако море ограненное светлыми, солнечными ресничками, с черными островками зрачков посередине и прозрачными льдинками, тающими прямо на оболочке глаз, ему очень нравилось. – О чем еще ты солгал? – голос Найла дрогнул так, словно он сожалел, что его не убьют. По крайней мере, что это будет не Малик. Зейн даже смог ухмыльнуться. Это заметно напугало Найла. – Тебя хотя бы Зейном зовут? – Ну-у... – Что еще за «ну»? – чуть ли не закричал Найл. Малик поспешил его успокоить. – Формально оно произносится как «Зайн». Но меня все с детства зовут Зейн, так мне больше нравится, – Зейн окончательно смял листовку и сунул ее в карман, радуясь, что хотя бы родственники Найла его не видели. Не то чтобы он считал, что может остаться после такого, просто хотя бы не напугал чужую семью и его не вышвырнули за борт. Может убраться своим ходом. – Так что, да, меня зовут Зейн Малик. – Ты же говорил, что фамилия не нужна, чтобы звать тебя во время... – начал Найл, и похоже он пытался шутить, но шутка не зашла. Малик уже чувствовал себя не в своей тарелке. Он чувствовал, что должен уйти, при том прямо сейчас, чтобы у Найла не было проблем, если завтра кто-то из семьи Хорана увидит его лицо с подписью «опасен», «буен». Чертова листовка. Если бы не она, может, Найл бы не сидел в своей каюте, вышел бы к ним, услышал его веселую шутку и посчитал бы Зейна забавным и даже милым. Выдохнув, Зейн махнул рукой, поворачиваясь к парню спиной и протягивая руку, чтобы открыть дверь. – А поцелуй? – успел спросить Найл, прежде чем Малик дернул за ручку. Зейн замер. – Он был настоящим? – А как ты думаешь? – поинтересовался Зейн, поворачивая голову. Найл так и сидел, поджав ноги, и теребил ворот футболки, то оголяя, то закрывая ключицы. Малик даже сглотнул, что не укрылось от Хорана. Он, помолчав, опустил глаза. – Не уходи, пожалуйста, – негромко сказал Найл каким-то жалобным, очень грустным голосом, в котором сквозило если не одиночество, то тоска и обреченность. – Ты сказал, что останешься на ночь. Зейн послушно развернулся, доверяя учащенно забившемуся сердцу. Когда он повиновался ему, спасая Найла от грабителей, оно верно подсказывало, что так и надо поступить. Когда оно велело идти за Хораном в лодку, оно не ошибалось. Не врало оно и когда Малик поцеловал Найла в губы перед тем как уйти, и когда впился в него после того, как вернулся. И сейчас что-то внутри подсказывало, что надо остаться. И не в специально приготовленной для него каюте, а здесь, с Найлом, пока у него есть такая возможность. – Я здесь, – прошептал он, устраиваясь рядом, и приобнял Хорана за плечи. – Я остаюсь на ночь. Остаюсь, пока лодка не тронется с места. – А вот было бы хорошо, если бы ты остался насовсем, – чуть повеселев, заметил Найл, потянувшись к нему губами. Малик верно понял его намек и успел лишь кивнуть, прежде чем соединить их губы. «Остаться насовсем», – размышлял Малик, укладывая Найла на спину, стягивая футболку, пробегаясь горячими губами по нежной, прохладной коже, такой приятной на вкус, удобной, чтобы ставить засосы и смотреть, как они контрастно багровеют на замерзшем теле. Хотя звуки, которые издавал Найл, были совсем теплые, домашние, Зейн бы не отказался слушать их как можно чаще, все свободное время, вот так просто выбивая их из него невесомыми касаниями, дразнящими, тягучими, пробирающими Хорана до мурашек по всем конечностям. Жаль, что время упущено, и это последняя возможность ласкать его, растягивать, обжигать горячим дыханием затылок. И если Зейн представлял себе это в течение прошедшей недели, то никогда не думал, что у парня настолько приятные на ощупь бедра, так мило выпирающие тазовые косточки, такой аккуратный небольшой член, удобно помещающийся в руку, и голос, понижающийся до хрипоты, когда он сжимает этот член в своем кулаке. Он и представить не мог, что на этом хрупком теле так легко оставить следы, и что его отпечатки останутся не в полицейском участке, а на тонкой коже, когда он будет в свое удовольствие мять в ладонях неожиданно упругие ягодицы. Все пошло не по плану. Кончать в Найла оказалось даже приятнее, чем представлять это же, толкаясь в руку у себя в подвальчике. И слышать, как Хоран всхлипывает, принимая его полностью, тоже. Это все оказалось таким неожиданно приятным, хотя Зейн никогда не думал, что испытает во время секса что-то подобное. Может, Найл действительно особенный? Зейн думал об этом, когда Найл рядышком очень уютно засопел, предварительно позаботившись об их чистоте с помощью влажных салфеток. Малик остался и даже не ушел, хотя это было практически на уровне рефлекса. Снять напряжение и уйти. Кажется, в этот раз все зашло не в ту сторону. Особенно сейчас, когда Малик понял, что так не вовремя влюбился. Как раз, когда это прелестное создание уплывает из города, да и сам он не в очень выгодном положении. Завтра Найл исчезнет навсегда, и все что останется Зейну — вспоминать, как он отвечал на его поцелуи, каким был податливым и нежным, когда Малик входил в него, как позвал Зейна по имени, кончая в его ладонь. До утра он не сомкнул глаз. Найл проснулся где-то в пять, на рассвете, тогда же, когда привык вставать Малик. Он даже не поздоровался и не обратил на Зейна внимание, пока надевал одежду. Малик почувствовал себя слегка обманутым. Правда, до того момента, как Найл повернул в его сторону свое милое личико. – Я не знал, что ты уже проснулся, – проговорил он. Спросонья его голос был по-вчерашнему хриплым, и это воспоминание заставило Зейна ощутить тяжесть внизу. – Я и не засыпал, – ответил Малик, беззастенчиво наблюдая, как Найл одевается. С таким же удовольствием он бы смотрел, как Хоран раздевается. – Почему же? – спросил Найл, останавливаясь. Ему оставалось только натянуть футболку, что было большой ошибкой, потому что прятать такое тело все равно что не красть то, что плохо лежит. – Слишком тесно? – Да хрен с ним, – отмахнулся Зейн, откидываясь на подушку. Найл аккуратно присел на край койки и положил руку на его живот. Малик накрыл его ладонь и чуть погладил подушечками пальцев. – Как-то тоскливо, что больше тебя не увижу. Найл прикрыл глаза. – Мы с тобой совсем друг друга не знаем. – Только не говори мне, что для тебя это совсем ничего не значило, – фыркнул Малик. Не то чтобы он намекал на свою неотразимость... скорее был слишком уверен в том, что Найл бы не стал отдаваться кому попало. Тем более, предварительно узнав, что этот человек грабитель. Он попал в точку. – У тебя много дел в городе? – уточнил Хоран. Что-то в животе Малика ухнуло вниз. Может, Найл останется с ним? Вряд ли. Такой милый парень, домашний, очень мягкий... зачем ему впутывать себя в такое опасное дело. У Малика и дома-то нет. И все равно он не мог не отшутиться. – А что, хочешь помочь? – ухмыльнулся Зейн. Найл открыл глаза лишь для того, чтобы картинно их закатить, и снова пристроился рядом с Зейном, положив подбородок ему на грудь. – Я хотел предложить тебе уехать отсюда, – сказал Хоран. – Со мной, если я тебе нравлюсь. Или просто уехать и встать на якорь где-нибудь в другом месте, если для тебя это просто развлечение, – помолчав, добавил Найл. – В любом случае, мы могли бы тебя подвезти. Зейн притянул Найла поближе, заставляя сесть на его бедра. – Я не из тех, кто так развлекается, – заверил он, обнимая Найла за талию. Хоран переложил его руки чуть ниже. Зейну эта идея понравилась. – А еще я не умею плавать. – О, я научу, – улыбнулся Найл. – Я тебя много чему научу, если захочешь. Малик понял, что лишние знания будут ему, как никогда, полезны.