Midnight hour

Люсьен доволен. У Люсьена по подбородку стекает кровь. Люсьен напуган. - Ты же знаешь, каково это… Он никогда не был счастливее, чем когда превратился в вампира. Это чувство самодостаточности, того, что ты, наконец-то, не беспомощен, на вершине пищевой пирамиды – это чувство окрыляет. Эйфория рассеялась через месяц, когда он на практике узнал, что есть ещё целая семья, которая в разы сильнее его. Не то чтобы он это понял именно тогда – он ведь ещё столетиями потом считал себя Клаусом Майклсоном. Люсьену чувствует себя всемогущим. Люсьен позволяет крови течь свободно, проливаясь мимо рта. Люсьен немного сошёл с ума. - …чувствовать себя беспомощной… Он помнит тот момент, когда весь его мир обрушился вокруг него, и он понял – он не Никлаус, он всего лишь слуга. Его разум играет с ним злые шутки, отказывается принимать реальность, отказывается забыть ту личность, которой он был на протяжении долгих лет. Отказывается добровольно отдать имя, которое он носил на протяжении веков, другому – пусть тому оно и принадлежит по праву рождения. Люсьен горд. Люсьен не просто слуга, он построил себя, хоть и на каркасе кого-то другого. У Люсьена есть план. - …желать мести… Он тратит десятилетия на подготовку, но оно того стоит – терпения ему не занимать, к тому же, у него есть целая вечность. Клаус добровольно отдал ему своё имя, свою личность, свою репутацию. Он не просто жалкая копия, он станет им – самым могущественным – несмотря ни на что. Двух самых могущественных существ в мире быть не может. Значит – первый Клаус должен умереть. Люсьен умён. У Люсьена есть союзники, когда у Клауса – только враги. У Люсьена все тузы по рукавам рассованы. - …желать силы… Магическое зелье обжигает горло и дальше до желудка, но ему плевать на кратковременную боль – эта боль приведёт его к могуществу. Ярко выраженное отчаяние на лицах Первородных уже бесценно, но ему нужно больше – ему нужны их слёзы, их горе. Ему нужна их смерть. Он не может больше выносить своего сумасшествия, он не может больше разрываться между двумя своими личностями. Он не может больше пытаться вжиться в роль Люсьена, в то время, как всё его естество кричит, что он – Никлаус. Эти люди создали его сумасшествие и заперли его там. Если они думают, что он просто примет удар и пойдёт тихо сдохнуть где-нибудь в сторонке – они ошибаются. Он – Зверь из пророчества, и ему суждено свергнуть их. Люсьен умён. Люсьен всемогущ. Люсьен, всё ещё, до смерти напуган – что позволяет ей читать его и его будущее, как открытую книгу. - …и получить все, чего ты желаешь, - с лица Касла не сползает самодовольная улыбка. - Ты глупый, глупый мальчик, - грустно качает головой Ванда, но Люсьен пропускает её слова мимо ушей. Он победил. Ванда тяжело вздыхает и поворачивается, чтобы уйти. Ей-то лучше знать.