Midnight hour

Иногда, Фитц говорит полнейшие глупости. Дейзи всё ещё помнит его первые слова, обращённые к ней, как он пытался сказать, что рад пополнению в команде, и – абсолютно ненамеренно – всё время скатывался к двусмысленным словечкам. Дейзи не думает, что когда-нибудь забудет то, каким непосредственным Лео был до ГИДРЫ, как глупо шутил и корчил гримасы, и передразнивал Уорда – как заставлял её хихикать в ладонь или хохотать в полный голос. Она не думает, что когда-нибудь забудет его простую и непринуждённую улыбку, и то, как легко им давалось общение до инцидента. Она не думает, что когда-нибудь забудет его бледное лицо под стеклом барокамеры, вспыльчивость и раздражительность, вспыхивающие мгновенно, когда его травма не позволяла ему быть таким же эффективным как раньше, и то, как он всеми силами закрывался от неё, отказываясь общаться. То, как она скучала по его глупостям, и то, как она была рада, когда он начал возвращаться к жизни – не к прежнему себе, но к новой, более взрослой версии Фитца, которая, всё же, была им, а не безжизненной тенью. Когда Фитц говорит ужасные глупости, Дейзи не может не улыбаться, потому что она видит, что Лео вернулся назад. *** Иногда, Фитц говорит с заиканием. Он уже давно прошёл тот период, когда ему с трудом давались речь и мелкая моторика, но иногда, когда его эмоции на пределе, это проявляется физически. Дело не в том, что он заикается в то время, когда эмоции зашкаливают, а в том, что он удерживает железный контроль во всё остальное время – чувства контролю мешают, и он соскальзывает обратно, пока не возьмёт себя обратно в руки. Дейзи в такие моменты всегда старается не торопить его, подождать, пока он выговорит всё, что хотел сказать, но у неё всегда было с терпением плохо, и ей тяжело ждать момента, когда Лео не выдержит и сорвётся из-за своих дрожащих рук и невозможности высказать мысль вслух. Она знает, что ему тяжело в такие моменты, но она по себе и своей ситуации с силами знает, что держать контроль всё время – очень тяжело. В последнее время, Фитц заикается всё реже и реже – Дейзи не знает, радоваться этому или жалеть. *** Иногда, Фитц может говорить очень нежно. Тембр его голоса понижается, смягчается, и сам он будто бы излучает какую-то успокаивающую ауру. Как тогда, когда Скай только прошла терриогенезис, и искренне считала себя монстром, а он успокаивал её и шептал, что с ней всё в порядке, что она в порядке, что она не чудовище, что она просто изменилась. Тогда, когда он стоял перед ней стеной, защищая её от всего Щ.И.Т.а, и мягко прижимал пальцы к её запястью, когда всё вокруг начинало вибрировать. До сих пор, когда силы Дейзи выходят слишком мощно и ей надо успокоиться – она вспоминает его мягкий голос, утверждающий, что она может с этим совладать, что она может совладать со всем. Иногда, Фитц может говорить очень успокаивающе, а ещё, у него идеально мягкие и тёплые объятья – Дейзи по этому скучает. *** Бывает так, что Лео не думает о том, что говорит, и выдаёт что-то обидно-унизительное. А бывает, что он знает, что говорит, слишком хорошо – продумывает каждое слово, чтобы больнее ранить, резать по сердцу как ножом. Как на квинджете, когда он говорит, что она просто отвернулась от них – голос полон желчи, настолько едкий, что разъедает до самых костей, и Дейзи уже не знает, что болит сильнее – сто раз сломанная рука или её душа. Забавно, что Мак выдаёт ей целую речь, завершённую слезами в глазах, и она держится, но Фитцу хватает дюжины слов, чтобы её сломить – настолько хорошо он её знает. Дейзи закусывает губу и не поднимает глаз, упрямо сдерживая слёзы до того момента, когда отойдёт на приличное расстояние от самолёта, и ещё немного потом – она не плакала с тех самых пор, как умер Линкольн, и не собирается начинать сейчас. Иногда, Лео говорит очень больно, и Дейзи мечтает о тех временах, когда его голос ассоциировался только с покоем и радостью. *** Чего она не ожидает, когда возвращается в свой фургон после небольшой поездки с Робби – это того, что фургон заведётся. Ещё, она не ожидает, что в задней части найдёт Фитца, прикручивающего какую-то непонятную детальку непойми к чему, и глядящего на неё с вызовом. - Я не буду извиняться за то, что сказал, - заявляет он, и Дейзи чувствует, что близок момент, когда она действительно заплачет, - хотя мне и очень хочется. Лео перебирается не пассажирское сиденье рядом с ней и мягко берёт её за здоровую руку, привычно вжимая подушечки пальцев в её запястье. - Я сказал правду – ты могла обратиться за помощью к любому из нас, почему ты этого не сделала? Почему ты не пришла к Коулсону, к Маку, к Джемме? Почему ты не пришла ко мне? Дейзи ощущает, как дрожат его пальцы и слышит, как в его речи проскальзывает заикание, но не может ничего ответить из-за кома в горле. - Мне всё равно, что за крестовый поход ты устроила, - продолжает он уверенно, но мягко, успокаивающе, - мне всё равно, что у меня нет суперсил, я тебя не отпущу. Куда бы ты ни пошла, чтобы ты ни собралась сделать – я буду рядом с тобой, и помогу тебе всем, чем смогу. Дейзи чувствует, как ей щипет глаза, и понимает, что те слёзы, которые она сдерживала все эти месяцы, вырвутся наружу, так что она просто обвивает руками его плечи и утыкается лицом в его шею, позволяя себе расслабиться в его идеально тёплых объятьях. Иногда, Фитц говорит полнейшие глупости, но иногда – он всё говорит правильно.