These Hands Not Fit For Holding.

florence and the machine - breath of life

      — А знаешь, — протянул Гарри, зачесав ладонью кудрявые прядки назад, и сомнительно покосясь на Луи. — Думаю, сейчас я напуган куда больше, чем в тот раз, когда мы только вступили в храм.       Луи горько усмехнулся.       — Ну, моя матушка только и годится в конкуренты с богиней самых невообразимых кошмаров, — отшутился он, с трепетом разглядывая крошечную родную лачужку, радушно открывшуюся перед ними. И может его тон был ровен, но он всё-таки знал, что именно Гарри имел ввиду. Канули месяца с тех пор, как он появлялся дома в последний раз, и теперь же, когда он вновь был здесь, то непреодолимый страх, чёрт бы его побрал, съедал его до самых костей и всё лишь от невинной мысли удара рукой об дверь. Он так сильно изменился за всё то минувшее время, и было бы до чёртиков глупо не ожидать того же и от его семьи. Чёрт побери, возможно они даже и не жили здесь больше?       — Хочешь постучать, или это сделать мне? — с опаской предложил Гарри, всё также ненароком поглядывая на Луи.       Он же вынудил себя гулко вздохнуть и смиренно ступить ногой вперёд.       — Я сделаю это, — убедил он, но скорее самого себя, сопроводив слова излишне резковатым стуком. Дверь была всё та же, кою он и хранил у себя в памяти: гладкая, отполированная совсем до нескромного совершенства. Забавно, но некто продолжал хранить её в пригодном состоянии, пока самого его не было рядом.       Казалось, не прошло и мгновения прежде, чем его мать растворила дверь. И её челюсть стремительно покатилась вниз, стоило взгляду зацепиться за Луи, и ладонь уже забыто парила над дверной ручкой. Выглядела она здоровой, как первым делом подметил шатен, и то знамение было благоприятным. Никаких мешков под глазами не было, как это отложилось у него в памяти за годы отрочества, а лицо было удовлетворительно полно, что означало лишь то, что и питалась она стабильно. А если уж Джей была здорова, то и его сестрёнки непременно тоже. Всё пока подавало лишь наилучшие надежды, и некоторые из нервных узлов в его животе даже облегчённо распутались.       — Луи? — её голос прозвучал с недоверием, а под конец и вовсе задрожал. — О-х, Луи.       И уже в следующее мгновение его затянули в столь крепкие объятия, что и дышать стало с трудом. Джей расплакалась ему в плечо, руками алчно зарывшись за покрои свободной рубашки, пока сам он против воли сжимал всеми зубами губу, лишь бы не разреветься, и разве что пуще. Почти всё, о чём он так жадно тосковал незыблемыми мечтами о доме — теперь было прямо здесь, в руках его матери, и к чёрту слёзы, лишь начавшие принимать обороты, он скучал по ней так безумно сильно.       — Не могу поверить, ты действительно вернулся, — она жалостно хныкала. — Я надеялась, но... — отстранилась, обтерев ненасытные слёзы, но другой рукой всё также цепко хватаясь за рубашку Луи. — Входи, прошу, давай немного усмиримся.       Как вдруг её глаза вспыхнули на Гарри, словно впервые отметив его присутствие, и Луи рассмеялся, словив его руку и сжав в своей. Это без сомнений было в новинку, когда кто-то встречал их и заортачивал внимание на нём, вместо Гарри с его броской одеждой и уймой дорогущих инкрустированных драгоценностями клинков и шпаг. — Матушка, представляю тебе капитана моего сердца и по совместительству судна «Розы», Гарри Стайлса собственной персоной.       — Капитан Стайлс? — эхом раздался голос Джей, пока глаза внимательно его разглядывали, как вдруг сама она спохватилась. — А-х, я — Джей, мама Луи. Рада познакомиться. Прошу, входите.       — Взаимно, мадам, — поприветствовал Гарри в изящном поклоне, и глаза Луи выработано прокрутились вокруг своей оси прежде, чем сам он успел проскользнуть вслед за Джей.       В декоре проглядывали тонко различимые детали, что принудили его неловко столкнуть вазу, покоящуюся на возвышении и торопливо её словить, или неосознанно принюхаться к нововедённым ароматам. И может, подсознательно он знал, что многое из того, к чему он так привык, преобразуется, и более того подготавливал себя к иному шагу с этим примириться, но диссонанс, созревший словно бы из неоткуда и столь резво вскруживший его голову от всех безумствий калейдоскопа той явности его отсутствия, что вдруг так глубоко высеклось в стенах родного дома, вдруг неотступно поколебал и раздражил. Однако, нечто навсегда оставалось неизменным, в нём-то, благо, мы и находим утешение. Так, он мог слышать громкий возглас сестёр, просачивающийся даже сквозь крепкие стены; и так, глиняная ваза, что он смастерил, будучи совсем ещё крохой, всё также покоилась у камина, горделиво блестя, и ни сколь невзирая на неопытность ручек.       Джей, указав им разместиться в креслах, сама присела на краешек обеденного стола — ещё одна деталь, с упоением вырезанная им лично. Её пальцы незамысловато поскальзывали по его изношенной кайме, что было полностью обыкновенно в тех случаях, когда она была чем-то ошеломлена.       — Думаю, мне стоит начать с самого начала, да? — Луи сцепил руки в замок и деловито разместил их на столе, приступив к истории, начисто перевернувшей всю его рутинную жизнь вверх дном. Как и в письмах, он резонно укротил свой монолог парочкой опасных для жизни опытов, не найдя успешным беспокоить свою мать втройне, и когда до его сестричек проскользнуло знакомое звучание его звонкого голоса, они пулей выскочили одна за другой, и здесь могло быть, а могло и нет, вновь проскользнуть несколько слёз. Время от времени, Гарри находчиво дополнял его, кое-где уточняя, а где и поправляя, пока натиск вопросов не одолел уже лично его, коему он с готовностью уступил.       — Ты останешься? — последовал тот самый роковой вопрос в меру того, как диалог неизменно утих, и Луи догадался, что Джей и без ответа уже негласно знала, каким именно ему суждено быть. Гарри, в конце концов, не ошибся. Лишь единожды вкусив свободу морей, земля как раньше уже не привлекала.       — Нет, — ответил он грустно, покачав головой. — Мы отплываем завтра с первыми лучами. Курс на Египет. Там должно быть красиво.       — Так скоро? — Джей была не в силах укрыть боли в голосе, и сердце Луи предательски простонало в унисон. Это и было так скоро, но изобилие мест, в которых они должны будут преуспеть, было слишком велико, как и других членов команды, их семей и близких, которых они также хотят повстречать, где каждой потехе был ровен свой час.       — Тебя не было так долго, — с возмущением добавила Лотс и нахмурила брови на брата. На первом исчезновении его вины не лежало — сейчас же, она была полностью на нём.       — Мы всё ещё будем поддерживать связь письмами, — заверил он её. — И я буду отправлять вам денег, когда смогу, в какой-то момент даже вернусь сам. Надеюсь лишь скорее в следующий раз.       — Тогда ловлю тебя на слове, — парировала Джей так, словно это было единственным её преимуществом. Луи же словил себя на том, что этого было более чем справедливо.       Он не желал покидать свою семью до скончания продолжения всего вечера, усердно вжимая и впитывая так много, как мог, даже если и всего за пару жалких часов. Как однако приятно было вновь оказаться дома, и плевать, если это было столь мимолётно, сколь и сам их визит. Когда же вдруг и утро постепенно начало принимать свои обороты, растворяясь и забираясь под каждый камень и крошечный уголок, Гарри с Луи со слабой готовностью стояли во дворике перед лачужкой, а всё потому, что последний никак не мог оторваться от крепкой хватки своей немалой семьи. И если бы они могли, Луи знал, не отпустили бы.       — Честное слово, это ведь не последнее прощание, — жаловался он, смеясь, но лишь потому, чтобы не заплакать. — Я ещё увижусь с вами, хорошо?       — Будь осторожен, — предостерегла Джей, свирепо расцеловывая его в щёку. Так наступил новый круг прощаний, когда она вновь повернулась к Гарри и недвусмысленно предупредила его приглядывать за Луи, несмотря ни на что.       — Непременно, — искренне повторял он в иной раз. И Луи в иной раз с дрожью вспоминал, как на кон он ставил свою собственную жизнь и лишь ради него одного. Он знал, как далеко Гарри был готов зайти ради его безопасности, и если бы сам он пошёл на всё точно также, то мысль об этом в своей уличающей правде так просто его не щадила.       К тому времени, они наконец отбыли от старого дома Луи прогулочным шагом к причалу, где их с ленивым терпением поджидала великолепная «Роза», на фоне которой вовсю так и искрился золотистый рассвет. Гарри протянул руку Луи, и последний легко и с готовностью её принял — обыкновенно, и лишь с едва отличимым напором.       — Хорошо себя чувствуешь? — мягко поинтересовался он в ответ на маленький жест. — Покидать их так скоро... не может быть лёгко.       Луи пожал плечами.       — Это было нашим решением, — ответил он, не задумываясь. — Я снова увижусь с ними, и честно? Думаю, было б больнее, если бы я остался здесь дольше. Окунёшься в здешнюю рутину — не жди, что выплывешь. К тому же, я знаю, как сильно ты ненавидишь быть вне моря.       — Нет ничего лучше свобод морей, — охотно согласился Гарри, склонив голову назад и позволив солнцу засиять на его коже. И кренясь, словно кот, растягивающий спину, Луи сам не заметил, как потянулся к нему, запечатлев нежный поцелуй на самом уголочке губ. — Готов к отплытию, золотце?       И все краски рассвета словно поблекли на фоне заискрившейся в их свете улыбки Луи.       — Абсолютно, пират.