Пойманный человек

Снять улыбку себе я разрешаю только тогда, когда оказываюсь в собственной комнате. Мне удается держаться изо всех сил при экстренной службе, на осмотре у врача, и в роли курьера я достаточно убедителен. Надзиратель уже в курсе событий, поэтому ничего нового рассказывать ей мне не приходится. Она лишь коротко кивает, когда я прихожу домой, и ничего не говорит на то, что я отказываюсь от ужина, списывая это на шок, испытанный мною сегодня. Да уж, произошедшее - шок, да только не остановка лифта меня так поразила, не дождь, а он, мой герой, которого я нашел. Это он, это он, моя надежда. Я снимаю с себя одежду, аккуратно складывая ее в шкаф. А в голове голос этого живого человека, который умеет говорить спокойно, доверительно, его голос имеет в себе множество оттенков и красок. Ох, так говорил мистер N, оттого внутри зарождается чувство дежавю. Он такой же, как мы. Мы чувствуем друг друга. Я невольно останавливаюсь у подножия кровати, сглатываю и прижимаю руки к груди, к отчаянно бьющемуся сердцу. Я так счастлив, я так волнуюсь. Как зовут того мистера? Мин Юнги, Шуга, Ви - заклинаю я в своей голове. Эти три человека. Эти имена нужно запомнить. Он обещал, что свяжется со мной. Ни на секунду я не усомнился в его словах. Я расстелил свою постель и оставил лишь ночник. Уже забравшись под одеяло, я все никак не мог унять себя. Мои ладони и плечи горели от того человеческого прикосновения. Я задышал глубже, закрыл глаза в попытке уснуть. Ворочался с одного боку на другой. Он такой живой. Я чувствовал себя живым. Я до сих пор чувствую жизнь в себе, она жгучим веществом разливается по моей груди. Этот неровный стук в груди и есть жизнь? Жизнь всегда такая? Может ли жизнь заключаться в одном человеке? Может быть, этот мистер раздает жизнь? Почему руки и все тело горит этими прикосновениями? От счастья становится больно, сердце колет, я сжимаюсь в комок. Этот мистер. Я хочу прикоснуться к другим людям. Хочу касаться всех, хочу чувствовать это непрерывно. Я, находясь в своей кровати, под своим одеялом, в своей комнате своего дома, чувствовал себя как никогда одиноким и покинутым. Никому не нужным, потому что меня некому было погладить по голове, потому что некому было обнять меня. Я одинок. Мне так хочется что-нибудь сделать, но что я могу? Таким образом, в раздумье я провожу все оставшееся время до утра, уснуть мне так и не удается. Меня приходит разбудить надзирательница, я улыбаюсь ей уже в рабочей форме и выхожу из комнаты на завтрак, повторяя молитву из трех имен: Мин Юнги, Шуга, Ви. Это придает мне уверенность в том, что все будет спасено. Эти три имени, возможно, имена тех героев, которые трудятся под началом того мистера, что я встретил вчера. Он сказал мне, что впускает меня. Я на автомате съедаю все и еду на работу. По радио ЕС желает нам доброго утра и счастливого рабочего дня. Я выключаю радио, потому что больше не намерен слушать этот яд, что ежедневно заливают в наши уши. Обдумывая в голове, что я должен предпринять, чтобы приблизиться как-то к тому мистеру-герою, я не замечаю, как уже стою в очереди с бумагами в руках. Ждем профессиональной ежеутренней отметки на работе, ждем, чтобы получить дневную норму заданий. - Доброго утра, господин Чон, - улыбается один из сотрудников. Я киваю. - И вам, доброго утра, господин Хынь, - мне мой надзиратель N рассказывал, что когда-то люди при приветствии жали друг другу руки. Вчера и мне пожали. Я хотел пожать сотруднику Хыню, но не смог, потому что нам нельзя и не полагается касаться друг друга. - Я слышал о вчерашнем происшествии. Вы как, господин Чон, в порядке? Прошли медосмотр? - Да, господин Хынь. Уверяю вас, что со мной все в порядке, не стоит беспокоиться, - он кивает, улыбается и возвращается в очередь. Со мной здороваются еще парочка коллег, интересуясь о моем самочувствии, я вежливо всех благодарю, кланяюсь им, уверяя, что со мной все в порядке, а у самого руки мокрые, как после дождя. У самого сердце отбивает непонятные ритмы. Это все желание рассказать, рассказать всем, что они живут неправильно. У меня снова тошнота к горлу подступает. Я сглатываю и сглатываю. Наконец, женщина-диспетчер дает мне задания на сегодня, я благодарю, делаю комплимент по поводу ее прически и ухожу из очереди. Читаю адрес и номер посылки, что ждет меня в бюро и покидаю очерёдную. На минус первом этаже работает распределитель посылок Ким Тэхен, который, кажется, совсем робот и никогда не спит. Всегда на рабочем месте и всегда безупречен, как и любой из жителей ЕС. Вокруг почему-то никого, он сидит без дела и читает газету новостей ЕС. - Доброго утра, господин Ким, - кланяюсь ему я. Он поднимает на меня глаза и улыбается мне в ответ, кланяется. - Доброго утра, господин Чон. Я слышал о вчерашнем происшествии. С вами все в порядке? - Да, благодарю за беспокойство. Я чувствую себя превосходно. - Что ж, весьма хорошая новость, номер, пожалуйста. - Q-13253, - озвучиваю я. Однако слышу, как господин Ким добавляет с несвойственными для него нотками в голосе: - Я волновался о вас, - и у меня снова чувство дежавю. Я еле удерживаюсь, чтобы не задать ему пару вопросов, вместо этого снова улыбаюсь, забирая у него посылку из рук. - Мне лестно ваше волнение обо мне, но право, я в полном порядке, благодарю вас. Я кланяюсь, он кланяется мне, прощаясь. У меня мороз по коже, потому что: - Будьте осторожны, господин Чон, - потому что такого он обычно не желает, потому что никто такого не желает, все желают только доброго дня. Он что-то знает? Я кланяюсь и благодарю. Всю дорогу с посылкой я все думаю-думаю. А потом у меня резко в голове щелкает какая-то идиотская мысль. Я резко останавливаюсь у больницы, так как ее парковка ближе всего. Судорожно, дрожа всем телом, забираюсь в карман фирменной кофты курьера и достаю бумагу с адресом. Я читаю-читаю, а затем резко переворачиваю бумагу кверху вниз. Мой домашний адрес. Мое имя. И тут меня всего обливает литрами пота. Как? Возможно ли такое? Совпадение это или нет? Я должен открыть ее? Эта посылка мне? Я сглатываю. Боже, что это такое происходит? Стоп. - Я свяжусь с тобой, - это голоса того мистера в моей голове. А что если это совпадение? Есть отличный способ это проверить - я взял себя в руки и вбил адрес в навигатор на свой страх и риск. Убедитесь, что координаты введены верно. Данного адреса не обнаружено - высвечивается сообщение. Тут же, на случай, если будет проверка, ввожу адрес, похожий и навигатор прокладывает мне кратчайший путь. Это мне. От того мистера. Мне. Открыть сейчас или открыть потом? Нужно сейчас. Нужно в укромном месте, но разве же в ЕС есть хоть одно укромное место? Неужели будет лучше открыть посылку прямо здесь, на больничной парковке? Черт. Я делаю дыхательную гимнастику - вдох-выдох - и начинаю приходить в себя. Если я зайду в больницу под предлогом естественной нужды? С посылкой в руках - не будет ли это подозрительно? А я добросовестный работник, который головой отвечает за порученное задание. Да, точно так. Я выдыхаю. Отстегиваю ремень, глушу мотор, забираю посылку и, выйдя, закрываю машину. На входе спрашиваю у охранника об уборной, он вежлив со мной и указывает нужное направление кратко и лаконично. Я благодарю, язык болит от благодарностей, ну да плевать. Мне предлагают сдать посылку охраннику, во избежание возможных неудобств, но я отказываюсь, сказав, что каждый отвечает жизнями за свою работу, на что получаю одобрительный взгляд мужчины-охранника и прохожу до уборной, ловя на себе взгляды летящих отовсюду белых призраков-халатов. Зайдя в одну из кабинок уборной, опускаю крышку унитаза и, присев, нетерпеливо и бесшумно раскрываю посылку, все еще борясь с остатками сомнения. Сердце вот-вот выпрыгнет. Посылка открыта. Там две баночки с какими-то прозрачными круглыми маленькими таблетками, лист бумаги - письмо. Надо же, не так пугает, как в самом начале. Я принимаюсь читать содержание, всматриваясь в аккуратный почерк. "Ты читаешь, значит, получил посылку. Эти таблетки тебе понадобятся, сохрани их у себя, к ним прикреплена официальная бумага твоего лечащего врача с подписью. "Тебе их прописали в связи со стрессом, который навалился на тебя в последнее время". Понял, Чон Чонгук?" - мое сердце резко забилось чаще. Я услышал голос того мистера. Это мой мистер. "Эту бумагу после прочтения убери в посылку, которую тебе предстоит оставить на рабочем месте твоего распределителя посылок. Сделай это незаметно, лучше, если это будет сразу, как только ты прочитаешь это послание. Следующие указания ты получишь на месте. Будь осторожен, за тобой ведется двойной контроль. Не смей подавать виду." На этом послание заканчивается. Я вздыхаю. Снова мокрая спина и ладони, желудок скручивает. Стараясь прийти в себя, рассовываю таблетки по карманам и записку убираю в посылку, закрыв ее. На выходе прощаюсь с охранником, желая ему отличного дня. Сев в машину, стираю путь и направляюсь на рабочее место. Интересно, каким образом я буду должен доставить на работу эту чертову посылку? Чертов лист, содержание которого - один сплошной бунт? Придумав неубедительную историю, я слишком торопливо выскакиваю из машины и бегу к входу. Мне никто не успевает задать вопроса, как я уже спускаюсь по лестнице, ведущей на минус первый этаж, мысленно надеясь, что сейчас время обеда у господина Кима. Да, мне несказанно везет. Его нет, свет выключен. Я торопливо включаю его и бегу к контейнеру с пустыми посылками. Я только хочу выкинуть коробку туда, как слышу за своей спиной: - Мистер Чон? - мне конец. Я поворачиваюсь. - Мистер Ким, простите, что без разрешения прошел. Вас не было, и я решил проявить инициативу, - я резко обрываю себя. Инициатива, которую я решил проявить. Господи, да меня убьют. С лица Кима спадет улыбка. Он закрывает за собой дверь. У меня сейчас грудная клетка разорвется. - Ну что ж, выбрасывайте, - кивает он. А я все не могу отвести от него взгляда, ища подвох. Выбросив в контейнер коробку, я все еще не могу спустить с него внимательного взгляда. - Господин Чон, - он смотрит прямо в мои глаза - дурной знак. Никто не смотрит в ЕС так. Он поднимает два пальца - указательный и средний. - Два? - переспрашиваю я. Что "два", простите, господин Ким? Он улыбается и я замираю. Это не та улыбка, это другая. Он все понял? Он хочет сдать меня? У меня кружится голова и снова тошнота. - Это значит "V", - улыбается он, тихо посмеиваясь. Я закрываю и открываю глаза. И мне хочется снова плакать. Он сокращает расстояние между нами. Мин Юнги. Шуга. Ви. Ким Тэхен знает их. Он тоже, как тот мистер. Кто бы мог подумать, я точно не мог. На глаза наворачиваются слезы. - Тихо-тихо, нельзя, - тут же оживляется господин Ким. И знаете что? Столько эмоций на одном лице так сразу я не видел еще никогда в своей жизни.