Пойманный человек

Пятое утро подряд я просыпаюсь разбитый и помятый. Меня будит надзирательница и вкалывает мне в вену лекарство. Я одеваюсь. Я иду. Чищу зубы. Справляю нужду. Я иду. Я ем. Я иду к машине. Я еду. Я включаю радио, там: "- Доброе утро, уважаемый гражданин ЕС! Мы рады, что ты слушаешь приветствие любимой ЕС. Хотим пожелать тебе продуктивного рабочего дня, чтобы ты принес еще больше пользы любимому государству. Помни, что быть полезным - твоя прямая обязанность, точно так же, как прямая обязанность ЕС - быть полезным тебе. Погоду ЕС регулирует специально для тебя и сегодня снова солнечно, без осадков, температура по-прежнему стабильная..." Я слушаю. Стою на светофоре. Еду. У меня пелена перед глазами, но как-то доезжаю до нужного места. Паркуюсь. Иду. Жду в очереди. Улыбаюсь всем. Здороваюсь со всеми. Стою в очереди. Стою. Получаю свой номер посылки. Я иду к господину Киму. Смутное чувство, что я забыл что-то важное окутывает меня пеленой. Я в скорлупе, я в себе - но это кто-то другой. Я засыпаю, кто-то другой идет за меня. Чувствую себя отвратительно. Мне тесно и хочется спать, но я по-прежнему чувствую, как ноги сами ведут меня, как руки забирают посылки и передают в другие руки. Я все чувствую, но это не я. Я сплю. Открываю я глаза только следующим утром. Надзирательница стоит с уколом в руках в углу моей комнаты. Мне хочется ей сказать что-нибудь, а ей нужно поставить мне укол. В дверь звонят. Она удивляется, говорит мне одеваться. Я застегиваю ремень на своих форменных штанах, когда в комнату заходит парочка людей в белых халатах. Они улыбаются, и я чувствую притупленный страх где-то в себе. Что-то мешает мне воспринимать остроту ощущений, что-то ставит стену внутри меня. Они приехали, чтобы увезти меня на внеплановое обследование. Они терпеливо ждут меня, они в медицинских масках, глаза улыбаются. Я одеваюсь и иду за ними. Это конец? Надзирательница сама не понимает, что происходит, с ней говорит один из врачей вполголоса и в стороне - это точно конец. Меня провожают до машины скорой помощи. Внутри бело. Внутри тревожно, с каждой секундой моя тревожность начинает просыпаться все больше, такое чувство, что стена двигается. Мы доезжаем до государственной ЕСовской клиники, меня ведут куда-то под землю, куда-то на минусовые этажи - это не есть хорошо. У меня потеют ладони, я более остро начинаю воспринимать окружающий мир. Меня заводят в одну из светлых комнат и закрывают на замок. Со мной два врача. Один из них - женщина, другой - мужчина, но немного ниже ростом. Женщина уж слишком высокая. - Что-то не так? - непослушный мой язык еле складывает буквы в слова. - Скоро все будет хорошо, - говорит мужчина и, надевая перчатки, берет в руки иглу и шприц, наполняя каким-то розоватым содержимым. Я спокоен. - Смею вас уверить, что пребываю в полном здравии и думаю, что нет необходимости... - сзади девушка хватает меня за руки. Она невероятно сильная, я чувствую ее накаченные руки. Я ослаб. Я чувствовал горечь в горле. Мне хотелось предотвратить. Но тут в голову пришло, что я своим поведением могу навести этих ребят на наших. Я гордился, что помогал, хоть так недолго. Закрыл глаза. Мне ввели лекарство. Я уснул. Чувствуя невероятную легкость во всем теле, резко соскакиваю с кровати. Вокруг белым бело, резкость света режет глаза. Я на больничной койке, на полу лежит простыня, что упала при моем резком подъеме. В кресле рядом с моей кроватью сидит мужчина. Он улыбается мне глазами и снимает повязку с шапочкой. Его лицо ужасно кажется мне знакомым. - Ты испугался, бедняжка? - спрашивает он. И у меня от сердца просто отлегло. - Немного, - этот рыжий врач протягивает мне руку. - Пак Чимин, - и я жму его руку, не скрывая улыбки. - Добро пожаловать, - я все крепче и крепче сжимаю его руку. Как мне приятны его прикосновения. Какой он теплый. Это уже четвертый человек, который такой теплый, который такой живой. В голове воссоздается образ мистера-героя из лифта. - Я Чон Чонгук, - представляюсь я, прекрасно зная, что мое имя всем уже известно. Однако мне не говорят ничего, просто кивают. - Рад знакомству, Чон Чонгук. Благодаря тебе мы много вещей получили и передали, спасибо за твою работу, ты отлично справляешься. Было жутко неудобно без курьера, правда. Мы рады, что у нас теперь есть ты. Та посылка, что ты на днях мне переслал - невероятно полезная и важная. За тобой в тот день следили, поэтому после прописали тебе очень сильный наркотик, уничтожающий в тебе тебя. Я знал, что так будет, но смог помочь не раньше приказа, отданного Шугой, прости, - я расчувствовался ровно до того момента, как услышал это имя. Внутри все перевернулось. Он же сказал Шуга? А в голове: Мин Юнги, Шуга, Ви. - Господин Пак, кто такой Шуга? Это главный? - я не отнимаю рук, это первый делает Чимин. Мне становится немного неловко от его неловкости, щеки вспыхивают, а по коже мороз. - Просто Чимин, не нужно никаких "господинов", - потупив взгляд говорит врач. - Шуга - это тот, кто принял тебя к нам. Он принимает нас, ему выбирать, больше никто не имеет права. - Скажите мне, господин Пак, вы задумываете какой-то переворот, да? Что у вас в приоритете? Какими методами вы пользуетесь? Много ли нас? - вопросы хлынули один за другим. Чимин улыбнулся. - Не нужно "господинов", - спокойно повторяет он. - А Шуга, это... - дверь открывается и в комнату заходит тот самый мистер-герой. За его спиной два человека в белых халатах неопределенного пола. Сердце останавливается. Я так рад снова видеть его. Снова. Откуда-то внутренняя суетливость, внутреннее расстройство, выражающееся в красноте щек и обильном потовыделении. Чимин не решается поздороваться с ним, казалось, ожидая разрешение. Светловолосый подает руку и крепко жмет чиминовскую. Тот как-то странно ежится, отводя взгляд в сторону и не решаясь выговорить и слова. - Это вы! - у меня просто само вырывается, ноги сами несут меня к нему, к его холодной притягательности, к его очарованию. Он не может не быть героем. Он просто не может не быть тем самым, на чем здесь все держится, у всех взгляды уважения к нему, все на него, никто не от него. - Оставьте нас, - просит светловолосый герой, и все тут же удаляются, закрыв за собой дверь с противоположной стороны. - Как себя чувствуешь, Чон Чонгук? - более мягко говорит молодой мужчина, присаживаясь на кресло. - Я в полном порядке! Послушайте... - он прерывает меня. - Подожди. У нас не так много времени на разговоры - запомни это. Каждая секунда может стоить нам наших жизней. Поэтому в отложенные для этого разговора десять минут буду говорить я. Если останется время - будешь говорить ты, ясно? - я киваю, присаживаясь на кровать и готовясь слушать его во все уши. Однако вопрос: почему он мне не пожал руку? Я смотрел на его прекрасные тонкие пальцы, лежащие на коленях. Он спокоен, он так красив и так хочется убедиться в том, что он теплый, что такой же теплый как и тогда. Я был уверен, что чувство, испытанное к нему в лифте - чувство нехватки человечности вокруг, но нет. Это было не то. То, что я испытывал по отношению к надзирателю N, Ким Тэхену, Пак Чимину - было не тем, что заставлял чувствовать безымянный герой. Это трепет, который он внушает, это то, от чего сердце замирает. За секунду до того, как он начинает, у меня самостоятельно от меня самого, руки тянутся к его. Я сжимаю их крепко, но очень быстро ослабляю, так как понимаю, что сделал. Пытливый взгляд переметается к моим глазам. Он слегка приподнимает бровь и начинает: - Во-первых, делай все возможное, чтобы избежать ежедневных уколов - абсолютно всех. Они притупляют твой ум и заставляют быть похожим на примерного гражданина ЕС. Не смей ни одного лекарства принимать - это понятно? В случае чего, мы найдем способ, чтобы передать тебе необходимое. Во-вторых, хочу сказать тебе, что ты был большим молодцом. Много чего перевез даже в таком состоянии, не потерялся. Одни из самых важных вещей - на тебе. Перевозка и доставка были нашей брешью, но теперь есть ты, что очень кстати. В-третьих, может случиться так, что тебя переведут личным курьером к кому-нибудь из верхушек, к кому-нибудь из наших. Ты очень нужен. Ты единственный курьер и это очень опасно, так как рядом с тобой лишь один из наших. Да и тот выполняет совершенно другую работу. Иногда нужно связаться с тобой, но чтобы тебе что-то передавал Ви, нужно полное уединение вас двоих, что организовать невероятно сложно. С ним связываться куда легче - он опытнее тебя. Поэтому, будь готов. У меня в голове навязчивая мысль - хочу попасть к нему. Хочу быть его личным курьером и быть в курсе всех заданий, идей и планов. Просто хочу рядом быть - думается мне. - В случае, если чувствуешь, что сдают нервы - принимай таблетки, что были в посылке. И очень прошу тебя - никаких вольнодумий. Необходимо слушаться моих приказов, чтобы добиться желаемого результата. Я понимаю, что это похоже на тоталитаризм, но это необходимо, чтобы разрушить ЕС, которую мы все так сильно ненавидим. Чонгук, ты понимаешь меня? - его руки берут мои, а глаза смотрят в меня, в того самого меня, который возлагает на мистера такие надежды. - Да, мистер. - Шуга. Я до сих пор не сказал, времени не было, - его руки теплые, но совсем не похожи на руки господинов Пака и Кима. Это другое, хотя кажется абсолютно таким же. - Шуга, - повторяю я. - Не обязательно важничать. Здесь нет на самом деле тех, кто важнее или ниже других. Все выполняют свою работу, Чонгук. Поэтому все хорошо, если ты будешь обращаться ко мне так, как будет угодно, - я медленно кивнул. - Спасибо, - я снова кивнул, не выпуская его рук из своих. - А вы не посвящаете в свои планы? - Нет, к сожалению. Я сам не все знаю, - я удивляюсь. - Вы не до конца продумываете? - Дело не в этом. У нас есть человек в ЕС, тот самый, который в приближенных кругах к самому Центру. - К Центру ЕС? - у меня в горле пересыхает. Такого просто не может быть. Это несказанная удача и преждевременная победа. - Да, но не спеши радоваться, все не так-то и просто, - он говорит ту фразу, что я постоянно повторял про себя. - Мы не можем действовать быстро, как ты подумал. То есть, не можем так просто попросить нашего человека. Связь с ним только у меня и я его не видел. Однако он тот, кому бы я доверил все ваши жизни, свою в частности. Тебе придется поверить, Чонгук, - а я верю, несмотря на то, что сказанное Шугой кажется абсурдом. Я не могу понять, почему свой человек, находящийся не только в ЕС, но и приближенный к самому Центру - это "не все так просто". Разве это не залог победы? Что не так? - К сожалению, времени действительно не так уж и много. Поэтому я должен спешить, - он встает, руки невольно расцепляются. Шуга делает несколько шагов к двери, затем, остановившись, задает вопрос: - Тебе, кажется, нравится касаться людей? - на его лице появилась тень улыбки и интереса в глазах. - Д-да. Это не очень хорошо? - Скорее, это удивительно, потому что люди, только оказавшиеся у нас, еще долгое время не могут привыкнуть к прикосновениям. А те, кто привыкли, кажется, что столько удовольствия от этого не получают. Их нельзя винить, винить можно лишь ЕС. Но вот что странно - ты, похоже, искренне рад любому телесному прикосновению. Подойди ко мне, Чонгук, - ноги сами несут меня к нему, тело невероятно легкое. Его руки обвиваются вокруг моих плеч, наклоняя меня к себе и прижимая к своей груди. Я знаю, что Шуга чувствует мое сердцебиение и смятение. Но еще я знаю, что Шуге известно, насколько я чувствую себя хорошо, только вот руки не знаю куда деть. - Сделай то же самое, Чонгук, - приходит на помощь светловолосый. Я делаю движения, аналогичные его. - Это так приятно. Мне кажется, что так и должно быть. Почему в ЕС запрещено это? - Потому что, Чонгук, это пробуждает много иррационального. А как жить в системе, где есть необъяснимое и неточное? Никак. Если будешь работать хорошо, то я обязательно сделаю то же самое. - Обещаете? - Шуга хмыкает. - Ты мне не веришь? - Верю. Просто почему-то захотелось переспросить. Это... сам не знаю почему, - Шуга отстраняется и смотрит на свои часы. - На несколько секунд больше, чем планировал. Ладно. До следующей встречи, Чонгук. - А она будет скоро? - почему-то от его ответа, мне кажется, зависит большая часть моей жизни. Но Шуга лишь как-то загадочно улыбается, покидая комнату. Вроде и тепло, а вроде как-то холодно.