Пойманный человек

Господин Пак проводит тестирование на дезориентацию и не находит никаких отклонений. Похлопав меня по плечу, он прощается, улыбнувшись. Проводит меня по этим коридорам обратно, наверх, поручает молодой девушке. Внешне ее возраст еле превышает четырнадцать, однако в глазах какая-то неоправданная мудрость. Или же это что-то слишком близко стоящее к печали. Мы идем по коридору молча, пока я оглядываю редких людей, идущих по этому же коридору. - Простите, а как к вам обращаться? - спрашиваю я. Она поворачивается ко мне и, слегка улыбнувшись, отвечает: - Мей. - Просто Мей? - Да, просто Мей. Меня все здесь так зовут. - А какое у вас настоящее имя? - А мне оно не нужно, - она пожимает плечами. - Мей, а люди, что здесь, они все, ну... наши? - она кивает. Кажется, несмотря на добродушие, она не очень любит разговаривать. Она наверняка очень сильно выматывается, наверняка трудится на благо разрушения ЕС. Мне гордо оттого, что я тоже принимаю в этом активное участие. - Ты счастливчик, Чон Чонгук, - вдруг прерывает девушка неловкое молчание. Мы заходим в узкий лифт, девушка нажимает нужный этаж. - Не всех лично приходит приветствовать Шуга, - она как-то слишком разочарованно опускает взгляд в пол, сжимая папочку в своих руках. Белый халат кажется безупречно белым, напоминая мне ЕС. - О, правда? Мей, а он главный? - девушка молчит какое-то время. - Он очень много делает, Чон Чонгук. Говорят, что есть тот, кто выше Шуги, но... все делает Шуга. На нем ответственность за жизнь каждого. Лишь его заслуга, что за пять лет явного существования нас до сих пор не обнаружили. Он очень старается. - Да? - Да. - А какой он? - Он, - Мей вздыхает. Ее белая шапочка на голове тоже безупречно-белого цвета. - Он... таких как он нет. Я не знаю, - и кажется, что она действительно не в состоянии сказать что-то большего. Я много не понимаю. Я не понимаю ни ее взгляда, ни ее переминания с ноги на ногу, ничего не понимаю. Грусть ее кажется мне очень близкой, но одновременно чужой. Документы в ее руках - мои поддельные результаты после приема врача. Я в полном порядке и больше не нуждаюсь в уколах и таблетках - именно это и озвучиваю надзирательнице. Она кивает. Она ведь женщина немногословная. Уже лежа в ванной, думаю о сегодняшнем дне как о чуде. Каждый день после встречи с Шугой сравним лишь с чудом, с тем, во что граждане ЕС не верят. Руки мои сейчас кажутся не такими, как прежде. Тепло воды, ее жар - это не тепло чужих рук. Это другое. И почему-то то тепло согревает больше. Тяжело, узнав об этом. У всех одинаковое тепло, я уверен, а вот у Шуги нет. Его тепло совершенно другое. У него тепло особенное. Но что в нем особенного? Он обнял мои плечи? Почему щеки так горят? Почему голова кружится? Пар от воды. Вода слишком горячая. Ким Тэхен, Пак Чимин, Мей - они не такие. Они совсем другие. Они не как Шуга. В нем, словно в чем-то далеком, есть близкие к моему понимаю вещи, имени которым я не знаю. Я чувствую, я думаю, что оно близко. Как оно называется? Им нужно имя. Потому что, сказал Шуга, они не привыкли. А Мей сказала, что долгие пять лет они пытаются сражаться. За пять лет не привыкнуть к рукопожатиям и прикосновениям? Они ведь контактируют каждый день? Кажется, у них много врачей. У них совсем нет курьеров, что заставляет чувствовать гордость собой. И чувствовать нужность, пригодность. После ванной, иду в постель. Слишком быстро засыпаю, засыпаю крепким сном со слишком живыми сновидениями, которые на утро так быстро забываются. Утром просыпаюсь после слов надзирательницы, которая сообщает, что из Дома Правительства пришли обсудить со мной кое-какие вопросы, чтобы я поторапливался и одевался. Миллионы мыслей вызывают во мне головную боль. Я сначала в ужасе, потому что люди из ДП - это всегда неприятности. Если пара таких людей приходит в твой дом - жди беды. Позже, натягивая вторую штанину, я понял, что это может быть очень даже хорошо. Шуга сказал, что ему нужен личный курьер. Я снова запаниковал. Это может быть он. Там может сидеть он, потому что он пришел за мной. Потому что я могу переехать в Дом Правительства, поселиться на нижних этажах и ежедневно выполнять работу, запрещенную ЕС. Я каждый день могу помогать Шуге и всем людям. Но. Это может быть совершенно не то. Я причесываюсь, вздыхаю и прохожу в гостиную, где пьют горячий жасминовый чай два человека. И Шуги здесь нет.