Прятки со змеем

      Перси никогда не стремился быть отличником в своём классе. На это мнение Нэнси Бобофит всегда вразнос кричала, что, не стремился или нет, но факт остаётся фактом — он был самым успешным в учебе учеником в классе с повышенными знаниями. Этот факт не сильно волновал Перси. Его волновало то, что Нэнси сегодня пришла в школу вовремя, что странно. Невысокая еврейка с непослушными волосами, торчавшие, как старые спальные пружины, пришла к первому уроку не под самый конец, а к самому началу, когда мистер Пирс стал перечислять их имена по списку. Нэнси сидела за своей партой, расставив ноги в разные стороны, руки были спрятаны в карманах её спортивной кофты с эмблемой их школьной бейсбольной команды. Черноглазая с опустошенным взглядом следила за часами и шептала под нос своё раздражительное «тик-так», выводя из себя мистера Пирса.       Как понял потом Перси из слов самой девушки, Нэнси сегодня похоронила своего любимого питомца Фруги, огромного черного пса, немецкая овчарка.       — И что случилось?       — Странно такое слышать от тебя, — ехидно шикнула Нэнси. Перси промолчал. Нэнси была из тех, кого он посвятил о своей способности видеть чужие смерти. К его облегчению или сожалению, но он не видел смерти животных. — Отчим его пристрелил при очередной охоте.       — Случайность?       Нэнси нахмурилась.       — Обычно это, — она демонстрировано показала руками масштаб её похоронного настроения. — не называют случайностью, Джексон. Это называют алкоголизмом.       А так же Нэнси Бобофит была из самого маленького круга людей, которые ещё продолжают звать его старой фамилией. Он помнит, как столкнулся с ней во время перемены. Перси был тогда очень усталым от бессонницы. В таком состоянии он бы не заметил бы Нэнси в тот день, если бы эта особа не стала в приступе бешенства врать голыми руками железные дверцы школьных шкафчиков. Среди этого безумия Перси увидел на руке еврейки странную татуировку, сиявшая не хуже машинных фар: на её белоснежной коже было изображение острого боевого меча и заженный алым огнём факел, перекрещённые друг с другом. Никто не видел её татуировку, кроме Перси.       Туман неплохо работал.       Перси понял, что Нэнси была полукровкой. Её отец, Бенжамин Грант Бобофит, бывший капрал в Королевской военной полиции, встретил её мать на одном из боксёрских рингов на территории Нового Рима. Встреча состоялась вечером, в холодном, неприветливом, плохо освещённом спортзале, под ревом солдатских глоток. Тогдашний Бен был в отличной форме, настроенный, накаченный, на двух сильных ногах, готовый проявить себя на турнире родов войск по боксу. У красавицы с блестящими черными глазами и подкаченным телом (Бен посчитал, что она была испанкой) в зале оказалось примерно втрое больше болельщиков, чем у Бена. Бенжамин не удивлялся этому; ничего личного — военная полиция была в принципе непопулярна и в Англии, и даже в Новом Риме.       Перси впервые встретил Бенжамина в День Независимости. Теперешний Бен был бывшим военным, у которого от взрыва танка оторвались ноги, из-за чего мужчине приходиться одевать железные протезы. Он был неплохим человеком, но до безобразия никудышным отцом. Бен до чертиков боялся сделать что-то не так. К появлению Нэнси он не был готов, его тогда волновали убийства в Лондоне.       — Я был до безумия влюблён в эту испанскую лгунью, — Бенжамин тяжело вздохнул. — Мало того, что сбежала от меня, так ещё и своего ребёнка бросила… Нэнси не любит, когда я что-то про неё говорю. Что-то обязательно ломается под её руками. Или ногами. Обычно всегдашней жертвой становиться наш кухонный стол. Сколько раз я его чинил после этого — не пересчитать. Эх, Беллона, Беллона…       Бен часто прощал промахи своей дочери, у которой со временем увеличилась сила и не убиваемая наклонность к клептомании. Из-за своей еврейской крови, Нэнси часто была в центре детских издёвок. Все воспринимали её, как за инородное существо. Неприятно — это очевидно. Её всегда винили в кражах вещей, хотя эта была не она. Со временем маленькая Нэнси стала агрессивной хулиганкой. Ей надоело это давление со стороны других детей и поэтому… Поэтому она захотела стать плохой девочкой.       Нэнси презренно фыркнула:       — Плохие люди всегда делают то, что хотят. Хорошие же придерживаются скучных правил закона.       Перси удивленно вскинул бровь.       — Но ты же любишь животных, особенно Фруги. Обычно плохие их убивают и съедают на ужин, — он лениво повёл плечами. Нэнси холодно взглянула на него, а потом, через две молчаливых минуты, вздохнула и сказала от скуки, что сегодня к ним приедут новенькие.       — Говорят, что это детища той исторички… Ну, та, она увлекается египетской хренью…       — Ты имеешь в виду миссис Фауст?       В голове Перси вплыл образ красивой голубоглазой красавицы с карамельными волосами, аккуратно сложенные в конский хвост, а на белоснежной футболке был изображён золотой анкх. Руби Фауст отличалась от других учителей в Йенсе своей старательностью, заботливостью и не способностью сдерживать свои эмоции. По слухам, у неё есть дети в Лос-Анджелесе и бывший муж, который тоже увлекается египетской тематикой и часто путешествует по миру. Перси невольно притронулся до золотого браслета с ибисом, который ему заботливо подарила сама миссис Фауст.       — Я пообещал ей, что сегодня встречу её детей…       Нэнси хрустнула пальцами.       — Хранитель нужен? — спросила она. Перси нахмурился.       — Уж как, но я не думаю, что дети миссис Фауст хулиганьё или, в худшем случае, панки, — Перси оглядел школьную кафетерию. Было обыденно и до безобразия шумно. Серо-зеленые столы, крахмальные салфетки, черные стулья, белые стены, глубокие окна-арки. И куча учеников, которые разделялись на небольшие группы, где были только свои. Он с Нэнси сел за пятый стол, впритык к чёрному выходу из здания школы. Перси тяжело взглянул на свой красный поднос с сегодняшним обедом. Его расписание еды сделала сама Нереза, а школьная повариха Люси готовила с чувством отвественности за то, что он, дряхлый и бледный парень с тухлым взглядом, болел болезнью, именуемое анорексией.       На сегодня был жаренный на большом огне стейк с поваренными овощами в виде белых брокколи, морковки и чёрных бобов, а в углу белой тарелки расположилась небольшая гора из жаренной картошки с обгорелыми краями, пропитанная обильно золотистым маслом.       Перси сморщился и прижал ко рту ладонь, чтобы успокоить чувство рвоты. От запаха горелого стейка в его голове вспышками показались воспоминания. Ему тогда исполнись шесть лет, когда он впервые почувствовал, какаво это, быть зажаренным на большом огне.       Мистер Горилла тогда был до ужаса рад, когда он попытался позвать кого-нибудь на помощь. Он держал в руке странную железную трубку, из которой вышла длинная игла из струи огня. На маньяке была привычная резиновая маска гориллы. Он удерживал Перси одной рукой, а другой прижимал огненную иглу ему в плечи, затем в спину, а под конец выбросил трубку в сторону и стал раздевать мальчишку. Перси помнит багряные пятна перед глазами, струю огня, жгучую боль в теле, а затем запах своей горелой плоти…       Запах был до ужаса похож на этот чертов стейк.       — Ты не будешь? — спросила Нэнси, вытащив Перси из своих болезненных воспоминаний в реальность. Перси взглянул на поднос Нэнси и удивился. Обычный лимонный чай, если судить по запаху, и сэндвич с тунцом и майонезом.       — Обычно ты берёшь более… — Перси сморщился. —…колоритную пищу.       Нэнси согласно кивнула.       — Проблемы с деньгами. Экономим. Скоро летние каникулы, а мы с отцом хотим поехать в путешествие по Европе.       — Мило, — Перси кивнул головой, а затем вздохнул: — Слушай, ты же знаешь, что я анорексик?       Нэнси сморщилась от странного слова.       — Пропоминаю о таком, — Нэнси пожала плечами. — А что?       — Меня сейчас стошнит из-за этой кучи калорий…       — Поняла.       Они дружно поменялись друг с другом своими обедами. Вот только свои напитки они решили оставить: Нэнси выпила свой лимонный чай залпом, а Перси после каждого укуса сэндвича с тунцом выпивал по одному глотку свой компот из шиповника, сделанный его приемной старшей сестрой Агнессой. Девушка ненавидела, когда их мать просила Перси пить фруктовый сок, поэтому она готовила для него компоты из различных ингредиентов, взяв рецепт приготовления у своей подруги, живущая в Казахстане.       Нэнси отобрала у него бутылку с напитком и глотнула немного. Её лицо сморщилось.       — Это не сок, верно?       — Нет. Это компот.       — Что? — не поняла Бобофит. Перси сам не понимал, почему Ангесса называет это компотом, но спрашивать ему совсем не хотелось.       — Это сок из шиповника.       — Сок? Совсем не сладкий…       Парень слабо улыбнулся.       — Именно этим он мне и нравиться.

***

      Найти новые лица в толпе учеников оказывается не так уж и трудно, на самом деле. Перси легко нашёл новеньких. Когда новые ученики попадают в новую школу, в новую среду обитания и в компанию новых людей, их выдают волнующие лица и любопытные глаза. Таких легко найти среди людей, у которых лица были усталые, сонные и вымученные. Экзамены сильно выматывают нервишки так и у учеников, так и у учителей.       Парень и девушка, совсем не похожие друг на друга, осматривались вокруг возле железной лестницы. Они не были похожи на родных брата и сестру: среднего роста парень с шоколадной кожей и черными глазами, и невысокая девушка с молочной кожей и темно-голубыми глазами, как у миссис Фауст.       Перси подошёл к ним с небольшой стопкой книг на руках. Он успел после обеда сходить с Нэнси в школьную библиотеку и взять книги по философии, а Нэнси взяла себе книги по всемирной географии и немного комиксов «Время приключений». Через два дня у Перси начнутся экзамены по нескольким предметам. И тут ему в голову ударила мысль: детям миссис Фауст придётся проходить летнее обучение в Йенсе, чтобы заполнить брешь за полгода. Может, им помочь чем-нибудь?       Темнокожий парень с курчавыми черными волосами приоткрыл рот и хотел что-то спросить у Перси, но второй его быстро опередил:       — Ты Картер, верно? — Перси слабо улыбнулся. Картер удивленно моргнул.       — Да… А вы?..       — Перси ди Анджело, — Перси протянул руку и Картер её пожал. Он удивлённо глядел на плотно забинтованные руки бледного и худощавого парня с красивыми глазами. Зачем они ему? — Ваша мама предупредила меня, что вы сюда переводитесь.       — Мама тут? — резко спросила девушка, подскочив поближе к Перси. Картер нахмурился от резкости сестры. Перси покачал головой.       — Нет, она уехала на командировку в Бельгию, — Перси опустил руку Картера и, удерживая книги одной рукой, вытащил из кармана джинс серебрянные ключи с брелком в виде черно-белой панды. — И попросила меня передасть вам ключи от её квартиры. Миссис Фауст попросила директора школы, чтобы вы жили не в общежитии. Её дом находится в двух шагах от Йенси. Кто из вас старший?       Картер кивнул головой и Перси передал ему ключи, на что девушка фыркнула.       — А ты Сейди? — девчонка нахмурилась и кивнула. Перси вытащил из кармана своей темной кофты запечатанный коричневый конверт. На нем было написанно аккуратным почерком «Сейди». Сейди взяла конверт и быстро открыла его, заглянув внутрь. Она вскинула бровь при виде пяти тысяч долларов в наличную и с недоумением взглянула на Перси. Тот слабо улыбнулся. Сейди показалось, что ему тяжело шевелить лицевыми мышцами. — Миссис Фауст сказала, что ваш отец дал вам кредитку, — он тыкнул пальцем на конверт. — В Манхэттене есть множество игровых мест. Ваша мама хочет, чтобы вы немного повеселились.       На лице Сейди засияла детская улыбка, а глаза заискрились. Картер же сдержанно улыбнулся.       — Какие у вас уроки? — спросил Перси. Картер прям встрепенулся, стоило ему сказать про уроки. Он застенчиво зачесал затылок.       — Математика, — сказал Картер.       — Философия, — Сейди сморщилась.       — Но мы не знаем, где кабинеты… — Картер неуверенно взглянул на Перси. Господи, он выглядил таким тощим! Картеру с ужасом казалось, что его ветер сразу сдует. Перси моргнул.       — Вы что? Не были у директора?       — Вообще-то нет, мы были… — сказала Сейди, растягивая букву «и».       — В кабинет регистрации вас не проводили?       — Нет, — Картер нахмурился, не припоминая такого. — А должны были?       — Там обычно дают новеньким бесплатные карты школы, — ответил Перси. — Ладно, проехали… В какие классы вы попали?       — Эм… — Картер положил ключи матери себе в сумку и вытащил смятый листок из кармана классических штанов. — У меня в руководителях мистер Дэвид Митчелл…       Перси задумался и внимательно пригляделся к Картеру, от чего парню стало… Неловко. Именно — неловко. У этого худощавого парня были красивые глаза: цвета морского бриза, блестевшие под белым светом ламп в коридоре. И, если быть откровенным, у него было симпатичное лицо. Вот только его плотные белые бинты на руках и на шее вызывали у Картера недоумение. Похоже, его тело полностью покрыто этими бинтами. Но почему? Картер старательно пытался не выглядить, как идиот.       — Эй! — похоже, Сейди надоела это возня. — Вы сейчас до ужаса похожи на двух влюблённых геев…       — СЕЙДИ!       — Влюбенные — вряд ли, а вот про геев — возможно… — спокойно ответил Перси.       — ЧТО?! Нет, я-я…       — Ну, мне неважно, какая у тебя ориентация, Картер, — сказал Перси, глядя на возмущенное выражения лица Картера. Он то открывал рот, то закрывал, размышляя, что сказать в свою защиту. Перси сказал: — На сколько баллов ты сдал вступительный экзамен?       — Девяносто пять, — Картер кинул на Сейди раздражённый взгляд, на что девчонка показала ему язык.       — Ну, проще некуда, — Перси снова слабо улыбнулся. — Хотя бы не придётся тащиться в другой корпус. Ты в моем классе. Мистер Дэвид является ректором и руководителем класса с повышенными знаниями.       — А? — глаза Картера округлились. — С повышенными знаниями?       — Только не говори, что не знал этого, — сказал Перси. — Того, кто получил балл выше семидесяти, сразу переводят в класс мистера Дэвида.

***

      Перси ещё никогда не приходилось так долго говорить.       Картер сильно волновался. Он был придавлен сотнями взглядов любопытных подростков и был сильно растерян, поэтому старался больше спрашивать Перси о различных мелочах, отвлекаясь от волнения. Сейди более спокойно реагировала на это, сразу ощущалось, что ей не было интересно. Она с удовольствием взяла от Перси угощение в виде банановой жвачки, когда они дошли до её класса.       Картер со строгим видом говорил ей, чтобы она ничего не напортачила, на что Сейди только равнодушно глядела на него. Под конец ей это надоело.       — Ааа, заткнись, мистер Википедия, — раздраженно сказала Сейди, развернулась и посмотрела на Перси: — Спасибо.       — Удачи.       Перси на всякий случай дала Сейди одну книгу по философии, она не возражала.       — У нас сейчас математика, — сказал Перси. Они направились сразу к железной лестнице, ведущая на третий этаж здания Йенси, где находились кабинеты математики, иностранных языков и всемирной истории.       — Иностранные языки? — удивленно спросил Картер. — А какие языки изучают в нашем классе?       — Французкий, немецкий, испанский и русский, но последний учат те, кто получил на вступительном экзамене двести баллов.       Сейчас от слов Перси Картер сильно напоминал пьяного человека, на которого навалилось слишком много информации за один день. Это было так (ну, кроме пьяного человека).       — Слишком много…       — Да? Я не сильно этого замечаю, — Перси пожал плечами. Добравшись до третьего этажа, Перси направился в левую сторону, где в конце коридора была машина с горячими напитками и деревянная с тонким стеклом дверь. Картер ходил с ним рядом, стараясь не отставать. Перси был выше Картера на голову, у него были длинные ноги и широкие, но неторопливые шаги. Перси открыл дверь. Сердце Картера сильнее обычного темпа застучало от жуткого волнения.

***

      Перси всегда понимал обыденную фразу тёти Лейлы: нет ничего увлекательней чужого несчастья. Женщина с угольными волосами и пронзительными рубинавыми глазами всегда курила, натощак выпивала на обед сухой мартини с солью и лаймом, а по вторникам устраивала гонки на сообразительность с Нерезой и Агнессой. С Перси ей не было интересно играть: с мозгами у парня всё было хорошо, память сильная, серое вещество каждую секунду кипит в черепушке.       Сегодня его голова кипела от солнечной жары на улице.       Картер Кейн с усталым выражением лица сидел с ним на горячей скамейке. Сейчас они находились в Центральном парке, знаменитое место для туристов и подростков в Нью-Йорке. Да, вид красивый, но эта красота не особо волновала парней.       — Я облажался… — обреченно шепнул себе под нос Картер, не надеясь, что Перси его услышат. Но у парня был хороший слух.       — Эта да, — согласился Перси. — Мистер Марк был в ярости.       — Я знал ответ! — Перси прям чувствовал отчаяние в голосе Кейна. — Но я…       — От страха язык отвалился?       — Да…       — А надо было говорить, в каком году умерла Елизавета I? — устало спросил Перси. — Он ненавидит, когда ему об этом напоминают.       Энтони Марк Пенчи был учителем всемирной истории в их классе, фанатик древних личностей, особенно англичан из королевских семей. Он увлекается язычеством. И страдает недомоганием в области штанов (может именно поэтому он всегда такой злой?).       — Прости, Перси, — еле слышно произнёс Картер, пряча своё лицо от лучей солнца и от усталого, но пронзительного взгляда одноклассника.       — Твоя фамилия Кейн? — спокойно спросил Перси, переведя тему разговора. — Не Фауст? Это фамилия твоего отца?       — Да, это фамилия моего отца, — Перси почувствовал грусть в голосе парня. — Его зовут Джулиус Кейн.       — Я слышал про него, — сказал Перси. Картер удивленно посмотрел на него. — Миссис Руби про него рассказывала. Она сказала, что они расстались несколько лет назад.       Слова Перси кольнули в самое ноющее место Картера, словно пылающие адским огнём тонкие иглы, впивающие в сердце. Картер удержал в себе неприятные воспоминания, подавив боль. Он вымученно взглянул на зеленые луга, где игрались маленькие детишки, а не так далеко стоили их родители, разговорившие друг с другом.       — А... — Картер вздохнул. — Это правда.       — Задел? — Перси нахмурился. — Прости.       — Ничего, — парень попытался улыбнуться, на что Перси насупился. — Да говорю же, ничего! Давай переведём тему?       — Ладно, — Перси смягчился в лице. — Ты любишь клубнику?

***

      Его кошмары всегда появлялись неожиданно, так сказать, в самые ненужные моменты. Накатывались кучей на него, заставляя смотреть на чью-то смерть — будто стая хулиганов напали на одного неудачника. Сегодня ночью он записал в свой дневник десятерых людей. Шестеро — дети, которым было не больше десяти лет. Одна старушка. Три взрослых человека — двое хилых мужчин и одна женщина.       Перси с опустошённостью в глазах взглянул на свои руки, которые он расцарапал до крови. Плечи подрагивали некоторое время. Он вытащил аптечку из под своей кровати. Железная коробка с треском открылась. Перси очистил раны от бактерий, наложил на себя бинты и выпил успокоительного. Сегодня ему снова придётся просидеть за рабочим столом целую ночь. Он вытащил из шкафа серую толстовку с надписью «Fall Out Boy» и медленно натянул её на себя. Перси сел за свой стол и включил настольную лампу. Желтый свет на секунду ослепил парня, осветив его измученное лицо.       «В детстве меня спасла Смерть. Точнее, мужчина, звавший себя богом смерти. Прежде я считал, что смерть должна быть нездоровой, страшной и жуткой. Однако Танатос разрушил этот детский образ у полумертвого мальчика, нахватавший смертельную пулю в голову. Золотые глаза, красивое лицо, черные волосы и огромные темные крылья. Разве можно называть его Смертью? Похоже, мистер Хэнли меня обманул своими стихами... Жизнь — это дама в расцвете лет, У мистера Смерть — нездоровый вид: Она ждёт вас дома и варит обед, Он в подворотне с кастетом стоит.

У. Э. Хенли

      Хенли мне врал? Похоже на то. Потому что моя жизнь — это не дама, которая ждёт меня дома и варит мне суп на обед. Танатос странный тип, первый бог, которого я повидал за эти несколько лет. Немногословен, не умеет лгать и давать ложные надежды на чудо. Вдобавок, он ненавидит драться (и никакие кастеты он с собой не носит). Он приходит ко мне, когда я исписываю свои дневники чужими именами людей, умеревшие в разных местах земного шара. Слишком много имён. Слишком много мест. Слишком много смертей.       Перси убрал свой новый ежедневник и открыл дневник с именами. Он писал имена медленно, аккуратно. Сара Ли (10 лет) Место рождения: США, штат Вашингтон, Сиэтл; Место гибели: Великобритания, Уэльс, улица Адама и Евы; Причина смерти: автокатастрофа. Скончалась от потери крови в больнице Святой Маргарет. Родители: Джонсон Ли и Алиссия Ли-Альберт. Нил Фицсиммонс (7 лет) Место рождения: Германия, Франкфурт-на-Майне, Заксенхаузен; Место гибели: Германия, Франкфурт-на-Майне, Хёхста; Причина смерти: убийство — задушили бельевой верёвкой. Тело мальчика не нашли. Имя убийцы: Адлер Майер. Родители: сирота. Элиот Уайт Мейсон (8 лет) Место рождения: Великобритания, Шотландия, Эдинбург; Место смерти: Великобритания, Шотландия, Эдинбург, собор Св. Эгидия; Причина смерти: нехватка воздуха — астма. Родители: Эштан Мейсон и Вингельмина Штраус-Мейсон. Амаравати Ума (10 лет) Место рождения: Индия, штат Нагаленд, Кохима; Место смерти: Индия, штат Нагаленд, Зунхебото; Причина смерти: убита одним из ракшасов. Родители: Яма и Пушан Ума.       Перси остановился. Яма. Знакомое имя. Парень нахмурился.       — Владыка царства мертвых, свирепый бог Яма...       Перси изучал мифологию всех наций с десяти лет, когда его забрала Нереза из приюта, заразившись от неё интересом к странным богам других народов и культур. Яма был богом из мифологий древней Индии, свирепый и непоколебимый, ужасающий своих врагов одним только взглядом. Если это точно он, тогда Амаравати является одной из полукровок. Перси взял ярко-фиолетовый штамп и поставил метку на хронологию девочки, погибшая от рук демона-людоеда:

Полубогиня

      — Ты дочь бога царства мертвых...       «А мой приёмный дедушка тоже ребёнок владыки мертвых... Его зовут Нико. Он греческий полубог. Ему уже под семьдесят, но он выглядит младше меня. И он чёртов трус», — от угрюмых мыслей отвлёк завивающийся крик озлобленного Зевса. Перси злобно взглянул на окно. Мощные ветры рычали, ударялись друг о друга, тучи стали тяжелыми и хмурыми. Дождь лил, как из ведра, водяные капли ударялись об стекло окон Перси, создавая барабанный звук. От этого зрелища у парня возник озноб.       Гидрофобия никуда не исчезла за это время.       Перси тяжело вздохнул и уже хотел вернуться к дневнику с именами, но резкий звук удара во входную дверь дома заставил его вздрогнуть. Он мельком взглянул на настенные часы. Какого чёрта сюда кто-то прёться в три часа ночи? Тем более в такую ливень?       Перси фыркнул. Он взял железную биту из кладовки и спустился вниз, открыв дверь. И какое у него было недовольное лицо, когда он увидел сына Аида собственной персоной с какой-то светловолосой девчонкой, глядевшая на него с удивлением.       «Упомяни чёрта, — и он тут как тут...» — невольно подумал Перси. Он поглядел с раздражением на критическое состояние Нико: ни ран, ни ссадин, но глаза были опухшими и красными. Чёрные волосы стали мокрыми, они прилипали к его лбу. На бледно-оливковой коже стекала холодная вода. Чёрные джинсы, чёрная футболка с белым черепом, кеды — всё было мокрым. Даже его любимое серебренное кольцо с черепом, смотревший на Перси своими пустыми глазницами.       Нико старался не смотреть в глаза недовольного Перси.       — Я даже не буду с тобой спорить, иначе ты снова трусливо убежишь к своим верным мертвецам, — Перси отчеканил каждое слово с холодом. Нико вздрогнул, но продолжал молчать. Джексон нахмурился. — Ты плакал?       — Нет, — осипшим голосом возразил Нико. — Я не плакал.       — Вау, впервые в жизни уважаемый Нико ди Анджело не смог элементарно солгать? Ха. Ха. Ха, — Перси встал на одно колено и потянулся за мокрые кеды парня.       Нико до боли стиснул зубы.       — Я. Не. Плакал. Ясно? Я-я...       — Просто заткнись, — тихо сказал Перси, сняв с правой ноги кед. — Замолчи. И не говори ничего мне, чёртов трус. Сбежал, ничего не сказав, а тут ты мне свои клыки показываешь, как будто это я виноват во смерти Бьянки.       Когда Перси снял с Нико второй кед, он встал на ноги. Теперь Нико по-правде плакал, или же нет. Может быть, это просто дождевые капли стекали из его глаз.       — Ты... Предупреждал её? — тихо спросил Нико, еле сдерживаясь. — Ты предупреждал её о таком конце?       — Я предупреждал её об этом с самого вашего прибытия в этот дом. Она сама выбрала свою участь, став одной из охотниц Артемиды. Сама пошла на этот чёртов поиск своей исчезнувшей госпожи. И сама сглупила, не послушавшись предупреждения, не брать никаких вещей с того места. И результат? Произошла самая глупая и напрасная смерть, — холодно ответил Перси. В глазах Нико сверкнула ярость, на секунду он всецело возненавидел этого парня с красивыми глазами, его жестокие слова и его душу. Но затем резко вспоминал, как он тепло и красиво улыбался ему, когда они впервые встретились, как он бережно и мягко обнимал его ночью, когда ему было страшно от ужасных кошмаров, преследовавшие полукровок всю жизнь, как он ласково звал его по имени, как он терпеливо выносил все его крики гнева насчёт смерти Бьянки. Он просто вспомнил, что до ужаса, до боли в груди влюблён в этого человека, принявший его таким, какой он есть, с улыбкой и объятиями, зная, чей он сын. А что получил взамен Перси? Крики ненависти и обвинения, почему он её не предупредил, а потом целый список действий — побег из дома, трехмесячное молчание, а тут — бац! — появился не запылился. Нико опустил голову, смотря вниз и из его уст вылетели слова прощения. Перси холодно взглянул сначала на Нико, потом на растерянную сценой девчонкой с серебренными глазами и мокрыми волосами, в которых застряли кусочки мусора и чёрная лапша. Перси сморщился. Он только сейчас почувствовал отвратительный запах, исходивший от этих двоих.       — Это, — он указал на мокрые кеды парня. — я отправлю на стирку. От них воняет, как от канализации. А вам обеим следует принять душ. Нико, ты идёшь наверх, а ты сюда. Скажи потом, зачем сюда пришли. Марш!